Античные битвы. Том II (СИ)
«Морское сражение произошло недалеко от Византия, в котором Клит победил, потопив семнадцать кораблей противника и захватив не менее чем сорок вместе с экипажами, а остальные бежали в гавани Халкедона»
Но с Антигоном воевать — дело рискованное. Клит расслабился слегка, и очень зря. Антигон примчался и все исправил. Как именно он расправился с флотом, мы знаем из «Стратегем» у писателя Полиэна. Полиэн, во-первых, жил через полтысячи лет после этих событий, во-вторых он написал 900 стратегем как примеры военных хитростей, и из того, что мы можем сверить по пересекающимся источникам, довольно сильно подбивал ситуации под свои нужды. Но увы, другого источника у меня для вас нет, так что читаем:
«Антигон, будучи совершенно равнодушен к потере, понесенной его флотом, велел остававшимся шестидесяти кораблям снова приготовиться ночью к бою, посадив на них храбрейших из своих телохранителей и угрожая смертью всякому, кто не примет участия в сражении. Вместе с тем он послал приказание в близ лежавший союзный город — Византию, чтобы для пособия флоту щитоносцы и легко-вооруженные воины с тысячью стрельцами изготовились к рассвету бросать с берега копья и стрелы на неприятельские корабли».
Антигон якобы умудрился расставить войска и перегруппировать войска всего за одну ночь. И уже утром, нежрамши, не спамши, кинул своих людей в бой.
«С появлением зари, копья и стрелы градом посыпались с берега на неприятелей, из коих некоторые еще спали, а прочие только что просыпались, и потому легко были поражаемы. Тут одни из них начали отвязывать скорее корабельные канаты, другие поднимать к верху лестницы, иные вытаскивать якоря, словом у них произошло общее смятение, сопровождаемое криком. Тогда Антигон велел шестидесяти своим кораблям подойти как можно ближе к неприятельским и сделать на них решительное нападение. Таким образом побежденные, поражая врагов с берега стрелами и копьями и тесня их с моря, одержали верх над победителями.»
Вот такая история у Клита Белого. А было их, таких историй минимум пара десятков. И это далеко не самая насыщенная.
Увы, но несмотря на яркий и интересный период эллинистических государств, честно говоря, внятно и понятно рассказать о них, пока затруднительно. Тем более, о сражениях. А жаль, есть там интересное — Бактрия, например, пол Индии в какой-то момент захапала. Ждем, надеемся верим — может лежит и ждет нас сохранившийся труд не ангажированного филистимлянина, который спокойно и без суеты, отстраненно и профессионально, описал происходящее. Ну а пока, остается надеяться что источники врут не так сильно, как мне кажется.
Тем не менее, закрыть историю Древней Греции вообще, и Диадохов в частности, вот так, на смерти Александра, мне не позволяет совесть. Поэтому все же, давайте посмотрим на одну из важнейших битв диадохов.
Битва при Ипсе, 301 год до нашей эры.
Предысторию битвы нужно рассказывать учитывая множество вещей, особенно напирая на модную ныне (и потому я тоже ткое люблю) социологию и экономику, но для разнообразия я подвинусь и дам слово Плутарху. Он весьма краток. Но и говорит красиво:
Плутарх, Деметрий: «Тогда народ впервые провозгласил Антигона и Деметрия царями. Отца друзья увенчали диадемой немедленно, а сыну Антигон отправил венец вместе с посланием, в котором называл Деметрия царем. Тогда Египет поднес царский титул Птолемею, — чтобы никто не подумал, будто побежденные лишились мужества и впали в отчаяние, — а дух соперничества заставил последовать этому примеру и остальных преемников Александра. Стал носить диадему Лисимах, надевал ее теперь при встречах с греками Селевк, который, ведя дела с варварами, и прежде именовал себя царским титулом. И лишь Кассандр, хотя все прочие и в письмах и в беседах величали его царем, сам писал свои письма точно так же, как и прежде. Антигону было уже без малого восемьдесят, но не столько годы, сколько тяжесть грузного тела, непомерно обременявшая носильщиков, уже не позволяла ему исполнять обязанности полководца, а потому впредь он пользовался службою сына, который с блеском распоряжался самыми важными и трудными делами благодаря своему опыту и удаче. Все цари заключили союз против Антигона и сплотили свои силы воедино. Деметрий покинул Грецию, соединился с отцом и, видя, что Антигон готовится к войне с таким честолюбивым рвением, какого трудно было ожидать в его годы, сам ощутил новый прилив мужества и бодрости. Между тем представляется вероятным, что если бы Антигон пошел хоть на малые уступки и несколько утешил свое непомерное властолюбие, он до конца удержал бы главенство среди царей и передал его сыну. Однако, суровый и спесивый от природы, столь же резкий в речах, как и в поступках, он раздражал и восстанавливал против себя многих молодых и могущественных соперников.»
Силы сторон.
Итак, с одной стороны у нас Антигон Одноглазый, который нагнул к этому времени многих, а кого не нагнул, того как минимум вилкой в глаз ткнул. И до того это у него ловко получается, что против него выступили практически все, кто еще остался в живых. Кроме Птолемея из Египта. Птолемей, якобы, был обманут коварными засланцами, которые ввели его в заблуждение. Птомелею сказали, что битва уже была, он не успел, Антигон победил. Бедный, наивный Птолемей поверил и увел войско в Египет.
Удивительное дело, как трупик Александра своровать — так Птолемея наивным не назовешь, как Антигону генеральное сражение дать — так во всякую дичь верит. Но хрен с ним, с Птолемеем. Даже без него диадохи выставили, если верить источникам:
40 тыс. тяжёлой пехоты,
20 тыс. лёгкой пехоты,
12 тыс. персидской кавалерии,
3 тыс. тяжёлой кавалерии,
480 слонов, (или 400)
100 колесниц (ясное дело, серпоносных)
Но и Антигон не подкачал. За царя батюшку вытужила земля азиатская:
45 тыс. тяжёлой пехоты,
25 тыс. лёгкой пехоты,
10 тыс. кавалерии,
75 слонов
Что можно сказать о этих цифрах? С одной стороны, они явно завышенные. С такими цифрами в армии Фридрих Великий в Семилетнюю войну бы сам до Персии дошел. Нет, без шуток, до Французской Революции и поголовной военной обязанности, вытужить на поле боя многие десятки тысяч солдат — в высшей степени трудновыполнимая задача.
Конечно, историки древности любят накинуть себе в армию сотню-другую тысяч, чтобы потомки понимали, что мы тут не в бирюльки играем и уважение имели. Но на самом деле — скорее всего надо на сто делить.
С другой стороны, еще сравнительно недавно источники рассказывали о миллионе персов в битве при Гавгамелах. Может ли это значить, что в битве при Ипсе сошлись считанные тысячи?
Наверное, все же нет. Битва при Ипсе считается одним из самых грандиозных сражений всей эллинистической истории, и тому есть многочисленные подтверждения.
К тому же, вполне возможно диадохи таки докатились до военкоматов и военной повинности — по крайней мере, сильная просадка качества солдат на лицо. Тоже косвенно конечно, но прослеживается в тенденции резко увеличивающаяся роль кавалерии, а фаланга все чаще терпит поражение в различных ситуациях.
Серпоносные колесницы у нас, как водится, весьма призрачные. На параде перед битвой они есть — источники их фиксируют — в ходе битвы о них хоть бы одно упоминание.
Слоны у нас не такие мерцающие как колесницы, но тоже какие-то мутные.
Все 400 (или 480, или 500) слонов — вклад Селевка в общее дело. В зарубежной историографии укоренилось обозначение «корпус слонов». Слонячий корпус достался Селевку от индийского правителя Чандрагупты. Произошло это (возможно, но не точно) в 302 г. — тогда между ними был заключен мирный договор. В честь чего договор — тоже загадочно. Об открытой войне между Селевком и Чандрагуптой упоминает только Аппиан (App. Syr. 55). Относительно того, была ли война на самом деле, кто ее начал и чем она закончилась, то же согласия нет. Короче, якобы по договору с индийцами Селевк уступил Чандрагупте бывшие македонские владения за Индом, выдал за него свою дочь, а взамен стал хозяином огромного слонового корпуса.