Конец века (СИ)
— А что я? Я сказал всё как есть. Что ничего особенного в твоём нейротроне во время настроек не заметил. Все параметры соответствовали развитому инициированному анавру в пределах способностей Миротворца…бла-бла-бла. Он, похоже, поверил. Но не особо ручаюсь.
— Спасибо, Паш, — искренне поблагодарил я.
— Не за что. Ты же помнишь: у меня свой интерес. А если бы я вякнул Донскому про перестройку твоего нейротрона, то однозначно не смог бы обойти тему Смотрящих. А мне это, как ты понимаешь, светить не хочется.
— И я это очень ценю, Ремесленник! — я хлопнул Павла по плечу.
— Неужели? А вот скажи мне, Гавр, любимец Закона, если бы Странник и меня с собой на операцию взял, ты бы меня тоже того…а? Транклюкировал на хрен…
Я замялся с ответом. Врать Пашке не хотелось. Не такие у нас с ним сложились отношения.
— Не знаю, Паш. Специально убивать тебя я бы не стал. Я же Странника с Искателем не тронул? А что до Воина и остальных…так тебе скажу: я же знал, что для анавров окончательной смерти в целевой реальности нет. Остальные же добровольные помощники Странника были из местных: фашисты — они и есть фашисты. Туда им и дорога! К тому же, убив меня, они всё равно не получили бы желаемого для Хранителей. Демиург в качестве плода во чреве молодой немки — это не совсем то, что им было нужно.
— Что ж. И на том спасибо, Миротворец. А насчёт беременной... Я бы на твоём месте не был столь уверен. Ты многого ещё не знаешь о возможностях Хранителей. Отправили бы твою немку в реальность, где время относительно генеральной линии течёт гораздо быстрее, и вырастили бы себе идеального исполнителя. Карманного Демиурга.
— Гонишь! — ткнул я пальцем в грудь Ремесленника.
— Вполне может быть. Сам не видел, но о подобных возможностях наших нанимателей я от Донского слыхал не раз.
— «Слышал» и «знаю наверняка» — это две большие разницы, Паш. Учитывая репутацию Странника. Кстати, чтобы совсем тебя успокоить: прикрывал ты меня действительно не зря. Лови дивиденды. Мне велено передать, что твоё сотрудничество с Орденом Смотрящих рассматривается положительно. Более того, они готовы не просто пойти с тобой на контакт, но и предложить защиту и покровительство.
— Хм. Вот так запросто? Всего лишь за мою лояльность в твоём вопросе? — хитро прищурился Ремесленник и задумчиво посмотрел на играющую солнечными бликами речную поверхность, — как-то это всё…слишком просто.
— Ну почему только за лояльность? Ты должен помочь отправить меня в третью миссию. И свободен как ветер!
От моих слов лицо Ремесленника помрачнело.
— Это почти невозможно, Гавр. Технически я почти полностью зависим от оборудования, что собрал благодаря Донскому. К тому же остальные пространственно-временные координаты даже не отрабатывались.
— У Лукреция другая информация. Он уверил меня, что стабильный канал в тело меня самого (как же коряво и дико звучит!) непосредственно в начало девяностых годов, предположительно 1991-1992 годы существует. Я склонен ему верить. До сих пор Смотрящий меня ни разу не подвёл.
— Хм. Ну хорошо. Но наличие стабильного канала — это ещё не всё, Гавр… — задумчиво произнёс Ремесленник, — оборудование в подвале кафе полностью контролирует Донской. Туда нам соваться не с руки…так, так, так, погоди, но ведь основные настройки твоего нейротрона мы ведь уже провели? Да! Перед второй миссией. Нужно лишь внести координатные правки, а для этого мне и институтской техники достаточно будет. Трудновато и есть риск …
— Риск чего? — прервал я лихорадочное бормотание Павла.
— При недостаточно тонких, м-м-м…конгруэнтных настройках твой нейротрон может переместиться не совсем по адресу, что равноценно окончательному разрушению личности. Как аватара, так и твоей.
— Как этого избежать? — я поёжился, внутренне похолодев от ожидавшей меня перспективы в случае подобной ошибки.
— Я же сказал, единственный выход — правильно использовать другое оборудование. Многое у меня есть в лаборатории на кафедре, лекарственные препараты тоже не проблема. Импортозамещению не удалось окончательно испоганить мою аптечку. Вопрос простой безопасной и безболезненной калибровки упирается в несколько уникальных блоков, что надёжно скрыты в подвале кафе. Теоретически, конечно, можно обойтись и без них, то есть увеличить точность настроек, если делать это «на живую», — Ремесленник задумчиво посмотрел на меня.
— Паш, не тяни кота за подробности. Говори прямо, что от меня требуется?
— Стойкости, терпения и…в общем, много терпения. Гавр, для увеличения точности во время настройки ты должен будешь находиться в полном сознании. Даже с двойной дозой морфия это…пытка.
— Согласен! Что-нибудь ещё? — развёл я руками. Пытка так пытка, у меня всё равно нет другого выхода.
— Такая варварская настройка может привести к запуску процесса, который со временем полностью разрушит кору головного мозга, — Ремесленник виновато развёл руками, словно отзеркаливая мою позу.
— Какова вероятность подобного исхода?
— Девяносто процентов.
— И сколько мне останется? До кресла в Домодедове сам добраться сумею?
— Безусловно. Первые признаки деградации станут заметны лишь через несколько месяцев.
— Значит, после возвращения у меня будет ещё немного времени… — невольно пробормотал я. Странно, но новость меня почему-то не слишком огорчила. Видимо, устал бояться. Главное, что у меня будет достаточно времени, чтобы использовать Демиурга для спасения семьи. Безусловно, я здорово устал от всех этих приключений, раз так спокойно планирую остаток своей жизни.
— Гавр, ты что, не понял? Это самоубийство! — воскликнул Пашка, сдирая с головы капюшон и подставляя разгорячённое лицо налетевшему с реки порыву ветра. И словно в унисон моим эмоциям, над Коломенским зазвучали, разливаясь под низким голубым небом, колокола звонницы. Что ж, надеюсь, они звонят не по мне.
— Да всё я понял, Паша! Но если и правда без вариантов? Я уже решил. Позволь мне залезть в это дело, а как выбираться решим потом. Лады?
— Лады… — почти беззвучно произнёс Ремесленник, — но…
— Хватит, Паш! Сантиментами займёмся в мирное время. Давай лучше постоим, помолчим перед дорогой. Гляди какая благодать. Сказка!
Игривый бродяга-ветер сорвал слова с моих губ и тут же разметал их над зеленью церковных крыш, рябью речных волн, уносясь всё выше и выше, в погоне за тающими облаками.
Глава 1
Глава первая.
Гни свою линию,
Гни свою линию,
Горят огни,
Сверкают звёзды,
Всё так сложно,
Всё так просто.
Александр Васильев.
— А-а-а! Бга-э…тьфу! Ик! Ё-ё-ё-ё-ё-ть! Ма-аа…ик!
Я, конечно, предполагал, что будет непросто, но, чтобы так паршиво? Блин, хреново-то как.
Нет, пока Пашка колдовал в своей кафедральной лаборатории на Волоколамке над кучей электронного барахла, что напоминала скорее свёрстанную на живой провод гору отходов с заводской свалки, чем серьёзное медицинское оборудование, всё выглядело довольно пасторально. Я сидел, наблюдая за его манипуляциями и тихо отходил от бешеной гонки на харлее по улицам и переулкам Москвы сквозь расплавленный воздух проспектов, пахнущий разогретым асфальтом. Ремесленник же тихо посвистывал, изредка матерясь, когда очередной прибор не хотел входить в нужный ему режим или когда Пашку шарахало электрическим разрядом.
И даже когда ремесленник со словами: «Терпи, Гавр, немного пощиплет током…» — оплёл мою голову подозрительного вида разноцветными проводами, я всё ещё пытался сохранять оптимизм и настраивался стойко перенести тяготы и лишения тонкой настройки нейротрона с помощью зубила и плоскогубцев.
— Смотри вот на этот круглый экран осциллографа, — Павел установил большой гетинаксовый ящик, оббитый алюминиевыми уголками, настоящий раритет из середины прошлого века, прямо на стол перед моим креслом, — как скомандую, начинаешь следить за двумя параллельными линиями в координатной сетке. Будь внимателен — как только линии пересекутся, мысленно заставляй их снова стать параллельными! Чего бы это тебе ни стоило. Понял?