Конец века (СИ)

За нехитрыми хлопотами и поздним обедом пробежал остаток дня.
— Ну что, Маша, пора мне и честь знать. Накормила, напоила от души.
— Ну да. Провалялась на тахте. Ты сам всё сделал.
— Или так. Я сейчас отъеду. У меня вечерком дела ещё есть. А завтра тебя навещу. Ты ж не против? — подмигнул я замявшейся Марии.
— Да неудобно как-то…
— Чего ещё? Мы всегда в ответе за тех, кого приручили. Я тебя из леса вытащил? Вытащил. Мне и дальше помогать. А то сердце не на месте. Ну разве что погонишь поганой метлой объедалу, — я демонстративно похлопал себя по животу.
— Нет, ну что ты. Приходи, конечно. Скучно сидеть. А с костылями особо не погуляешь. В институт идти бессмысленно. Тем более, в травмпункте справку с освобождением на две недели дали.
— Отлично! А я и продукты прихвачу — ты сама по магазинам не шляйся. Может, чего раздобыть почитать?
— Да нет, почитать у меня есть что. Я всё равно спать буду.
— Ладно, придумаю что-нибудь для развлечения. Значит, договорились, после занятий я у тебя. Замётано?
— Замётано! — снова одарила меня своей завораживающей улыбкой Машка.
  
Глава 17
 
Глава семнадцатая
Я в удачу сызмальства верю.
Мне удачи не занимать.
А я из всех на свете артерий
Сонную люблю обрывать.
А. Розенбаум.
Вот так дела. Напросился на повторное свидание. Эх, ловелас вы, батенька. Только вчера под благовидным предлогом спровадили одну особу. А сегодня у вас уже новые планы с другой? Чего уж себе врать. Молодость требует своего. Чем не настоящее романтическое приключение? Девушку спас, на руках буквально вытащил из передряги. Похоже, я начал менять квалификацию с Миротворца на женского носильщика.
И чего полез, спрашивается? Ещё надумает Машка чего-нибудь серьёзного. Разбирайся потом. А и надумает? Плохо, что ли? Да-а-а… Кобель ты, Гавр, как есть — кобелина! 
Так, шутливо препираясь с самим собой, я возвращался от машкиного дома. На этот раз рванул через лес, прямиком к своему дому, где наскоро переоделся в обновки, помог наполнить водой из колонки бочку на огороде у Валентины Петровны, да натаскал дров для растопки бани. Так и скоротал оставшееся время до самого заката.
Вежливо поблагодарил хозяйку, с огромным сожалением отказался попариться, сославшись на занятость. Нужно было по дороге заскочить к Орлинду, чтобы отметиться. Воскресный город затихал, готовясь к новой рабочей неделе. О пробках тут ещё никто и слыхом не слыхивал. После десяти на улицах любой троллейбус казался Летучим Голландцем.
Африканец уже привычно встретил как родного.
— Оу! Виджана, проходи, проходи. Как раз к ужину.
— Я сыт, эмку. Спасибо. Пришёл, как договаривались, за инструктажем.
— Ладно, хоть выпей со мной, а то всё в делах!
— Тоже не стану, Орлинду. Ещё в ночь работать. Надо иметь свежую голову.
— Уважаю твой выбор, виджана. Ты вообще русский? Может, обрусевший немец?
— Русский, я, русский, Орлинду. Не тяни. Давай по делу.
— Хорошо. Едешь сейчас на перекрёсток Серова и Толстого. Там вас с Мишей будет ждать грузовик. Поедете за город. Погрузите, что скажут. Всё сразу увезти не удастся. Сделаете два рейса. Ждать машину нужно на складе за городом. Потом вас отвезут в известный тебе дом на Серова. Там надо будет помочь хозяину сопроводить ещё кое-какой товар до аэропорта. Поедете с ним в машине. Всё понятно?
— Не совсем. Что за Миша?
— Михаил, племянник хозяина. Ты с ним шкурки растягивал.
— А, этот… Нормальный парень вроде. Что за товар?
— Вещи люксовые. Импорт. Сигареты, алкоголь, одежда.
— Две машины? Богатый у нас работодатель.
— С бедными не работаю.
— А в аэропорт зачем?
— Ты излишне любопытен, Люговой. Но я знаю, что просто так спрашивать не будешь, — африканец стрельнул в меня оливками глаз. Покрасневшие от полопавшихся сосудов белки говорили о том, что прошедший день прошёл для него не в лежании на тахте. Хотя частенько так выглядят совершенно по другим причинам.
 
— Так в чём там фишка, эмку?
— Вы с Мишей поедете в качестве как бы охраны. Своим постоянным людям хозяин эту поездку светить не хочет. А вы с Мишей люди новые. В аэропорту товара будет немного. Два больших чемодана. Погрузите, посветите лицами перед прибывающими людьми…кстати, хорошо, что надел джинсы и чёрную майку. Неброско. Но не совсем подходяще. На-ка, возьми! — Орлинду пошарил рукой за подлокотником своего дивана и вытащил тёмную кожаную куртку, — надень, так будет солиднее. Потом вернёшь.
— Что-то мне это начинает не особо нравиться… — я задумчиво развернул куртку. Короткая, но не косуха, с удобными большими врезными боковыми карманами, утолщённой кожей на плечах и локтях. Почти новая. Ну вот, Гавр, теперь из тебя братка лепят. Правда, причёска подгуляла. Надо бы под ноль побриться, да кто ж знает этого темнилу? 
— А деньги и вещи брать нравится? — уставился на меня Орлинду, — хозяин платит за эту ночь каждому по пять тысяч, так что хватит на многое, заодно и долг передо мной закроешь. А хочешь, я тебе и эту куртку подарю?
— Какой-то ты сегодня на удивление щедрый, Орлинду, — я положил ему свою ладонь на плечо и немного сдавил. Африканец слегка скривился, но не сбросил руку, — что в чемоданах? — как можно внятнее спросил я.
— Точно не знаю. Предполагаю, ювелирка, дорогая бижутерия, эксклюзивное бельё. Сейчас на это спрос бешеный. А хозяин толк в товаре знает. Тебе не всё равно? — при этих словах взгляд Орлинду всего на мгновение, но вильнул в сторону.
Врёт ведь, поганец… У меня вдруг возникло желание послать эту наглую чёрную рожу на хер, отдав ему всю мою наличность. Ничего, найду, где заработать ещё. Только вот где? Внутренний червячок сомнения, видимо, сговорившись с жабой, всё же остановил первый гневный порыв. Пять тысяч сейчас для меня очень хорошие деньги. Можно какое-то время не думать о заработке. К тому же последние месяцы, несмотря на тренировки и необычные встречи, я, чего греха таить, застоялся.
Ну что это за жизнь, а? Какие-то бдения с сектантами, спортивные соревнования, экстернаты, разборки с бывшей, сомнительные подработки — мелко, анавр, если не сказать скучно! А тут пахнет настоящим адреналином, нутром чую… Правда и дерьмом тянет пополам с могильной сыростью. Ну что ж, если африканская рожа решил меня подставить, он об этом горько пожалеет.
— Если мне не изменяет память, то охране помимо обмундирования, — я взвесил на руке кожанку, — ещё кое-что полагается, — я, наконец, отпустил плечо Орлинду. Вопрос был непростым. Пистолет я у негра уже видел. Значит, слухи о его делишках не столь уж и преувеличены. Если Орлинду поведётся и даст мне оружие, значит, не всё так радужно, как он обещает. Но ответ африканца меня озадачил.
— А разве с твоими умениями нужно оружие, виджана? — блеснул эмалью зубов африканец, — могу дать хороший клинок, если не уверен в своих силах.
Ах ты паскуда, значит, не хочешь, чтобы оружие потом привело к тебе? С ножом всё гораздо проще: и взятки гладки, и вроде бы не с пустыми руками отправил. Ладно, будем посмотреть. Теперь-то я уж точно буду держать глаза открытыми.
— Не нужно, ты прав, эмку. Зачем нам давать лишний повод милиции? Хотя, полагаю, такой человек, как твой компаньон, наверняка сможет договориться с блюстителями закона.
— Возможно. Но это не наше с тобой собачье дело, виджана. Нам платят за молчание, физическую работу и немного нужной хозяину игры в охранников. Точнее, тебе. У меня в этой партии своя доля, если понимаешь о чём я.
— Безусловно, эмку. И деньги, как ты сказал, хорошие. Я согласен. В котором часу нас ждут?
— К полуночи.
— Отлично, тогда я пойду. Есть у меня ещё парочка дел.
— Удачи, виджана.
— И тебя туда же.
На самом деле никаких особых дел у меня не было. Но явные недомолвки и полускрытые ухмылки африканца навели меня на мысль использовать оставшееся время с толком. Информации о сегодняшней работе у меня минимум, но ведь есть данные о предыдущем месте, где я отрабатывал нелёгких хлеб спекулянта.