Опасная связь (СИ)
Та самая падла, которую я уже видел в Москве рядом с ней.
— Что с плечом? — она семенит ко мне, явно предпринимая попытку отвлечь.
— На чем добрались? — осведомляюсь сухо, наблюдая за тем, как нежданный гость ставит на пол ее младшую сестру, Ульяну.
Забавно. Меня мелкая боится как огня, а с этим общий язык нашла, получается…
— На машине.
— На ЕГО машине, — подчеркиваю прищуриваясь.
— Дда, — лепечет девчонка дрогнувшим голосом, выдавая себя с потрохами.
— Ален, а кто этот подстреленный? — интересуется Рыжая.
— Ребята, это Илья, мой…
— Жених, — заканчиваю вместо нее, дабы сразу все обозначить. — А Роман у нас… — многозначительно вскидываю бровь.
— Парень Саши, — на одном дыхании выпаливает Алена.
Ага, а Саша-то, похоже, не в курсах.
Смешно, чесслово.
— Ты обалдела? — делая несколько шагов вперед, вклинивается в наш разговор расфуфыренный франт. — Итак, еще раз. Беркутов Роман. Алена — моя девушка, — сообщает он с вызовом. — А вот кем возомнил себя ты, мне не совсем понятно. Пояснишь?
— Поясню с удовольствием, — резко поднимаюсь. Откладывается мой сытный ужин, видимо.
— Ребяят, — Алена, почуяв неладное, намеревается влезть, а Рыжая спешит убрать из кухни малявку.
— Скажи-ка, Ляль, — достаю из пачки сигарету. — Я чего-то не вкуриваю, этот клоун как давно рядом с тобой нарисовался?
— Илья…
— Один на один давай пообщаемся, — хорохорится петушара.
— Я только за, птенчик, — растягиваю губы в усмешке, мысленно рихтуя ботинком его смазливую, наглую морду.
— Я против! — пищит Алена.
— Тебя никто не спрашивает, — равнодушно бросает он через плечо. — Харитон, исчезните обе.
Ну-ка гляньте на него!
Расстегивает брендовую куртку, швыряет ее на стул. Готовится. Открыто транслирует показушную агрессию.
— Ром…
— В комнату иди, — чеканит, не разрывая наш убийственно-ядовитый зрительный контакт.
— Никуда я не пойду! — возмущается она, топнув ногой.
— Чего ж ты, Ляль, человека в заблуждение ввела, — выпускаю кольцами дым и раздраженно цокаю языком. — Нехорошо получилось. У нас же уговор.
— Что еще за уговор? — не понимает мальчишка.
— Свадьба летом. Переезд. Лялька, Лялька, — качаю головой, ощущая, как по венам разливается досада. — Я значит бабло на нашу совместную жизнь зарабатываю, а ты развлекаешься с мажором столичным.
— Можешь забыть про совместную жизнь, — подступая ко мне, информирует этот малахольный.
— Слушай ты, — затушив сигарету о края тарелки, свирепею не на шутку. — Борзый не в меру. Крылья-то я тебе пообломаю.
— Пока ты крут только на словах, — дерзит он.
Ну все, баста.
— Илья! — испуганно кричит моя невеста, в то время как я в порыве бешенства переворачиваю стол и бросаюсь на ощетинившегося утырка.
Валимся на пол. Перекатываемся по периметру. Под аккомпанемент девичьего визга активно раздаем друг другу тумаки. Строго по очереди.
— Сука… — получаю по физиономии и, разозлившись, бью его по ребрам.
— РООМ! Перестаньте! Хватит! Пожалуйста! — захлебываясь слезами, умоляет Лялька.
— Хрена-с два! Все только начинается.
— Немедленно прекратите!
— Жених, — зарядив мне по печени, самодовольно цедит Беркутов.
Адреналин бурлит в крови подобно кислоте при запущенной химической реакции. Деремся ни на жизнь, а насмерть. Ведь желание уничтожить и показать свое превосходство — неутомимое и обоюдное.
— Ты… сука… у меня не на машине отсюда уедешь, а на коляске, — обещаю, выдавая целую серию жестких ударов.
— Ага, как же! — терпит атаку, но, сволота, не сдается. Залезает на меня и зажимает коленями шею.
Умело душит. Поди в секции какой-то занимается. На всякий пожарный, видать, обзавелся навыками, чтоб на улице не отобрали модный джемперок или ролексы.
Изловчившись, бью его по бесящей роже. Едва расцепившись и поднявшись на ноги, снова кидаемся в драку. В стороны летят тарелки, вилки и ложки. С петель падает шкафчик, когда я со всей дури впечатываю в него нашего дорогого гостя.
— Прекрати! Паровозов!
А «яблоко раздора» все намеревается влезть между нами. Не зацепили бы ненароком. Не прощу себе.
— Да что же вы делаете! ИЛЬЯ! РОМА!
Стонем с этим холеным на пару. Выдаем диалогом гирлянду из нецензурной брани, с остервенением продолжая лютое побоище. Уступать однозначно никто не намерен, и силы-то на удивление равны. Хотя я значительно покрепче буду.
Ожесточенный мордобой в самом разгаре. Я сверху, он внизу. Потом я внизу, он сверху. Скалится, несмотря на порядком отекшую морду, и методично прикладывает меня затылком о деревянный пол.
И тут вдруг случается это. Внезапно на нас обрушивается ледяной поток воды. И пока сидящий на мне Рома, таращась на девок, перевернувших таз, пытается сообразить, что к чему, я хватаю свой пистолет, так удачно оказавшийся рядом.
— Нет, — испуганно шепчет вмиг побледневшая Алена. — Илья, прошу тебя!
Направляю ствол аккурат Беркутову в голову.
— Дернешься, пристрелю к чертям собачьим, — предупреждаю, прислоняя пистолет к его виску. — И я, мать твою, не шучу…
Глава 2. Рокировка
— Илья, пожалуйста, убери пистолет, — умоляет та, из-за которой весь сыр-бор.
— Встал, — командую спокойно.
Ноль реакции.
— Ты тупой, что ли? — еще разок даю почувствовать дуло, упирающееся в его черепную коробку.
— Ром, пожалуйста, Ром, сделай то, что он просит, — призывает девчонка к здравому смыслу.
— Не растерялся, — с презрением изрекает Птица, но все же, усмехаясь, встает.
— Пасть закрой свою.
Бесит неимоверно.
— Илья…
— Шмотки забрал и свалил отсюда по-быстрому, — киваю в сторону выхода.
— Ты сейчас серьезно?
— А ты, я смотрю, прямо-таки жаждешь получить пулю в лоб, — раздражаюсь, потому что терпеть не могу вот таких непонятливых.
— Могу сказать то же самое про тюремный срок. Или ты подашься в бега после того, как меня пристрелишь?
— Там я уже был, так что не хрен меня пугать.
Меняется в лице. Пора бы уже догнать, на кого бычится.
— Парни, а давайте вы успокоитесь и…
— А давай ты просто закроешь рот, — перебиваю рыжую кнопку, отчего-то возомнившую себя парламентером. — Куда намылилась, Ляль? Стой, где стоишь. Подальше от этого своего столичного пижона отошла. Отошла, я сказал! — рявкаю зло.
— Илья, — качает головой. Глаза полны слез. — Ты весь в крови. Твое плечо… Ты ведь ранен, да?
— Плевать.
— Пусть истекает кровью, — бесстрастно изрекает ее подруга.
— СВАЛИЛ! — повторяю, обращаясь к столичному мажорику. — Сел в тачку и уехал в свою сраную Москву!
Этот выпендрежник демонстративно складывает руки на груди.
— На счет «три» прострелю колено, — предупреждаю на полном серьезе.
— Ты рехнулся, Паровозов? Приди в себя! — отчаянно вопит Лялька.
— Ты знаешь, Алена. Мне терять нечего, так что… — не обращая внимания на боль и жидкость, стекающую по руке, опускаю ствол ниже, примеряясь.
— Ты целишься в живого человека! — давит на совесть она.
— Живой, мертвый, — дело пары секунд, — констатирую безразлично.
— А кровища-то из тебя льется только так! — деловито сообщает рыжеволосая. — Беркутов, скажи-ка, сколько вообще литров крови в человеческом организме?
— Это сейчас так важно, что ли? — явно недоумевает тот.
— Ну, крови всего сколько в теле? Если в литрах…
Что за беседы в стиле интеллектуального шоу?
Они переглядываются, и мне это не нравится.
— Количество крови в организме взрослого человека составляет, в среднем, от четырех до шести литров.
— Ну вот!
— Объем циркулирующей крови зависит от возраста, половой принадлежности, массы тела, роста и объема мышечной ткани, — продолжает ликбез этот полудурок.
— Заткнулись оба! — приказываю громко. — Че вы несете оба, а?
— Скоро хлопнешься в обморок, Аль Капоне [1], — обеспокоенно выдает Рыжая. — Ты ощущаешь слабость? Головокружение? Или, может быть, слышишь некий звон в ушах? — с тревогой во взгляде, уточняет озабоченно. — Ты явно бледнее стал, Паровозов. Тошнит? А в глазах не темнеет? Онемение конечностей? Чувство пустоты в голове? М?