Как пятое колесо (СИ)

А ещё и эти... «Политики»! Орбит с Хомой все пиписьками меряются. Детишечки. Орбит после пожара чуть ли не в приказном тоне потребовал от неё собирать манатки и «возвращаться в родные пенаты». То, что даже со сгоревшим главным корпусом больницы, с уничтоженными инструментами и аппаратурой условия в Кетово всё равно на порядок лучше, чем на Увале, им в расчёт не принималось. Да у него даже нормального фельдшерского пункта не было! Максимум медпункт уровня медсестры в Погран-Институте.
  
Хома тоже... Нервы ей делает. Устроил расследование пожара. Говорят, нашёл в бывшей генераторской на полу остатки от керосиновой лампы. Скандал закатил. Говорит: «у вас техника пожарной безопасности не соблюдалась». Кто бы говорил! К Лизы-то, как раз, какая-никакая дисциплина в этом плане была. А вот всё остальное Кетово этим похватать не могло. Анархия! «Но виновата всё равно Лиза!» И чуть ли не счёт ей выставил, за порушенное имущество. Типа, она теперь должна сама заново прежний уровень медицины восстановить. Но уже без его неоценимой помощи. Скотина!
И вообще... Лиза всё чаще стала замечать, что ей всё труднее становится общаться с окружающими её подростками. Нет, не так. Не общаться, а подчиняться им. У неё никогда не было проблем с дисциплиной. Женщина, да ещё и военнослужащая, она всегда привыкла уступать более «высокоранговым» мужчинам. Им виднее. Здесь же, оказавшись в теле девочки-подростка, она была вынуждена подчиняться заведомо более необразованным, менее компетентным, чем она. Пока во главе южного альянса стоял Губер — это сглаживалось его фигурой. По сути, Лиза подчинялась ему напрямую. Взрослый, почти сорокалетний мужик — ему она готова была подчиняться без вопросов. Теперь же с его отъездом, а, главное, с неопределённостью своего собственного статуса всё стало... Сложнее.
Нет, в её медицинской компетенции никто не сомневался. Это признавалось всеми. Вот только с отъездом Губера Лиза продолжала работать так, словно она подчиняется только ему, а оставшиеся детишки ей не указ. А вот это уже не могло не вызвать сопротивления у этих самых подростков. И Орбит, и Хома необоснованно считали, что теперь она подчиняется именно им. Причём, каждый из них считал, что именно ему лично в первую очередь. Для Лизы же это было неприемлемо. Ну как всерьёз говорить о важном с юнцом, который ещё и бриться-то не начинал, но, при этом, тебя саму считающий мелкой козявкой, которой и слово-то ещё давать рано. Должна внимать и слушаться. Всё!
Еще больше это стало очевидно, когда её нашёл второй попаданец. Если, поначалу, она крайне настороженно относилась к его высказываниям, но постепенно успокоилась. Более того, она, наконец, смогла расслабиться! Вы не представляете, как сложно жить, постоянно контролируя каждое своё слово, каждое движение. Какие там «Штирлицы» в стане врага. Ещё хлеще! А тут... Словно свежий ветер в лицо после душной комнаты. Её шутки понимали! На её нехитрый флирт реагировали. Пусть не совсем так, как хотелось бы, но его, по крайней мере, замечали! Подростки тонкого флирта из намеков и интонаций просто не видели! Мужчины, обычно, тоже в этом отношении грубоваты, но не все. Да, не все. Шиша видел её намёки. А стоило ей один раз, вроде как невзначай, пожалиться на невнимательность подростков, лишь слабо улыбнулся и рассказал занятный анекдот.
На балу Наташа Ростова кокетничает с поручиком Ржевским, водя пальчиком по шитью на его гусарском ментике:
– Поручик, а вы случайно не собираетесь прогуливаться сегодняшней ночью в саду моего папеньки?
– Да не. Зачем мне это?
– Ну как же, поручик, ведь в этот сад выходят окна моей спальни на втором этаже... По причине летней жары распахнутые настежь!
– Ну и что?
– Ну же, поручик! Вы могли бы найти лестницу нашего садовника, прислонить её к моим окнам и залезть по ней ко мне в спальню!
– А зачем?
– Поручик! Ну нельзя же быть таким недогадливым! Вы только представьте... Я в одной только ночной рубашке... Ночь... Мы в моей спальне... Только вы и я... Вдвоём...
– И что?
– Ети твою мать, поручик…!!! Ты придёшь сегодня ко мне ночью трахаться или нет?
– А-а-а... Намёк понял!
Лиза, не слушавшая до этого времени такого анекдота, хохотала до слез. Самое главное было не в самом анекдоте, а как к месту и вовремя он был рассказан. Шиша чутко уловил её настрой и состояние, и выбрал именно этот анекдот. Как оказалось, знал он их неимоверное множество и умудрялся рассказывать их удивительно к месту, отчего и без того смешные истории становились воистину гомерическими. Это тоже своего рода искусство. Не просто рассказать анекдот, а красочно, с интонациями, а, самое главное, вовремя. Чтоб он пришёлся к теме разговора, а не анекдот ради самого анекдота. Это тоже показатель класса. Возраста и понимания.
Так что с Шишей Лиза отмякала душой. С ним она могла быть сама собой. И, главное: он тоже попаданец. Не просто немногочисленный уцелевший взрослый, а такой же попаданец, как и она сама. Пожалуй, никто во всём мире не мог бы понять её лучше, чем он. Ведь он точно такой же!
И, потому, когда единственный, с кем она могла быть откровенной, уехал к себе, оставшаяся одна Лиза пребывала в наисквернейшем настроении уже вторые сутки. Еще и эти «Наполеончики» недоделанные тоже на мозг капают. И чисто бытовые трудности после пожара... Всё накладывалось одно на другое. Как ни странно, ещё даже не сформировавшуюся в её голове мысль сумели уловить её ближники. Все четверо. Те, кого она отбирала и воспитывала с самого её первого дня здесь.
Вера. Её правая рука по медицинской части и верный ассистент на всех операциях. Верочка была старше Лизы на целый год, но всегда ощущала себя младшей и беспрекословно ей подчинялась. Бойкая с другими, она необъяснимым образом робела в присутствии Лизы, словно чувствуя её многолетнее превосходство. Знать она ничего не могла, но вот чувствовать...
Кармен (так-то просто Нина). Вторая «медсестра» её медцентра. Жгучая брюнетка и красавица. И пусть она была и помладше Лизы и её красота была пока лишь намёком, на будущую стать, но уже и сейчас вокруг неё хороводятся всевозможные мальчишки. По медицинской части Кармен была куда слабее Верочки и, потому, во время операций не ассистировала, а лишь подавала инструменты, но всё равно изрядно прогрессировала в последнее время.
Николай. Её зам по тылу в военных терминах. Завхоз, если по гражданке. Спокойный и рассудительный паренёк. Хотя девчонки называли его даже душным, не понимая, что со временем вот эта самая обстоятельность и хваткость в делах станет чуть ли не главными достоинствами молодого мужчины. А пока... Не умеет шутить, девчонок стесняется... «Да с ним даже поговорить не о чём!» Лиза лишь грустно улыбалась. Дурочки малолетние! Когда они смогут оценить таланты Коли, будет уже поздно. Его подберёт какая-нибудь такая же, как он сам, тихоня. Чисто по медицинской части Николай был совсем слаб. Так же, как и второй паренёк из их команды — Ренат выполнял функции обычных санитаров. Перенести больных на носилках, подержать, чтоб не дёргались, выполнить самую простую перевязку, обеспечивать охрану периметра, и так далее.
Ренат. Второй санитар и главный по обороне. Единственный, кто по настоящему умел и не боялся стрелять, и имел какой-никакой боевой опыт (местный, после Беды конечно же, но всё-таки), а также неплохой водитель. Нет, так-то машину могла вести и сама Лиза, и Николай тоже, но Ренат всё равно справлялся лучше. Горячий, несдержанный парень, был ещё по-детски, наивно и романтично влюблён в Кармен (Более старшие Верочка и сама Лиза были, по всей видимости, для него слишком «блёклыми».) А наивно, именно потому, что девочка для него была явно молода. Но он, похоже, героически ждал когда она подрастёт до одного ему известного возраста, а пока лишь распугивал её многочисленных кавалеров.