Главное – не влюбляться (СИ)

— То, что от экскурсии на винодельню ты будешь в восторге, я даже не сомневаюсь, — не удержался от подкола Александр третий. — Ты же у нас главный любитель выпить красного полусладкого накануне рабочей неде… Эй, полегче!
Любитель неуместного в данный момент сарказма был щедро вознаграждён — я не выдержала и ткнула его под ребра. Нашёл, когда хохмить! Я тут ему, между прочим, душу раскрываю!
— А стандартный маршрут: Колизей, Римский форум, Ватикан и прочее тебя не прельщает?
— Нет, я их тоже хочу посетить. Просто я не зацикливаться на стандартных экскурсиях, — пожала я плечами. Судя по всему, Саша хорошо знаком с основными римскими достопримечательностями. — Да и другие города помимо Рима мне тоже интересны: Милан, Флоренция, Пиза. И особенно Венеция и Верона…
— Любишь Шекспира? — Корсаков удивлённо вскидывает брови, а я снова начинаю смущаться. Что-то очень много мы стали говорить обо мне.
— Да, но не все произведения. Любимое это «Ромео и Джульетта», поэтому и хочу посетить Верону.
— О, а ты в глубине души, оказывается, настоящий романтик, Лизавета, — засмеялся Саша. — Так значит, премия поможет тебе с поездкой?
— Да, плюс планирую откладывать понемногу с каждой зарплаты. Чтобы в Италии ни в чём себе не отказывать, — мечтательно протянула я.
— И с кем поедешь?
— Одна, — ответила я, не понимающе смотря на Корсакова и его вытянувшееся лицо. А что такого? Валька у меня диванный клоп, ей все мои путешествия по барабану. Аринка может и не против, но боится летать на самолётах. К ней в придачу пришлось бы грузить ящик чего-нибудь горячительного, чтобы она смогла подняться на борт.
— В Италию одной не ездят, и уж тем более в Венецию, — усмехается Корсаков. — Это же один из самых романтичных городов мира! Тебе ли не знать, любитель Шекспира?
Я отвернулась от Саши, стараясь максимально запрятать глубоко внутрь свои эмоции. Изначально я планировала посетить Венецию в компании Лёшки. Мы даже мечтали по-тихому расписаться и отправиться в Италию в свадебное путешествие. Этой мечте не суждено было сбыться, но это не могло перечеркнуть всё остальное. Я просто не могла предать слишком большую часть себя. Свою самую страстную мечту.
— Почему же? Моя подруга Валька говорит, что мне это даже будет полезно. Встречу там знойного итальянца, влюблюсь без памяти, выйду замуж и останусь там жить, — стараюсь скрыть за смехом всю боль от разбередившейся вновь раны.
Корсаков мою шутку почему-то не оценил. Ну или его скрип зубов спишем на моё разыгравшееся воображение и слуховые галлюцинации.
— Итальянские мужчины — маменькины сынки, ты разве не знала? Это они только с виду знойные мачо, а на самом деле у мамы под каблуком с пелёнок и до глубокой старости. Сама подумай, вот нужен тебе такой муж? Я думаю, нет.
— Да ну? — наигранно ахнула я. — Думаешь я не справлюсь с итальянской матроной?
— Думаю, тебе это точно не нужно, — упрямо повторил Корсаков.
— А ты знаешь, что мне нужно?
— Сейчас тебе нужно потанцевать.
Чего? Вот как он так ловко с темы сумел соскочить?
— Или съесть десерт, — предложил ещё один вариант Александр третий, видя мой полный ступор на его предложение потанцевать.
— Десерт? Да, у меня ещё предыдущие блюда не улеглись, — протянула я, с сожалением отворачиваясь от стола, на котором услужливые официанты расставляли десерты и обновляли напитки.
— Вот и отлично. Значит, как раз растрясём лишнее, — довольно скалится парень, беря меня за руку.
— Растрясём лишнее? Это вот так в двадцать первом веке девушку приглашают на танец? — стараюсь скрыть за сарказмом внезапно охватившую меня дрожь и жар, который разливался по всему телу. Кошмар, на улице ночь, уже холодает, а я вся горю! — Очень романтично, Корсаков. Любитель Шекспира пребывает в глубоком шоке.
Саша одной рукой прижимает меня к себе, а другой достаёт из кармана телефон и включает музыку. Звук неожиданно раздался не из динамика телефона, а по бокам, из колонок, которые я по видимости не заметила раньше. Или на фоне что-то играло, пока мы ужинали? Не могу припомнить. Всё что приходит на ум — это тёмно-серые глаза Корсакова, в которых я тонула весь вечер, и наши неспешные разговоры.
 
Вечерняя мгла наполнилась гитарными аккордами. Какой-то красивый и до боли знакомый мотив.
— Это что «Scorpions»? — ахнула я.
— Да. Ты же у нас вроде любитель рок музыки… Но, если что, в плейлисте есть и Серёжа Лазарев.
Издевается. И видно, что ему ни капельки не стыдно за то, что я опять от возмущения пыхчу как паровоз.
— Я любитель хорошей музыки, — возражаю я.
Love, only love
Can bring back your love someday…[2]
Боже, как красиво! Этот вечер и так достаточно атмосферный, а композиция добавляет ещё больше новых оттенков, заставляет по-особенному прочувствовать момент.
Мне нравилось танцевать с Сашей. Признаться, я не так много в своей жизни танцевала медленных танцев, Лёшка никогда не был особым любителем кружится под музыку… И поэтому сейчас я наслаждалась каждой секундой, испытывая в этот момент невероятную градацию чувств и эмоций: от полного спокойствия и умиротворения до волнения, дрожи в коленках и дикой смеси радости и восторга.
Как бы не закончился этот вечер, я рада, что я здесь. И не важно, что будет дальше.
Я приподняла голову с плеча Саши. Я хотела подобрать слова, чтобы передать хотя бы малую толику того, что творилось у меня внутри, и поблагодарить Корсакова за этот вечер. Но посмотрев в эти глаза цвета ночи, смущённо запнулась и лишь тихо выдохнула. Слова просто не шли у меня с языка.
В тот же момент я неожиданно почувствовала, как его губы прикоснулись к моим.
Первая мысль: «Ну наконец-то!».
Вторая мысль: «Кажется, я пропала…»
[1] Фонта́н Тре́ви — самый крупный фонтан Рима.
[2] Любовь, только любовь
Сможет однажды вернуть твою любовь. «Still Loving You», Scorpions.
  
Глава 32
 
А потом в голове ни осталось ни одной мысли. Только его настойчивые губы, которые будили во мне вихрь чувств и эмоций. Только жар его рук: одной ладонью он прижимал меня сильнее за поясницу, прожигая сквозь тонкую шёлковую ткань платья, другой зарылся в мои волосы на затылке.
Бешеный стук сердца. Сбившееся дыхание. Моё или его? Не важно. Всё смешалось, осталось только желание, чтобы эти губы продолжали целовать, целовать…
Я хвастаюсь за воротник его рубашки и прижимаю его ещё сильнее к себе. Саша издаёт чуть слышный рык и углубляет поцелуй. Сумасшествие!
В игру вступили какие-то дикие звериные инстинкты. Он слишком хорошо целовался. Я слишком давно была одна… Я хотела большего, и сейчас наружу была готова вырваться моя самая безумная сторона. Та, которая не помнит о прошлых ошибках. Та, которая ничего не боится. Которая хотела целоваться так неистово, как последний раз в жизни.
Казалось, что Корсаков полностью разделял мой настрой. Я почувствовала, как его рука соскользнула с моих волос до шеи, кончиками пальцев прокладывая дорожку от самого основания до ключицы, коснувшись тонкой бретели платья и…
Распахнув глаза, я увидела, как ладонь Саши резко замерла в воздухе и тут же со всей силы он сжал её в кулак.
— Лиз, нам… нужно остановиться, — хрипло, срывающимся голосом проговорил Саша, практически выдыхая мне в губы.
— Да…пожалуй.
Мы стоим, прижавшись лбами друг другу, не разжимая объятий. Тяжело дышим, как за эти минуты умудрились пробежать многокилометровый марафон. Прижимаюсь к его груди, склонив голову на бок, провожу медленно пальцами по напряжённому бицепсу, который чувствую сквозь ткань пиджака. Чувствую лёгкую дрожь, и как он ещё больше напрягся, практически перестав дышать. Невольно улыбаюсь, довольная его реакцией.
— Лиз… что ты со мной делаешь? — Корсаков нежно прижимает меня к себе и шепчет мне в волосы.
Я молчу, не зная, что сказать. Это же было не свидание. Я так уверенно это утверждала. И вот сейчас я ничего не понимаю. Знаю лишь, что мне безумно понравилось. Хочу ли я большего? Да! До боли, до одурения. Но голова ли я к новым отношениям? Нужны ли отношения такому как Корсаков? Или такие мужчины, как он, не впускают всерьёз в свою жизнь простых не гламурных девушек? Разве что на одну ночь, чисто ради разнообразия…