Конец века (СИ)
Не знаю зачем, видимо, из извечного женского упрямства, но Машка вдруг решила тоже ускориться вслед аполлоноподобному Воину и не придумала ничего лучше, как сделать это на одном из самых сложных участков трассы.
Не успел я и глазом моргнуть, как на втором подъёме у поворота она оступилась, её правая подошва проехалась по грязи. Тело Маши зависло на долю секунды над самым краем тропы, девушка попыталась ухватиться за тонкие и мокрые ветки кустарника, которые безнадёжно выскальзывали из её кулачков…
— Твою, ма-а-а… — вырвалось у меня и, нырнув в рапид ещё до окончания своего возгласа.
Не знаю, Закон Сохранения Реальности так распорядился или у Машки просто слишком продуманный ангел-хранитель, но упала она в нужное время в нужном месте. Была бы глубина оврага помельче или склон покаменистее, как минимум от серьёзной черепно-мозговой травмы мне бы девчонку уберечь не удалось. Перемахнув кусты и кинувшись вслед за ней на склон, я понял, что успеваю едва-едва.
Маша находилась ещё в воздухе, зависнув над крутым склоном, когда я проскользнул под ней. Промелькнула запоздалая мысль, что мои перемещения мог кто-нибудь заметить, но я отмёл её, как маловероятную. Оставалось как можно быстрее решить: перехватывать Машку в рапиде и уже дальше изменять траекторию её движения или выходить в режим реального времени и уже подхватывать девушку непосредственно на склоне?
Второй вариант показался более реальным, так как в первом случае я не знал, как на её физическом теле отразится контакт со мной в режиме ускорения. Прошлый опыт всем моим «контактёрам» из числа обычных людей ничего, кроме травм, не приносил.
Порядок действий ещё выстраивался в голове, а тело уже исполняло команды. И всё-таки я немного просчитался, решив выполнить роль подушки безопасности для прекрасной бегуньи. Моё «возникновение» в реальном потоке времени под падающей Сикорской позволило предотвратить тяжёлые травмы головы, позвоночника, а вот крутизну поверхности и силу трения о мокрый склон я всё же не учёл, успев погасить лишь большую часть инерции движения тела. Большую, но не всю.
Конечно, феерическое падение Машки на тушку Миротворца и последующее скатывание в обнимку на дно оврага кто-нибудь другой назвал бы пикантной стыковкой, если бы не одно «но». Торчащий из размытой почвы дубовый корень, оказавшийся на пути именно машкиной ноги, захватил в плен её голень. А остаточного импульса движения хватило, чтобы за неё чувствительно дёрнуть.
— Ай! — вскрикнула незадачливая бегунья.
— Что?! — взревел я, подскакивая к Сикорской.
— Нога… — жалобно простонала девушка.
— Блин, с-су…ка, — опомнился я на полуслове. Аккуратно фиксируя машину стопу и безжалостно выдирая — выламывая злополучный корень в одно движение. Осторожно расслабил шнуровку, снял кроссовок, носок. Мда-а-а…тут и специалистом быть не нужно. Вывих. И приличный. Как бы перелома с разрывом связок не было. Твою ж дивизию! Добегались… А как же хорошо всё начиналось.
— Что там, Гаврила? — голос девушки едва заметно дрожал. Но в целом держалась отлично.
— Вывих. К бабке не ходи. Без травмпункта не обойдётся. Ты как?
— Пока не двигаюсь всё хорошо.
— Ну здесь-то мы точно ничего не вылежим. Надо наверх тебя нести. И до финиша тут рукой подать.
— Давай попробуем, — шмыгнула носом Машка. Молодец, девчонка. Хорошо держится. Только сейчас до меня дошло, что по возрасту она, пожалуй, с княжной Вревской в одних годах. Вот какая эпидерсия: та на войну сестрой милосердия ехала, а эта кроссы бегает. Нда-а, время другое было, поэтому та и казалась значительно взрослее. А Маша ещё краснеть не разучилась, даром что студентка-медичка.
Я поймал себя на том, что продолжаю пялиться на девушку. Чего-то я совсем не туда. Странные мысли для текущей ситуации. Надо вывозить. И прежде остального обеспечить мобилизацию конечности. Я примотал поясным ремнём повреждённую ногу на уровне середины голени к здоровой, слегка затянул пряжкой и аккуратно надел носок: на дворе не май, ещё простынет бедолага.
Всё это время маша не проронила ни слова, закусив губу. Терпит, лапушка. Упрямая. Девчонка всё больше мне нравилась, ну ничего с этим не мог поделать.
— Так, сейчас осторожненько возьму тебя на плечо. Ты не бойся, донесу как китайскую вазу. Если будет больно — ори. Постараюсь побыстрее. Готова?
— Может, лучше позвать ещё кого-то? — робко поинтересовалась Маша.
— Не переживай, это я с виду узник из Бухенвальда, а так-то — Геракл. Не журись, лапушка, доставлю в лучшем виде. Погнали? — успокоил я немного побледневшую студентку.
— Ладно, — вздохнула Маша.
Как и обещал, взвалил Машку на левое плечо, головой назад, чтобы придерживать зафиксированные ноги и уберечь её лицо от веток и сучков своим корпусом.
— Глазки закройте, пациентка, чтобы не припорошило, — слегка похлопал я по великолепному заду подопечную.
— Ой! Луговой, не хулигань. Закрыла уже и так. Давай аккуратнее.
— Как скажешь, дорогая, — не стал я рисковать, и на несколько секунд вошёл в рапид, ибо в себе был, конечно, уверен, но крутой подъём непредвиденные препятствия в виде дубового корня значительно поколебали мою уверенность.
Выйдя на дорогу и перейдя на спортивный шаг (так Машку меньше трясло), с удивлением понял, что наше маленькое приключение заняло не так много времени, как мне показалось, так как группа отставших участников едва показалась за нашими спинами, медленно, но верно нагоняя.
— Сикорская, второе место ещё хочешь занять в кроссе? — спросил я подопечную, стараясь максимально ускорить шаг.
— Ты что, Луговой, крышей поехал? — встревоженно пробурчала она из-за спины, слегка напрягшись, что я немедленно почувствовал, так как естествено четыре пятых её тела находились в тесном контакте с моим.
— Я не шучу, Маш, если сможешь потерпеть небольшую тряску, когда я перейду на бег, то можем попробовать.
Трёхсекундная заминка сопровождала явно непростое решение девушки.
— Давай! — сдавленно пискнула Машка.
— Ю-ху! — выкрикнул я, переходя на бег, одновременно немного отодвигая связанные ноги студентки от своего туловища для лучшего баланса, стараясь перевести амплитуду вертикальных движений в более плавный профиль. Тем не менее едва слышное попискивание за спиной и напряжённый живот Маши говорили о том, что девушка испытывает далеко не столь приятные ощущения в вывихнутой голени, чем хотелось бы.
Оказалось, что терпеть Сикорской оставалось недолго. То ли моё ускорение бега сыграло роль в сокращении времени, то ли я не совсем верно рассчитал расстояние до финиша, но уже спустя три минуты мы подбегали к финишной черте. Вернее, подбегал я, а моя королева, сцепив зубы, тушкой болталась на моём плече.
Мельком отметив в группе встречающих усталого и раскрасневшегося Воина, скупо прикладывающегося к горлышку бутылки с водой, я увидел в первых рядах остолбеневшего Матько, на которого наше явление с Сикорской явно произвело неизгладимое впечатление.
Добежав наконец до финишной черты под кумачовым транспарантом, на растяжке между деревьями, я аккуратно спустил с опорой на здоровую ногу Сикорскую. Распустил ремень. Скомандовал:
— Давай, Машуля, от второго места тебя отделяет всего один шаг.
— А ты как же? — повернула она ко мне залитое слезами лицо. Видно, совсем нелегко дались ей эти последние три минуты.
— Шагай уже, бедолага. Ты заслужила. Стерпела боль. Мне и третьего за глаза хватит, — я слегка придержал её. Девушка пересекла черту, я шагнул вслед за ней, немедленно подхватывая на руки.
Только сейчас разобрал, какой вокруг стоит шум и гам от ора болельщиков. Справа подскочил Матько, гневно шевеля усами.
— Ну, Луговой, б…что с Сикорской?
— Вроде вывих голени. В овраг свалилась, трасса скользкая. Нам бы машину в травмпункт. Натерпелась.
— Добро. Вот только с машиной…
— Что с машиной?
— Не только с Сикорской проблемы. На третьем круге травмы у троих участников. Два растяжения и одно сотрясение, будь оно неладно. Говорил я Серебряковой, что сложность кросса не для студентов. Не послушала. Всё про свой новомодный трейлраннинг талдычила. Мать её…