Опасная связь (СИ)
«Хочешь, куплю тебе новые взамен?» — явно издевается он.
«Прибереги денежки. Папа собирается отсматривать камеры. Тебе вкатят штраф за твое художество!»
*смайл, который злорадно ухмыляется*
«Ему заняться нечем?»
И дальше:
«Рыжая, повторяю свой вопрос: где ты?»
«В караганде»
«Все, я еду к тебе. Адрес Караганды, как ты понимаешь, у меня есть»
«Спятил??? Не вздумай! Я не дома!!!!!»
Молчит. Минута. Две. Пять.
«Серьезно, Паровозов!!! Не надо домой! Нет меня, честное слово!!!»
Галочки о прочтении горят, но реакции никакой.
«Пообещай, что не поедешь!!»
«Обещаю» — приходит от него наконец.
«И отстань от меня. Говорила уже!» — зафиналиваю по итогу.
Да. Вот так.
— Сашка, а давай перекинемся в картишки? — предлагает Арнольдовна, усаживаясь на мою кровать.
— А давайте, — с облегчением выдыхаю и откладываю смартфон в сторону.
— В дурака, пьяницу или сундучки? — тасует невесть откуда взявшуюся колоду.
— В дурака.
— Ну, погнали!
*********В картишки рубимся долго. Болтаем, смеемся. Убиваем время. Когда звонит мама, стрелка часов переваливает за шесть.
— Как ты, милая? — спрашивает снова.
— Хорошо все. Чирикаем с Ольгой Арнольдовной. Она мне тут про свою юность рассказывает.
— Ой, как здорово, что вы нашли общий язык. Саш, учебники какие на завтра привезти?
— Никакие. Завтра утром мы поедем домой. Не собираюсь тут торчать и точка! — заявляю решительно.
— С врачом сперва переговорю.
Неисправима!
Намереваюсь продолжить атаку, но резко замолкаю. Потому что внезапно на пороге моей палаты появляется ОН!
Илья Паровозов собственной персоной.
Чтоб меня… С огромным букетищем ромашковых хризантем в руках.
Глава 16. Прятки
— Здрасьте, — произносит Илья, в два шага преодолевая расстояние от двери до моей кровати.
— Ма, я перезвоню, — резко сбрасываю вызов и таращусь на него во все глаза.
— Санек, здорова! — подмигивает он мне.
— Ты как меня нашел, блин???
Сказать, что я удивлена — это ничего не сказать. Никто, кроме моих предков и классного руководителя, Элеоноры Андреевны, не знает о том, что я здесь. Даже Лисицына.
— Дым пробил твою трубу. На координаты, — самодовольно кивает на телефон, который я сжимаю в руках.
— Ты… Ты вообще спятил, что ли? — только и могу блеять как овца.
— По ходу.
— Следишь за мной?!
— Это тебе, Сань, — протягивает цветы и оставляет их на моих коленках. Много-много белых ромашковых хризантем, обтянутых прозрачной пленкой.
— Пойду-ка я погуляю, молодежь, — хитро выдает Ольга Арнольдовна, пока я растерянно моргаю.
— Присяду? — Паровозов берет стул и ставит его напротив, не дождавшись моего одобрения.
— Не надо тут рассаживаться! Скоро приедет папа, — наблюдая за ним, сообщаю хмуро.
— Ну и отлично, заодно и штраф мне выпишет, — отвечает, хохотнув, и откидывается на спинку. — Убьем двух зайцев сразу, так сказать.
— Каких зайцев? Несмешно.
— Что со стопой, перелом? — озабоченно косится на лангетку.
— Нет, вправляли сустав. Я неудачно упала со ступенек.
Только при каких обстоятельствах в жизни не расскажу.
— Небось засмотрелась на мое послание, — прищуривается, и я теряю дар речи. — Ты покраснела. Че реально угадал?
Илья хохочет, а я моментально начинаю злиться, ощущая, как предательски жарит щеки. Беру с тумбы здоровенное красное яблоко и швыряю в него, однако в реакции парню не откажешь. Он ловит его одной правой.
— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — вгрызается в спелый фрукт и смеется.
— Тебе весело? — возмущаюсь, складывая руки на груди.
— Да ладно, Сань, не булькати. Немного отдохнешь от своего беличьего марафона.
Закатываю глаза.
«Не булькати». Ну и лексикон. Кто вообще так выражается?
— Когда домой, бесстыжая? — без стеснения разглядывает мою дурацкую пижаму с розовыми слониками.
— Завтра.
— Хочешь, приеду заберу тебя? — его наглый взгляд задерживается на моих оголенных ногах, а затем ползет выше, к груди.
— Еще чего! Не вздумай заявиться! — предупреждаю грозно.
— Приеду, — утвердительно качнув головой, заявляет упрямо.
— Тебе нравится меня бесить?
— Ты шкодная, когда ерепенишься.
«Шкодная». Мать моя женщина!
— Слушай, Паровозов, что тебе от меня надо? — решаю спросить напрямую, потому что его поведение озадачивает.
— Встречаться будем, — выкатывает невозмутимо.
— Да щас! Мне отношения не нужны, — сообщаю уверенно.
— Всем нужны, а тебе нет? — кидает огрызок от яблока в урну.
— Я не все, и я ничего не хочу, — отрезаю предельно ясно.
— Тогда у нас проблема.
— И какая же? — закрываю шорты цветами, подтягивая букет вверх. Поздно стесняться, но он так смотрит, что я испытываю только одно желание — прикрыться.
— Я хочу, чтобы ты была со мной, — его взгляд становится серьезным.
— Перехочешь, — упрямо гну свою линию.
— Подожду твоего батю, пожалуй.
— Ты не в себе? — раздражаюсь неимоверно. — Мой папа — подполковник. Он таких, как ты, за решетку каждый день сажает.
— Это че, откат к тому, что мы типа не пара? — усмехается, поднимаясь со стула.
— Типа да. Спасибо за приятное времяпровождение и цветы, но на этом точка, Илья, — разъясняю спокойно.
— Приятное времяпровождение… Так выходит, что было приятно? — улыбается и касается ладонью моей щеки.
— Совсем чуть-чуть, — вру напропалую. — Не то, чтобы я прям впечатлилась. Не обольщайся.
— Ты такая язва, Харитонова, — цепляет пальцами подбородок.
— Какая есть, — пожимаю плечом.
— Мне нравится, — проходится большим пальцем по нижней губе, и в животе у меня странно тяжелеет. — Суббота. Четыре. Освободи для меня местечко в своем тесном графике,
— Я не смогу, — отрицательно качаю головой.
— Придумай что-нибудь, ты же изобретательная.
Так и лупимся друг на друга, не мигая. И как назло, в памяти всплывают картинки той нашей ночи.
— Никуда я с тобой не пойду! — упорно капризничаю.
— Ждем папу? — вскидывает бровь.
— Это шантаж? — пытаюсь отодвинуться, но Илья перехватывает за шею и наклоняется ко мне.
— В четыре. Напишешь, откуда забрать.
Он так близко. Я чувствую его запах и горячее дыхание на своей коже.
— А если нет? — нарочно провоцирую, игнорируя хоровод мурашек, бегущих по спине.
— Соскочить не выйдет. Сань. Ты сама со мной связалась, — продолжает гладить губы и следить за тем, что делает.
— Развязаться как-то можно? — сглатываю, ощущая ненормальное волнение, распространяющееся по всему телу. Оно находит волнами, концентрируется в грудной клетке и мешает дышать.
— А ты не торопись. Вдруг тебе понравится.
И когда напряжение между нами достигает максимума… Когда кажется, что Илья вот-вот меня поцелует… Он отстраняется. Отстраняется, едва коснувшись.
Такое острое разочарование захлестывает, что не передать никакими словами!
— Милая пижама, кстати, — его глаза надо мной откровенно смеются, ибо я так и застыла в ожидании. Как полная дура.
— И что дальше? — стараюсь взять под контроль те незнакомые ощущения, которые испытываю.
— Будь на телефоне, бесстыжая. Не игнорируй мои сообщения. Иначе приду в гости, — обещает, уже стоя у дверей.
И прямо сейчас я понимаю, что он ни черта не шутит. Заявится к родителям домой, как заявился без предупреждения сюда.
Вляпалась ты, Саша, по самое не хочу…
**********— Конопля, — голос Бондаренко, идущего за мной, раздражает как никогда. — Слышь?