Тот, кто тебя убьет. Книга 2

Вечерело. Бокалы пустели и наполнялись вновь, особенно у Германа. Слово за словом, и моя голова оказалась на его плече, а рассказ обрел подробности о том, что от преподавателей я огребала за учиненные безобразия по полной, но меня это не вразумляло. Да и попадалась я далеко не всегда. Подруга частенько прикрывала, а наставник делал вид, что слепой, глухой и понятия не имеет, что происходит у него под носом. На учебе-то мои отлучки не сказывались, и раз я была лучшей ученицей, то дозволялось мне больше, чем другим. Хотя другие вели себя гораздо приличнее…
  
– С подругой и наставником у тебя были очень теплые отношения, – вывел Герман. – После выпуска общаетесь?
– Нет. – Я глотнула из бокала, вновь убедившись, что ни спиртное, ни время не притупляют боль. – Они… оба погибли. Нападение Культа. Я выжила по случайности.
– Извини. Мне жаль…
– Мне тоже.
Он просто меня обнял, не став развивать болезненную тему. Ощутила признательность за это… А еще его сочувствие и поддержку. Не думаю, что я нуждалась в подобном, но было приятно. И никакого чувства раздражающей слабости – только заполненная чьим-то теплом пустота.
В поддерживаемую молчанием тишину вклинился тонкий скрип откуда-то извне. На мгновение! Он мне очень и очень не понравился, было в нем что-то подозрительное, выдающее чужое присутствие, несмотря на энергетический штиль и отсутствие посторонних аур. Я вскочила с кушетки, резко отставив на пол бокал. Герман было встрепенулся, но тотчас застыл под моим хмурым взглядом. Сомневаюсь, что неладное мне чудится! Загородив собой вверенного принца, я наложила светлые щиты – на него и на себя, сложила пальцы в атакующем пассе. Опять скрипнуло – ближе и отчетливее. Какого… Кто?..
Сверху метнулась тень, на веранду спрыгнул Келлар. Стряхнув с плеча налипшую соринку, кивнул его высочеству со всем положенным почтением и невозмутимой улыбкой:
– Добрый вечер. Не обращайте внимания, проверка. – От последнего слова меня невольно передернуло, он спокойно пояснил: – Убеждаемся в защищенности резиденции и квалификации вашей охраны.
Ну хоть какую-то проверку я успешно прошла! И для нее ему потребовалось красться в покои? Недоумения во мне было через край, а облегчения – ни капли. Тут не отобьешься, как от проникших адептов… Лучше бы это были они: меньше неловкости и разговор короче некуда. Я опустила руку с заготовленным импульсом, сожалея, что выпустить его не в кого.
– Ничего себе «не обращайте внимания», – высказался Герман и, присмотревшись к незваному гостю, щелкнул пальцами. – А, ты же из Надзора, мы вчера обсуждали эти… вопросы. Безопасности.
– Да. – Янтарные глаза прошлись по мне бегло и без какого-либо считывающегося выражения. – Приношу извинения за вторжение. Я пойду.
Через крышу веранды или ограду сада? Даже любопытно!
– Не-а, не пойдешь, – заявило его высочество. – Как гласит правило хорошего тона… кто врывается на чужую попойку, тот к ней присоединяется.
– А есть к чему присоединяться? – Келлар скосил взгляд на валящуюся пустую бутыль. – По-моему, все выпито.
– Пф-ф-ф! – выдал Герман оскорбленно и извлек из-под кушетки новую, многозначительно звякнув ею о соседние. – Я запасливый. Отказы не принимаются.
Тот согласно пожал плечами, не выказывая ни малейшего стеснения, ни желания отказываться. Что ж. Дело принимает интересный оборот, а вечер становится по-настоящему томным…
С мебелью на веранде было туго, никакого расчета на коллективные посиделки. Я отошла в спальню и принесла пуфик. Притулив близ кушетки, сама же его и заняла. Не стушевавшись, Келлар потеснил принца, будто происходящее в порядке вещей и он каждый день распивает с венценосными персонами неизвестно что. А если и нет, то чего бы не начать? Пригласили же!
– Слово – новеньким, – оповестил его пригласивший, разлив вино уже по трем бокалам. – За что пьем?
– Чтобы все было, как нам хочется, и ничего нам за это не было.
– Занятная формулировка, – призадумался Герман, – мне нравится!
Кажется, тост – камень в мой огород… Ну так, камушек. Я криво усмехнулась, улыбка Келлара осталась мягкой и безмятежной. А ведь он может раскрыть Герману, что я не та, за кого себя выдаю! Утверждал, что не создает никому проблем без веской причины, но согласиться сотрудничать с ним, избежать проверки и умыть руки – тянет на вескую причину. Правда, тогда ему следовало выдать меня раньше. Получила бы не перевод в охрану принца, а новое обвинение, от которого легко не отделаешься, и Надзор не утратил бы надо мной власть. Однако мне позволили обрести свободу.
За такое грех было не выпить, и я не стала грешить. Это вино оказалось крепче и гуще. Тягучая пряная жижа с перцовыми нотками. Повышаем градус… Выпитое вскружило голову, я уселась на пуфике в более красивой позе и спросила Келлара:
– А чем ты еще увлекаешься, кроме лазания по крышам?
– Могу спеть, – огорошил он, – когда вы побольше выпьете.
– В чем подвох?
– В том, что столько не выпьете.
– Вызов принят, – воодушевился Герман. – У нас там еще три бутылки.
– А закуски нет, – произнес Келлар с эдаким порицанием.
– Сейчас организую, – вызвалась я и отошла на кухню.
Хозяйничать в незнакомых пенатах было не впервой. В холодильном шкафу нашлись сыр, вяленое мясо и овощи. Сойдет! Наспех настрогав все это на поднос, я отнесла его на веранду и застала этих двоих чуть ли не в обнимку за потрясающим разговором, судя по обрывкам фраз:
– …занозы вечно в зад вцепляются.
– А не надо по бревенчатым крышам скатываться.
Ну Келлар-то в этом деле профессионал, к его советам стоит прислушаться!
Я поставила поднос, превратив пуфик в стол, и уселась на край кушетки. Не так уж на ней мало места, как сперва думалось…
– Твой черед, – Герман вручил мне бокал, – тостуй.
– За то, чтобы свалившееся как снег на голову не пришибало, а бодрило, – лукаво выдала я, заслужив от Келлара одобрительный кивок.
И мы выпили, быстро дойдя до той кондиции, когда фантазия отказывает. Последовали тосты за владыку императора, за здоровье его детушек, за нововведения в Надзоре, за безвременную кончину Велизара – три раза! – и за то, что Келлар такой заинька, как постановил Герман… После этого мне показалось, что он сейчас своим принцевым указом возьмет в свою охрану и его тоже.
– Так, вторая кончилась, – отчитался Герман приконченной бутыли, хотя для нас она была третьей. – А это значит…
– Кто-то споет, – подхватила я и требовательно воззрилась на Келлара. – Мы ждем!
– У вас сыграть не на чем, – вздохнул он, но не растерялся и, заглянув под кушетку, достал оттуда четыре бокала – три обычных и один здоровенный. Выставил их на пустой уже поднос, по-разному наполнил водой из кувшина, найденного там же. – Знаете ли, необходим аккомпанемент…
– И что это за хитрая конструкция? – заинтриговался Герман.
Хранящий до последнего интригу Келлар закатал рукава рубашки. Смочив пальцы водой, провел ими по краям бокалов, извлекая причудливые, но стройные дребезжащие звуки. На слух – довольно гармонично. Искусные и ловкие движения, никакой магии! Но казалось, она разлетелась всюду – ласкающим слух благозвучием, пусть и престранным. Мотив я узнала! Выстроив подобие мелодии, он запел ту самую песню – о волшебных лошадках, вольно скачущих по лугам, которую барды часто исполняли в тавернах. Голос у него был бархатистый и глубокий, проникающий куда-то в душу. Когда замолк, стало жаль, что до этого мы использовали бокалы столь заурядным образом.
– И чего ты прибеднялся? – возмутилась я.
– Как чего? – рассмеялся он. – Формируем низкие ожидания, устраиваем фурор, наслаждаемся произведенным эффектом.
– Беспроигрышная тактика, – признал Герман, аплодируя. – Я требую продолжения концерта.
Посмотрел при этом на меня.
– Я могу грустную балладу про мага, которого грохнули на войне, но не буду.
– Будешь!
– Не заставите…
Он сделал жалостливые глаза, и я сдалась. Келлар подыграл, сразу сообразив, что за баллада имелась в виду. Слова я, конечно, напутала, местами что-то мычала и подвывала мимо нот, но все честно. Заставили девушку – страдайте…