Позволь ей уйти (СИ)
— Ну, раз у нас не только юбилей Высоцкой, но и день рождения детского дома, то лучше, конечно, прямо там и отпраздновать, — он пожимал плечами.
— Но аниматоры всё равно нужны, да?.. Или какие-нибудь артисты… Слушай, — её глаза вдруг загорелись азартным блеском, — а может, ты станцуешь?
— В каком смысле?
— Ну, ты же вроде как гордость детского дома, один из самых знаменитых воспитанников… Думаю, всем собравшимся было бы приятно посмотреть на тебя “в деле”. Выбери какой-нибудь небольшой танцевальный номер минуты на три.
— Я подумаю, — отозвался он неопределённо.
Милка навалилась животом и грудью на кухонный стол и увлечённо застрочила что-то в блокнотике. Павел покосился на её откляченную попу, едва прикрытую его собственной футболкой, в которой Мила спала, и вздохнул: хорошо хоть, трусы надела. Она вполне могла и забыть об этом, выйдя из ванной после утренних водных процедур, очень в её духе.
— Ты бы задницу прикрыла, — миролюбиво посоветовал он. Мила наивно округлила глаза.
— Зачем? Чего ты там, прости господи, ещё не видел?
— Да я-то ладно. Просто скоро Даша должна приехать, — пояснил он, немного смущаясь. — Не думаю, что разгуливать перед ней в полуголом виде — хорошая идея. Она может… не то подумать.
— Интересно, — засмеялась Мила, — а что бы она подумала, если бы узнала, что мы с тобой даже спим в одной постели?
Павел нахмурился.
— И об этом, кстати, я тоже хотел с тобой поговорить.
— То есть? — Мила настороженно замерла.
— Я считаю… в общем, нам не следует больше этого делать, — выговорил он, отводя глаза.
— Чего именно?
— Спать на одной кровати, неужели непонятно?! — рассердился он.
— О, какой ты у нас злющий и неудовлетворённый, Пашечка, — насмешливо протянула Мила. — Эта твоя малышка… признаюсь, я её поначалу недооценивала. А она за тебя всерьёз взялась. Что, поставила ультиматум? Она не будет с тобой спать, пока я тоже имею доступ в твою постель?
— Не болтай ерунды, — огрызнулся он, — никто мне условий не ставил. Но это… как-то нездорово уже. Нам не по пять лет. Ты на следующей неделе выходишь замуж. Или твоему будущему мужу по барабану, с кем ты проводишь ночи?
Мила закатила глаза, демонстрируя, что утомилась.
— Паш, ну мы же не трахаемся с тобой, а действительно просто спим, — внятно, как маленькому, растолковала она.
— Не думаю, что кто-то верит этому. Тёмка и тот убеждён, что у нас с тобой регулярный “дружеский секс”.
— Дружеский секс… звучит неплохо. Может, стоит попробовать? — Мила засмеялась. — Тем более, опыт имеется…
— Не болтай ерунды! — рявкнул он.
Милкино лицо посерьёзнело.
— Да ты никак влюбился, Паш?
— Если и так — то что? Не имею права?
— Просто мы с тобой спим вместе больше пятнадцати лет. Мы с тобой не просто друзья. Мы практически семья… — тихо сказала Мила.
— Она это всё прекрасно знает. И что друзья, и что семья… но всё-таки спать вместе нам больше не стоит.
— Если бы эта твоя Даша по-настоящему тебя ценила, она спокойно приняла бы то, что у тебя была своя жизнь до неё… И свои друзья, и свои устоявшиеся привычки! — запальчиво возразила Милка.
— А если бы ты по-настоящему ценила меня как друга, то понимала бы, что нужно иногда усмирять своё раздутое эго и идти на уступки. Я не твоя собственность, Мил, и теперь… когда у меня появилась девушка… нужно немного сдвинуть границы.
— А потом у тебя не получится с этой девушкой и ты заведёшь роман с новой… и с новой… а я так и должна буду сдвигать границы? — она невинно захлопала ресницами.
— Мил, я не шучу сейчас. Просто прошу: пожалуйста, будь немного сдержаннее при Даше. И… спи на раскладушке, если остаёшься у нас ночевать.
— Хорошо, — покорно вздохнула Милка, — больше я не покушусь на твою чистую девственную постельку. Пусть твоя Даша дрыхнет на ней спокойно вместе с тобой.
В этот момент как раз раздался звонок в дверь, и Павел пошёл открывать, молясь только об одном — чтобы Мила в его отсутствие не отчебучила чего-нибудь. С неё вполне сталось бы, к примеру, и вовсе стащить с себя футболку и сидеть топлес за кухонным столом как ни в чём не бывало. Просто из желания поразвлечься и понаблюдать за реакцией гостьи…
Даша вошла, вся припорошенная снежком, как Снегурочка — зима потихоньку вступала в свои права, это был уже второй снег в ноябре. Павел притянул её к себе, поцеловал в холодные губы… Приложил горячие ладони к её щекам — они тоже были холодными.
— Замёрзла? — спросил он, помогая ей раздеться.
— Есть немножко, — весело кивнула она, — отдам полцарства за чашку горячего чая с лимоном и мёдом!
— Пойдём, — он взял её за руку и повёл на кухню. — Сейчас будет тебе чай…
Мила, слава богу, осталась одетой. Она не изменила своего положения — всё так же увлечённо строчила что-то в блокнотике, навалившись на стол.
— Привет, — сдержанно поздоровалась с ней Даша. Мила подняла глаза и довольно искренне изобразила удивление.
— О, Дашуля, какой сюрприз! Не ожидала тебя увидеть. Привет.
Павел уселся на кухонный табурет и устроил Дашу у себя на коленях, обнимая её, чтобы она побыстрее согрелась. Мила покосилась исподлобья на эту парочку и вдруг стремительно засобиралась домой.
— Ладно, Паш, я потом тебе позвоню и скажу, на чём в конце концов мы остановимся… Для младших детей, наверное, надо будет сладкий стол устроить?.. В общем, до связи.
Она встала из-за стола, демонстрируя свои голые ноги во всей красе.
— Футболку я в машинку брошу, ладно, Пашечка? — промурлыкала она. — Спасибо, что поделился.
=53
С тех пор, как Павел с Дашей съездили в Питер на свидание, прошло почти три недели.
Расстались они тогда на неопределённой ноте — чудесная поездка, море положительных эмоций и прекрасных впечатлений, куча красивых ярких фотографий в телефоне, но… осадочек от последнего разговора так и остался. В общем-то, Павел не мог винить Дашу за её неуверенность. Она имела все основания в нём сомневаться, он и сам порядком запутался.
Нет, конечно, Артём ошибался, подозревая его в каких-то тайных романтических чувствах по отношению к боевой подруге Милке. Ничего подобного! Павел испытывал к ней дружескую любовь, сердечную привязанность и реальную нежность; он беспокоился за неё, по-настоящему сроднясь душой, точно с сестрой-близняшкой; он знал наперечёт все её слабости и страхи и без оглядки доверял ей свои, но… он не хотел быть её парнем. Уже не хотел.
Был такой момент — сразу после памятной новогодней ночи — когда ему вдруг ненадолго показалось, что… чёрт возьми, а почему бы и нет? И если бы тогда Мила хоть намекнула ему, что тоже не прочь… Сложно загадывать, как долго они продержались бы в качестве пары, но они могли как минимум попробовать. Однако Павел навсегда запомнил страх, который плескался в Милкиных глазах — страх и стыд за то, что они натворили, и постепенно и сам убедил себя в том, что перешагнуть было единственно верным решением в той ситуации. Забыть во имя спасения их многолетней дружбы.