Призрачный отель II. Куклы Маэстро (СИ)

— Я думал, это заброшка, — беспечно сказал я.
— Заброшка, заброшка, — проворчал водитель. — На выход. Нас ждут.
Я вышел одновременно с ним, не забыв промониторить окружающее пространство призрачным взглядом. Дом мало изменился в призрачном мире — слишком давно стоял в убитом состоянии, и слишком на виду. Тысячи человеческих сознаний подпитывали его облик.
Вот только внутри, за выбитыми окнами была чернота.
  
Я давно заметил, что темноты в призрачном мире нет. Там всегда сумерки, всегда серенько, но темноты как таковой — нет. А сейчас видел именно её. Тьму. Непроглядную.
— Ну? — поторопил водитель и мотнул головой на дверь. — Кому из вас особое приглашение требуется?
— Нет, хватит, — решительно сказал я. — Вскрываемся!
Блефовать и подыгрывать дальше было нельзя. Эта тьма мне совсем не нравилась. Внутрь меня разве что занесут, да и Изольду я туда не пущу.
— Что? — скривился водитель. Лицо его в свете непогашенных фар выглядело, как демоническая маска.
— Я говорю, всё кончено, Маэстро. Ты сам себя загнал в ловушку.
И тут же словно бы кто-то сдёрнул гигантское покрывало с пустого, казалось, места. Взревел движок мотоцикла, вырвавшегося из призрачного мира. Сверкнули фары фургона.
Маэстро вздрогнул. Этого он не учёл. Находясь в теле простого смертного, мониторить призрачный мир не мог. Это в теле Кондратия видел души и пустышки, потому что Кондратий сам — видящий. А сейчас Маэстро формально был обычным человеком. И по-простому, по-человечески попался в капкан, расставленный сверхъестественными силами.
Денис на мотоцикле подлетел к нему. Что-то сверкнуло в воздухе, на шею Маэстро наделась золотая цепь с медальоном — подобным тому, что давала мне Мстислава.
— Финита, — провозгласил Денис, остановив железного коня. — Теперь ты из этого тела не выйдешь.
Из фургона выскочил Кондратий, высыпали обходчики. Судя по их лицам, гибель соратника они не забыли и прощать не собирались.
Маэстро в теле водителя быстро пришёл в себя. И выхватил из кобуры пистолет.
Прежде чем кто-то успел среагировать на такую неожиданность — всё же видящие привыкли работать с призраками, и огнестрельное оружие в их картину мира вписывалось слабо, — Маэстро приставил ствол к голове. Усмехнулся.
— Ну почему же? Есть хороший способ. Вы готовы принести в жертву невинного человека? Не дёргайтесь! Как только хоть один из вас исчезнет — я стреляю.
Кондратий сжал кулаки.
— Вот же тварь!
Он смотрел на Маэстро, как и все мы.
Ситуация казалась патовой. Если не отпустим Маэстро, он убьёт оперативника. И нет никаких гарантий, что не убьёт, даже если отпустим. А самое мерзкое — эта мразь в любом случае останется на свободе.
Н-да. По шахматам хоть учебники есть! А методичек на тему «как переиграть охрененно сильную бесплотную тварь» почему-то никто пока не написал. Ещё пять минут назад мне казалось, что это мы загнали Маэстро в ловушку. И вот, пожалуйста — всё снова перевернулось с ног на голову.
Я подумал, что прозвучит это, конечно, дико, но то, за что мы боремся, в ситуации с Маэстро играет против нас. Наша задача — избавить людей от этой мрази. А эта мразь день от дня вынуждает нас рисковать людьми. Ему-то на них плевать, для него люди — расходный материал! И получается, что именно наплевательство делает Маэстро сильным. Он может себе позволить то, чего не можем позволить мы. Мы ведь по умолчанию обязаны с людьми считаться.
— Невинного человека? — переспросил я. — Не хочу расстраивать, но твои сведения о том, что представляют из себя невинные люди, немного устарели. Этот человек два часа назад убил своего напарника.
— Ну так ведь это я его заставил, — улыбнулся Маэстро губами оперативника. — Его вины нет.
— Я пока ещё не волшебник, я только учусь. Но мне рассказывали, что абы кому ты нашептать свою волю не сможешь. Гнильца в человеке уже должна быть.
Я призывал пустышек. Достучаться было нелегко. Маэстро знал о моих способностях и специально увёз нас с Изольдой подальше от оживленных улиц. Думал, видимо, что таким образом обезопасился. Не учёл один небольшой нюанс: с того момента, как мы в последний раз встречались лицом к лицу, бусин на моих чётках прибавилось. Я стал сильнее.
Видящие тоже не теряли времени даром, они медленно, плавно брали Маэстро в полукольцо.
— Недурно, — оценил Маэстро мои слова. — Ну а что если я сделал это, вселившись в него?
— Опять мимо. Вселиться дольше, чем на пару часов, ты бы не рискнул. Не знал, сколько продлился бы корпоратив. А вселяться, потом выселяться, снова заселяться… Он бы запаниковал и сделал что-то лишнее. Поднял крик, сбежал, покончил с собой. Нет, Маэстро, ты стоял рядом и шептал ему.
Денис повернул ко мне голову.
— Второй парень мёртв?
— Уверен, что да. Маэстро устранил его руками этого, чтобы не мешался. Глянь в машине, там сиденье не просто так курткой прикрыто.
Я смотрел на Дениса.
Ну же! Ты ведь отличный актёр, у меня было время в этом убедиться. Догадайся, что я собираюсь сделать. Сообрази, что требуется от тебя. И разыграй спектакль. Только так у нас появится шанс. Мне нужно время!
Улица Дзержинского проходила совсем рядом, рукой подать. Она тянулась виадуком над Большой Краснофлотской. Беда заключалось лишь в том, что на этом участке улицу Дзержинского нельзя было назвать оживлённой и центральной. Моё сознание будто раздвоилось. Часть мониторила окружающее пространство, другая же часть, каким-то образом покинув тело, металась по призрачному Смоленску, выискивая помощь.
Денис посмотрел на меня. Выражение лица не изменилось, ни один мускул не дрогнул, но в следующую секунду я с облегчением убедился, что он меня понял. Бросился к оставленной машине.
— И ещё один балл в твою пользу, — вновь похвалил меня Маэстро. — Ты очень быстро ориентируешься, твои мозги не замшели, как у остальных. Только вот с терминологией нужно поработать. То, что ты называешь «гнильцой» — это всего лишь чувства и желания людей. Что или кто позволяет тебе красить их в белый или чёрный? Ты правда думаешь, что там, куда уходят души после вознесения, кому-то есть дело до того, какими были помыслы человека при жизни? Нет, скорее в тебе просто плещутся остатки религиозного мировоззрения.
На Дениса он не смотрел. А тот распахнул пассажирскую дверь и сдернул с сиденья куртку.
Лобовое стекло бликовало. Что увидел внутри Денис я, с того места, где стоял, не разглядел. Но яростный рёв услышали все.
— Пристрелил, тварюга! — взвыл Денис. Бросился к Маэстро — по-прежнему держащему у собственного виска пистолет. — Да ты знаешь, кого убил⁈ Мне этот парень был как брат!
На мой вкус, переиграл он безбожно, но Маэстро это не смутило. Он не ждал игры и криво ухмыльнулся.
— В этом ваша слабость, проводник. В глупых, нелепых привязанностях к людям. Хотя казалось бы — что вам эти человечишки? Их век короток. Ваш — бесконечен.
И в этот момент я понял, что Маэстро заглотил крючок так глубоко, что он уже проник в его условный кишечник. Этой мрази просто нравится стоять тут в позиции силы и бросаться словами.
Отчаявшись поживиться на нашем берегу Днепра, я рванул мыслью к уважаемым коллегам, в Заднепровье. Несмотря на расхожее местное выражение, что «в Заднепровье жизни нет», жизнь там присутствовала. А где жизнь — там и смерть. И интуиция повлекла меня туда, где должны, где просто обязаны быть пустышки. Не знаю, согласно какой логике. Просто, блин, потому, что я так хочу! Это что, так мало⁈
Изольда стояла рядом со мной. Вне всякого сомнения, она почувствовала и моё напряжение, и неестественность поведения Дениса. Взгляд, который бросила на меня, был обеспокоенным. И в этот момент я почувствовал, как по губам и подбородку течёт что-то тёплое. У меня носом пошла кровь.
  
Хреново. Если Маэстро это увидит, сообразит, что я пытаюсь что-то сделать. Вот он отводит взгляд от Дениса…
— Привязанность к людям делает людей людьми! — крикнула вдруг Изольда, шагнув в сторону от меня, подключаясь к отвлечению внимания. — Что мы без этих привязанностей? Кто мы⁈ Животные, подчиняющиеся одним лишь инстинктам?