На осколках памяти (СИ)

— Я... Просто непривычно просыпаться не одной. Хотела проверить не снишься ли ты мне.
Схватил её за секунду и закинул на своё голое тело. Как же приятно ощущать её на себе. Прямо до дрожи. Что же эта девчонка делает со мной? Ломает.
— Так, думаю тебе будет удобнее почувствовать. 
— Да, так намного удобнее почувствовать, что проснулся не только ты. 
— Ты права. Если тебе мешает или не удобно, можешь лечь рядом, как до этого лежала.
— Я не говорила, что мне это не нравится.
Она наклонилась и провела своим остреньким языком по моим губам, потом щеке, потом шее.
Она даже не представляет, по какой тонкой грани сейчас ходит. С каждой секундой мой план подарить Соне первую романтическую ночь отходил на задний план. Мозг перемещался ниже пояса, и просто начинал отключаться.
Руки опустились на тонкую, голую кожу, и нежно гладили. София очень невинно целовала, и это заводило намного больше, чем губы опытных любовниц, которые у меня были за все эти годы.
Она старалась, и хоть её ласки были скромные, но она сама от них завелась. Девчонка была мокрой. Сочной. Её сладкие соки стекали по моему телу, и я уже начинал дрожать. Потому что член который дотрагивался до кусочков её тела, был готов нырнуть в неё хоть сейчас.
Схватил мышку на руки и потащил в душ. Надо было охладить и её, и себя.
Вода накрыла наши тела, но пыл не остудила. Отодвинул её от себя и стал рассматривать.
Горячая, стройная, подкаченая. Каждая клеточка просто идеальна. Хотелось целовать и пробовать её на вкус. Всю, без остатка.
Грудь среднего, второго размера. Соски торчали, среди темных ореол, пупок на гладеньком, плоском животике, и лобок, выбритый наголо.
Хочу запустить пальцы в эту горячую плоть, которая ночью пульсировала на мне. Хочу снова видеть её оргазм, и тело в лёгких судорогах. Хочу слышать своё имя на её устах. Не могу держаться, не могу просто смотреть.
Она хлопает своими ресничками и не даже не представляет, какие тёмные мысли меня посещают.
Как мой член растягивает её узкую дырочку, как её губы берут его в рот. Столько пошлого и наглого мне хочется. Если б она только знала.
— София...
— Что?
— Тебе вчера понравилось?
Молчит. Смотрит странно, и молчит. Боится, или стесняется. Как научиться понимать эту девочку?
— Да.
— Могу ли я снова тебя трогать?
Честно говоря, как мальчик замер в ожидании её ответа. А вдруг не понравилось, а вдруг не захочет.
— Можешь.
Так просто, коротко, и скромно. Как вся София. Она совсем не похожа на Леру по характеру. Только внешность предательница напоминала о первой любви. Но София другая. Намного роднее и дороже Леры.
Подошёл ближе, положил палец ей на губы, она как послушная мышка облизала его, а руки положила мне на грудь, и нежно начала гладить.
Девочка взрослела на глазах, и смелость в ней росла. И мне это безумно нравилось, заводило. Хотя не уверен в том, что кто-то может желать женщину сильнее, чем я желаю свою мышку.
Наклонился к её губам, и захватил их в плен. Сладкие, сочные, невозможно оторваться. Но я смог.
Оторвался. Взял мочалку и налил на неё гель. Развернул свою крошку к себе спиной, и провел пенной мочалкой по её спине, запрокинул руку наперёд и провёл по груди, потом вернулся назад и провёл по упругой попке. Стал на колени, и начал водить по ногам, длинным и стройным.
Вздохи и лёгкие стоны вылетали с уст малышки. Она упёрлась руками в холодный кафель, но я не оставливался. Расставил ноги шире, и между ногами протянул мочалку с рукой. Водил нежно, плавно, неспеша. Но томление не выдерживал мой член, он дёргался при каждом касание до тела Софии.
Отбросил мочалку, и дотронулся до плоти пальцами, а губами прикоснулся к спине Софии. Нежно покусывая. Хотелось большего. Развернул лицом к себе, и хоть лица мне сейчас не было видно, смотрел я ненамение красивые части тела. Перед глазами был пупок и сладкий лобок который манил своими сосками.
Мышка казалось не дышит. Напряглась. Я это чувствовал, даже не видя её глаз и красных щёк.
 
— Малыш, только не бойся. Хорошо? Чтобы я не делал, это нормально. Слышишь?
Я поднял глаза вверх, и увидел дрожащую мышку, у которой казалось сейчас с глаз побегут слёзы.
— Я могу остановиться, только скажи. 
— Я не хочу, чтобы ты останавливался. Просто я не знаю, что мне делать. Я боюсь, что ты во мне разочаруешся, и тебе не понравится.
— Малыш, ты нравишся мне любой, и ты не можешь меня разочаровать, особенно в ласках. Просто расслабся и получай удовольствие.
Не стал ждать её ответа, а приступил к тому, чего так хотелось давно. Нырнул пальцем в горячую плоть, скользнул несколько раз и высунул. Облизнул свои пальцы. Закрыл глаза. Я точно чертов маньяк, и передомной моя жертва. Я не смогу никогда её отпустить. Не смогу.
Поднялся на ноги и подхватил её на руки, мокрая она прилипла ко мне. Сладкая и беззащитная. Надо было остановиться, дать возможность ей вытереться, успокоиться. Но я не мог. И так, долго ждал. Иногда мне кажется, что ждал я её, целую вечность.
Легонько уложил на кровать, сам же лёг рядом.
— Малыш, давай договоримся, если ты захочешь остановиться, ты мне только скажи. Не бойся. 
— Угу.
Снова начал целовать. Жадно. Губами целовал губы, одной рукой тонул в её волосах, а второй бродил по груди. Мял, щипал. Соски отзывчивые, бутоны раскрыты. Оторвался от губ, и укусил зёрнышко груди.
София пискнула, я зализал укус. Со второй грудью сделал тоже самое. Целовал сладко, сочно. А пальцами уже искал горошину. Мышка извивалась, стонала, но не просила.
Я опустился ещё ниже. Раздвинул ноги мышки по шире, и сам оказался лицом между ними. Не хотел вгонять малышку в краску, и давать возможность ей понять, что я всё таки хочу сделать, поэтому сразу же приступил к делу. Взял горошину в свой рот, облизнул, пальцем погладил. Эти соки, это тело, эта женщина, сводили с ума.
А София извивалась под моими ласками, стонала, руками хватала простынь и в конце не выдержав получила долгожданную разрядку. Я смотрел на неё приподнявшись на локти. Смаковал её красивым телом и глазами закрытыми от удовольствия.
И всё таки для любимой женщины, ласки делать приятней. Хотя она ещё не женщина. Но это я сейчас хочу исправить, если она меня не остановит.
Такими же нежными поцелуями, по всему телу я вернулся к её губам, и снова начал целовать, в этот раз требовательней и грубее. Терпеть не было больше сил. Или я войду в неё сейчас, или придеться идти под холодный душ. Болт больше не выдерживает напряжения, ему нужна мягкая плоть, для освобождения.
— София, мне остановиться?
— Нет.
— Ты уверена? В этот раз всё будет по-настоящему.
— А до этого, была шутка?
Она не говорила, а мурлыкала.
— До этого, это не было настолько серьезно. Ты понимаешь, что станешь моей, навсегда, если сейчас меня не остановишь?
— Смотри, Лисицкий, чтоб сам ещё не захотел от меня убежать.
— Мышка, я не могу уже ждать.
Ты точно этого хочешь, а не потому, что я на тебя наседаю?
— Точно, лис, точно.
Посмотрел на свою маленькую принцессу, на свою девочку. Сейчас она станет женщиной, рядом со мной.
Залез на неё, прижал своим телом, а она смотрела в глаза и я не видел в них страха. Вообще. Бесстрашная, моя девочка.
Ласки и поцелуи возобновились. Какое-то сумасшествие происходило в постели. Она снова стонала под моими пальцами и губами, и я приготовился к важному моменту. Сначало легонько подвёл головку к её промежности, торкнулся. Дал возможность ей приготовиться. Наклонился и начал целовать, не прекращая вхождение в неё.
Медленно, без резких толчков. Но она такая узкая, хоть и мокрая. Когда она начала кусать мои губы, я остановился. Открыл глаза и увидел капли слёз на её глазах. Ей больно. Чёрт. Хотелось немедленно остановить всё, и я уже хотел выйти с неё,но она касанием остановила меня.