Конец века (СИ)
— Новый год скоро… — почти неслышно проговорила почему-то погрустневшая Стася.
— Шикарное, а главное, оригинальное предложение! Давайте, дорогие мои, чтобы вас коснулись лишь счастливые и добрые события грядущего года. Держи хвост пистолетом, Стасенька! Тебе в этом году ещё много придётся радоваться: свадьбе, материнству. И ты, Машенька, держи бокал покрепче. Не время унывать! Бог не оставил нашу страну, лишь отвернулся на время. Думаю, даёт возможность непутёвым детишкам побыть немного самостоятельными. Глядишь, хоть чему-то научатся.
Мы выпили и отдали должное закускам и, конечно, горячему. Разговор особо не клеился. Не уходила и небольшая неловкость, несмотря на явно доверительные отношения между моими женщинами. Вторая бутылка шампанского пришлась как нельзя кстати. В том числе и к десерту.
Я снова разлил, продолжая взятую на себя роль тамады. Приготовленные заранее подарки я предусмотрительно положил в разные карманы пиджака. В левый — для Марии, в правый, соответственно, — для Станиславы.
— Дамы, хочу ещё кое-что добавить. Не знаю, как, когда и куда повернётся всё то, что со мной происходит, судьбой это назвать язык не поворачивается, но мне бы хотелось, чтобы в этом мире или другом у дорогих мне людей, с которыми свёл Закон, оставалась обо мне добрая память. И, в особенности у вас, — я немного картинным жестом (всегда хотел так сделать, но почему-то всё никак не получалось) опустил в бокалы девушек заготовленные подарки, — хочу поднять этот тост, как ни банально прозвучит, за любовь.
Ледяной напиток проскользнул соколом. Я сел, хитро поглядывая на онемевших девушек. Шампанское в их бокалы я специально налил всего на треть. Маша и Стася переглянулись, затем почему-то медленно чокнулись и осторожно выцедили напиток каждая из своего бокала. Серёжки легли на ладошки, блестя мокрыми капельками. Я почти физически ощутил, как ревнивые взгляды девушек скрестились на подарках, замерли, внимательно вглядываясь в игру света на гранях синих и зелёных камней и…синхронно выдохнули, что-то восхищённо зашептав.
Уф, похоже, угадал и, что особенно важно, ничуть не оскорбил своим подарком ни одну из своих дам. Знаки признательности были оценены, взвешены и приняты с достоинством принцесс. Прямо гора с плеч.
— Гавр, это же куча денег! — то ли в восхищении, то ли с укором произнесла Станислава.
— Не стоит об этом. Пусть они напоминают вам обо мне. Надеюсь, с цветом камней угадал?
— Ещё бы! — на этот раз ответила Маша, — вот только, где бы зеркало нам отыскать. Очень примерить хочется. Может, в фойе?
— В туалете точно есть! — вскинулась Стася, — подождёшь нас, Луговой? Мы быстренько!
— Куда я денусь…от десерта? — улыбнулся я, пододвигая к себе блюдо с фруктами. В прежней жизни мне нечасто удавалось быть щедрым по отношению к женщинам. Как-то не всегда получалось. Хоть так наверстаю.
Девушек словно ветром сдуло. Я же только удовлетворённо улыбнулся. Хорошо, когда вещи приносят радость. Потраченных денег было ничуть не жалко. Тем более, правду сказать, не деньги это, а трофей. Да и крови на них…
М-да, вот так расслабишься, а совесть тебе финку в бок, да с проворотом! Тихонечко так. Будь они трижды прокляты, эти душегубы-охранники. Можно сколько угодно себе повторять, что с боя взято, то свято. Но трофейные деньги всё это время меня тяготили, пусть и довольно здорово облегчали существование.
Ничего, заработаю ещё. В конце концов, можно сдать тот же видик в аренду. А то у нас с Машкой уже настоящее информационное отравление Голливудом происходит. Не знаю, как у неё, а у меня, так точно. Лучше уж пусть книжки читает, если время от учёбы останется. А то расслабилась, понимаешь.
Мои досужие размышления ни о чём неожиданно прервал подсевший ко мне за столик мужчина. «Ба! Какие люди?!» — чуть не воскликнул я, но вместо этого, чуть приподнявшись на стуле, кивнул гостю:
— Мостовой Василий Григорьевич? Рад видеть. Каким ветром? — добродушное расположение духа слегка подточило мой самоконтроль, и я немного выскочил из образа студента.
— Неплохая память, Луговой, — хмыкнул гэбэшник, «прострелив» профессиональным взглядом соседние столики и упёрся им в меня так, что я внутренне поёжился.
Всё-таки хорошую зарплату платило государство органам госбезопасности: слегка поношенный, но вполне ещё брутальный кожаный плащ смотрелся на Мостовом вполне хитово. А вот с этикетом у офицера на этот раз что-то не заладилось. Лень было в гардеробе раздеться? Или он сейчас достанет из-за пазухи маузер и в лучших традициях чека станет меня арестовывать? А я, как назло, без примуса.
Хм, что-то я не к добру расшутился. Надо бы быть внимательнее. Подобный визит, да ещё почти через месяц после известных событий не сулит ничего хорошего. Я внутренне подобрался.
— Ну так меня нечасто вызывают на допрос в органы милиции, — я совсем немного изменил интонацию на последнем слове, намеренно форсируя полунамёком непонятную ситуацию. Надоело играть в кошки-мышки и прикидываться дурачком.
— Да, Луговой. Не просчитал я тебя сразу. Так бы и проскочил, студентик, огородами. Но не повезло.
— Не совсем понимаю вас, товарищ… — я действительно не догадывался, о чём говорит Мостовой.
— Давай без разблюдовки, Луговой. Я майор КГБ. Веду разработку криминальной группы торговцев наркотиками с международным трафиком. Ты мне месяц назад на голубом глазу пел, что девочка-припевочка и ничего не знаешь. Так?
— Ну, если убрать дворовую лексику, близко к тексту, — утвердительно кивнул я.
— И ничего добавить не хочешь?
— Ничего добавить не хочу, — я снова кивнул, словно китайский болванчик, преданно глядя в глаза майору.
— А ты ничего, парень. Очко контролируешь. Мне такие нравятся. Поэтому. Дам тебе шанс. А тебе сейчас назову фамилию, дам минуту, потом уж не обессудь, поедем в контору.
Я продолжал молча смотреть на блондина, представив себе, что напротив меня на стуле вообще никого нет. Странно ведёт себя опер. Попёр на меня с места в карьер. Ни корочек не показал. Даже издалека. Ребятки из конторы этим любят пользоваться. Очень способствует разговорчивости клиента. Такое впечатление, что майор действует нахрапом, впопыхах, то есть малообдуманно. В режиме цейтнота. Ему важно задавить меня. На понт берёт? Не исключено. Кто я для него? Так, пацан какой-то. А уважение, высказанное перед главным вопросом, тогда зачем? Чтобы размяк?
— Гражданин Кабо-Верде и Португалии Орлинду до Оливейра ди Пончиш Мария тебе ведь знаком, Луговой? Так вот, он сейчас у нас и поёт, как соловей, оч-чень интересные песни. Так что думай. У тебя минута, Гаврила Никитич.
Не скрою, внутри я дёрнулся. Но не так чтобы уж очень. Ну, взяли гэбэшники афроспекулянта, и что? Пропоёт он им историю про доллары из дома олигарха местного розлива. С какого боку тут я? Отпечатков моих на американских бумажках нет. Оговаривает, скотина. Криминальный элемент, понимаешь.
— А чего тут думать, товарищ майор? О чём? Если этот иностранный гражданин какую напраслину на меня возводит, то…
— Хорош невинную овцу строить, Луговой! — блондин пристукнул ладонью по столу, так что звякнули бокалы, — ты не охренел? Мы тебя, сынок, уже неделю пасём: шмотки импортные недешёвые таскаешь, продукты с рынка, в ресторан девок вот повёл… Откуда дровишки-то у бедного студента? Только не лепи мне, что заработал. Про твои заработки пару раз грузчиком два месяца назад можешь маме песни петь. Или это она на свою зарплату медсестры тебя так одевает? Может, отчим с пенсии подкидывает?
Хм, как ловко он меня сделал, ищейка гэбэшная! И напряг, и осведомлённость показал. Старая школа. Значит, я в плотной разработке минимум неделю? Они взяли Орлинду. Не успел-таки бедолага сдриснуть в тёплые края. Теперь прижали, и он на меня всё валит.
А вот хрен вам ребята! Шмотки? Подумаешь, шмотки! Мог и на заработанные на железке купить. Пасут? Плохо, но не критично. Хотя, если бы пропасли, куда доллары отвёз, Мостовой не преминул бы упомянуть, да ещё и доказательствами придавить.