Как пятое колесо (СИ)

– Привет! — с трудом вытолкнул он, добравшись-таки до пола и вытащив опостылевший фонарик изо рта. — Не бойтесь нас. Мы НЕ цыгане.
И он с изумлением смотрел на бессильно оседающую девушку, выронившую нож на пол и опустившую вниз лицо. Похоже, он нашел-таки правильные слова.
 Глава 8 
Никогда не умел долго болеть. То есть, болеть вообще не умел, но чтоб вот так долго — особенно. Обычную легкую болезнь вообще на ногах привык переносить. Ну а если конкретно свалит, то лечь и спать двое-трое суток, только изредка вставая в туалет или попить. Типа: сон всё лечит. И это работало. Ну иногда еще таблетками помогал, если совсем тяжко. Обычными анальгетиками. Таким макаром я и ТАМ тот местный коронавирус перенес. Даже к врачам не обращался. Просто сам отлежался. Хотя реально — тяжело было. Порой мелькали мысли, что уже и не встану. Но поднялся же, и уже через неделю на работу вышел, как ни в чём не бывало. Хотя температурил ещё. Но с 39-40 до 37 опустилась - значит, считай, всё и прошло. А лежать на кровати день за днём — больше просто сил уже не было. Ну не умею я долго болеть.
  
Вот и тут. Сколько я уже провалялся? В отключке дня два-три, да как очнулся, столько же. А уже осточертело всё до невозможности. И, главное-то, сделать ничего невозможно! Малейшее движение вызывает сильнейшую отдышку, словно двадцатикилометровый кросс пробежал. Вот и остаётся только головой работать. Даже говорить много не получается. Опять-таки, задыхаюсь. Приходится писать.
А работы реально накопилось в анклаве без меня. Много! За год не разгребешь. Вон ко мне сюда каждый день делегации с Малиновки ездят. Хотя, вообще не ближний свет (и это ещё мягко сказано!). Через весь город переться. И потом, ещё и за городом. Километров сорок только в одну сторону. Но, ничего — ездят. Ибо, меня перевозить (что было бы логичнее) доктор Лиза категорически запретила. «Растрясете, мол. Не доедет он у вас. Окрепнуть надо.» Вот и приходится моим "генералам" ко мне на планерку за тридевять земель мотаться.
Ладно хоть, Сова тут, под рукой. Софья поселилась по соседству, в одной комнатке с караульным взводом Белки, а теперь, по совместительству, и моей личной охраной. Лиза, кстати, этим была не очень довольна. Лишних пять ртов добавилось. Причём, не прикажешь им же прямо... Впрочем, уже немного зная Лизу, я не сомневался - очень скоро все девчонки, не несущие в каждый конкретный момент службу по охране моей драгоценной тушки, рано или поздно будут приставлены к какому-нибудь общественно-полезному делу. Как это уже случилось с Малинкой и Ведьмой. Никаких сомнений.
Так вот, насчет Совы. Хорошо, что она рядом. Без неё работать у меня получалось бы в разы хуже. Нет. Что не говорите, а толковый секретарь — это великое дело. И глуп тот, кто считает что главная обязанность секретарши приносить кофе да раздвигать ноги по команде. Нет, есть, конечно, и такие, но и секретарем их называть бессмысленно. Это проститутки на должности. В делах от них пользы ноль.
А ещё я видел, что Сова очень хочет поговорить со мной наедине. К гадалке не ходи, что именно про то, что у нас произошло там... В Колизее. Как нам дальше-то быть? Не то, чтобы права какие-то заявить на меня, типа соблазнил - значит и я тебе не безразлична. Мой теперь (хотя, и такое исключать нельзя), но отношения выяснить. Прояснить, точнее. Как относиться-то друг к другу дальше?
А я... Я малодушно откладывал этот разговор. Мне было банально стыдно. По большому счету я соблазнил маленькую девочку. И пусть тогда там в Колизее всё казалось естественным и единственно правильным (да что там говорить: мы оба считали, что возможно последние дни и часы там живем), но по прошествии времени стало видно какую ошибку я совершил и какую свинью подложил сам себе.
Полгода у меня здесь не было женщин. Добродетель была чуть ли не единственным якорем, остававшемся у меня от прежнего воспитания. И вот пройдя по краю смерти, заглядывая ей в лицо, я сорвался. Или сломался? Можно и так сказать. За какие-то две недели переспал сразу с тремя несовершеннолетними. Сомнительный «подвиг», чего уж там. Причём, если с кем-то из этой троицы я и мог бы действительно создать отношения, то это была бы Хиросима. Единственная из троицы, кто, как раз, погиб. И, если, с Фокс всё было ясно и никаких моральных терзаний в отношении неё я и не испытывал, то вот с Совой всё куда как сложнее.
Я высоко ценил её как специалиста. Ее талант и работоспособность, но совершенно не видел её рядом с собой, как жену. Я ни кому этого не говорил, но из всех малиновских девчонок больше всего шансов было, как не странно, у Василисы. Эльба?... Эльба привлекала меня как девушка, определенный сексуальный интерес присутствовал и не слабый, но и только. Как жена? Очень немного шансов. Малинка, опять же. Дитя дитем же ещё. Мое к ней отношение было чисто отеческим. Снисходительно-понимающим. Но и тут лет через пять могло бы что-то получиться. У Совы же не было шансов вообще. Если б не сама ситуация, которая так повернулась, у нас никогда и ничего не было бы. Но ведь девка-то не знает ничего этого. Страдает, небось. Надеется. Нет, больше мучать её просто нельзя. Нужно всё-таки решиться и поговорить. Расставить все точки над Ё.
Но стоило мне выставив в коридор охранницу, осторожно начать подводить разговор к скользкой теме, как Сова сумела меня, в очередной раз, удивить.
– Постой. Прежде, чем ты начнешь «этот разговор», я хочу тебе кое-что рассказать...
Девочка взобралась на табуретку возле моей кровати с ногами, обняв собственные колени, и задумчиво смотря в окно.
– Знаешь, все девочки в детстве мечтают быть принцессами. И я не была исключением... Но знаешь... У меня был прекрасный папа. Он сумел мне кое-что объяснить...
– И, что именно? — мне и, в самом деле, стало интересно. Как её отец сумел достучаться до детского сознания, переломив дружно навязываемые всем миром стереотипы женского поведения. (Увы, но в последнее время почти всех девочек принято было растить именно принцессами, целая индустрия на этом построена. А вот нормальных баб уже и не осталось. Впрочем, как и мужиков — тоже.)
– Он просто спросил меня: "вот ты повстречала принца. Настоящего, без дураков. И, что ты собираешься с ним делать?" Я тогда захихикала, попыталась отмахнуться, типа: "Замуж выйду", но папу этим было не смутить. "Замуж — это само собой. Этим все сказки заканчиваются. Но что будет после? Никогда не задумывалась? Вот он спас тебя от злобного дракона, привез в свой замок, у вас была прекрасная свадьба, вы провели потрясающую ночь... А что будет утром?" Надо признаться, я тогда растерялась. А что будет утром? Поначалу я подумала, что папа про разбросанные носки и хождение по дому в одних трусах хотел сказать. Все взрослые об этом упоминают. Я же не дура полная. И я храбро заявила ему, что меня всё это не пугает.
– А он? — ее история меня действительно увлекла. Очень уж красочно она ее расписывала.
– А он заметил, что трусы и носки от меня никуда не денутся. Хоть он принц будет, хоть соседский горшечник. Если этого терпеть не готова, то и замуж тебе рано. Он об другом речь вёл... Вот прошла свадьба, волшебная брачная ночь... А на утро принц, (если он, конечно, настоящий принц, но мы же именно об таком ведем речь?) сядет на своего коня и вновь ускачет совершать подвиги. Сражаться с драконами, строить дороги и мосты в королевстве, ловить разбойников в лесах и ещё сотни и тысячи всевозможных забот. Так что на тебя ляжет содержание его замка в его отсутствие. А его не будет месяцами. Его редкие появления и внезапные отъезды...
  
– А ты?
– А я не поняла его тогда... Не до конца поняла. Хотя, задуматься он меня заставил. Но полностью смысл его истории дошел до меня только совсем недавно... Я вот встретила настоящего принца, — девочка искоса глянула на меня и слабо улыбнулась, - который спас меня из рук разбойников и взял в свой замок... А потом эта история с пленом... Знаешь, я никогда не понимала как Сталин мог так поступить с собственным сыном.