Сувенирная лавка (СИ)

В следующую секунду Горн схватил меня в охапку и уволок в мою комнату. Там он принялся ходить из угла в угол, как тигр в клетке. Я лишь молча следила за его передвижениями и пыталась понять, в чем же дело? Он продолжал метаться, пару раз останавливаясь, бросая на меня свой, заметьте, разъяренный взгляд. Хотел, что-то сказать, но...
- Горн, в чем дело? Что случилось? Вы чего прискакали-то? – а, главное, в какой момент! - Вы что, следите за мной? - сложила руки на груди. - Вы что, серьезно запрещаете мне с кем-то встречаться? Даже с Омишем? Поверить не могу, что это так! Чего ты молчишь?
- Поверить не могу, что я в это ввязался, - глухо проговорил он, и схватился за голову, взъерошив волнистые волосы. - Какой же я болван!
- Кажется, я с вами с ума сойду. Говори сейчас же, во что ты ввязался? И причем тут я?
- Ты не причем, Лия, это все я... - харн двинулся к двери.
Я юркнула перед ним и преградила путь к отступлению, встав в проеме двери. Конечно, для него это не преграда, но он все же остановился.
- Вы меня пугаете! Оба!
- Я сам себя пугаю... - Горн смотрел на меня во все глаза. Будто пытался охватить взглядом, хотя стоял очень близко. - Ты... ты не понимаешь, что происходит. Прости. Я не могу сейчас тебе этого объяснить. И, наверно, никогда не смогу, слишком сложно все оказалось. Я и не мог предположить, что настолько, - он говорил быстро и шепотом, переводя дыхание. Казалось, он был крайне чем-то удивлен. - Ты переворачиваешь сознание, но сначала нутро... Скажи, ты действительно любишь Омиша?
- Что?!
- Бога ради, скажи «да» или «нет»!
- Да нет же, нет! Ненормальные! А что такое? Он больной или заразный? Что с Омишем не так?
Но, Горн, вышедший уже в проем двери, вдруг резко развернулся и положил мне руку на лоб, больше я ничего не помню...
Я оставляла дорожку поцелуев легким прикосновением губ. А тот, кого целовала, мирно посапывал, и наконец, пошевелился, издав спросонок удовлетворенный стон. На моем лице появилась улыбка чеширского кота, ему нравится... Его брови вдруг взмыли, когда харн окончательно проснулся и шарахнулся от меня, как от чумы.
- Ты что делаешь? - он захлопал глазами. Действительно, что я делаю?
- Целую своего благоверного, - слышала себя со стороны.
Кажется, иронию не восприняли с радостью. Она лишь вызвала еще большее удивление.
- Ты... Ты не можешь знать... - харн подтянулся, приподнявшись на одном локте.
- Так как же так случилось, что я твоя жена, Горн? - приблизилась к нему.
- Нет... - замотал он головой, не смотря на меня. - Ты не можешь этого знать! Ты человек, мы не можем...
- Ты уверен? - подобралась ближе, уже касаясь губами его щеки.
Харн застыл, дыхание участилось и в следующую секунду мы уже целовались, как сумасшедшие...
В голове, как эхо продолжал проноситься отголосок сна. Надо же было такому присниться! Горн сел в кровати сразу, как только открыл глаза.
Встав, поплелся в ванную. Сейчас ему нужен холодный душ. Нервы совсем расшалились. От всей этой истории он просто с ума сойдет! Мало того, что сам ввязался, так еще других туда впутал. И Лия... Девчонка ни о чем не подозревает, да и откуда ей. Она не знает законов и традиций харнов, к тому же сама не харнка, чтобы что-то понимать или чувствовать. Но как же ему хотелось, чтобы она переживала хоть толику того, что чувствует он, возможно, тогда ему было бы легче. Холодная вода струями стекала с красивого тела и обжигала. Самое плохое, что этот сон, что приснился ему, вызванный его же переживаниями, может присниться и Лие.. Или еще чего покруче приснится, кроме поцелуев… Горн закрыл глаза, этого он и представить не мог. Она вполне реально может в кого-то влюбиться, а ему, Горну, будет от этого очень плохо, почти невыносимо. Пора с этим кончать. Ведь есть же лекарства, приглушающую боль разлуки и тоски.
Кейлин сидел в своем кабинете и делал какие-то записи. При появлении брата он поднял на него взгляд, продолжая писать, и проследил, как тот сел. Горн казался понурым с самого пробуждения. В лавке никого кроме них не было и можно спокойно поговорить о деле, что взяли на днях, и о личном. С этого и начал Кейлин. Отложил ручку и уставился на брата теперь более внимательно.
 
- Тебе уже лучше? Омиш сказал, что это была шутка. Он не целовал ее...
Горн выставил руку вперед, запрещая брату говорить.
- Молчи ради Бога, слышать этого не хочу. Чувствую себя преданным. Скажи, когда ты был женат, у тебя такое было?
- Шутишь? Харнки не такие, их учат верности.
- Причем здесь это? Лия ничего не знает и чувствует себя свободной. Соответственно себя и ведет.
- А ты думаешь, узнай она, что-то изменится? Если харнки, не имея любви, остаются верными, то тут все не так. Человек иначе воспитан.
- Лия не местная.
- Что-то ты странно заговорил. Неужели мой брат всерьез заинтересовался своим «шансом на свободную жизнь»?
- Не называй ее так.
- Ты надеялся связать себя узами брака, что бы совет отстал от тебя? Но совету это не помеха, по крайней мере, на тот длительный срок, что ты рассчитывал.
- Я не... - Горн замолчал, пытаясь справиться с чувствами. - Я не хотел, что бы так все получилось. Сам не знаю, как так вышло. Когда я прикоснулся к ней...
- Давай будем называть вещи своими именами, когда ты поцеловал ее...
- Во мне вдруг что-то ожило, словно загорелся свет. Я испытал это впервые. Она мне почудилась вдруг такой близкой и родной, моей... -
Горн рассказывал, а Кейлин дивился, подобные слова он слышал от своего отца, когда был маленьким. Тот рассказывал сыну, как сильно любит их мать, и какое светлое чувство в нем она пробуждала.
- Слова сами вырвались, - продолжал Горн, - в следующий момент я осознал что сделал, но было поздно - печать брака уже была на ней.
- Ты ничего не сможешь поделать, - Кейлин отложил тетрадь, в которой что-то записывал и тяжело вздохнул. Он уже смирился с тем, что натворил его брат. - Разве, что беречь ее от совета.
- Я обрек себя на мучение. Да и Лия теперь в опасности.
- Глупый. Ты бы не мучился так, если бы не питал к Лие хоть капельку той светлой и чистой.
- Чего?
- Она тебе нравится, - Кейлин пригляделся к брату еще раз, - склонен думать, с каждым разом все больше и больше.
- Нет, - отмахнулся Горн. - Этого не может быть. Она же человек! Просто печать брака делает свое дело.
- Сомневаюсь. Поздравляю брат, ты влюблен. Назову это - любовь с первого взгляда. А точнее, «истинная любовь», что крайне редко случается в наших кругах. Против такой любви даже совет ничего не может сделать. Тогда это бы решило дело, - Кейлин заметно повеселел.
- Ты о чем?
- Совету лишь нужно доказать, что у вас та самая истинная любовь.
- Каким образом? Неужели ты думаешь, что я специально для этого пойду к ним? Нет! И как ты себе это представляешь? Лия-то не в курсе!
- Так расскажи ей.
- Нет.
- Почему?
- Нет и все, - Горн насупился.
- Боишься отказа?
- Я не уверен в ней. Ты хоть раз замечал в ней проявления ко мне теплых чувств?
Кейлин задумался.
- Нет. Ну и что. Разницы никакой. Так хоть она будет в курсе, и не будет причинять тебе боль своими похождениями.
- Кейлин, я сомневаюсь, что печать брака делает свое дело в ней. Мне вообще кажется, что она действует только на харнов и, учитывая странные особенности Лии... На что-либо надеяться без сомнения сложно. Видел бы ты, какой мне сон приснился. Я чуть с ума не сошел.
- Достаточно если ты мне просто расскажешь, - Кейлин улыбнулся и сощурил глаза.
- Во сне она все узнала, - Горн старался не смотреть брату в глаза.
- Откуда ты знаешь?
Младший харн помялся.
- Она странно себя повела.
- Как?
- Я не буду об этом говорить! - Горн вскочил с места и заходил по свободному пространству кабинета.
- Понятно.
Горн понурился и сел обратно.