Всадник авангарда

— Я только сказала, что лучше держать его под замком…
— Я слышал вас и ценю ваше мнение. — Он снова посмотрел на Зеда, что-то быстро проговорил, и Зед пожал плечами. — Не думаю, что он опасен, — сказал Фалько, обращаясь к Мэтью. — И уж совершенно точно не опасна девушка.
— Их следует выпустить как можно скорее, — ответил Мэтью. — Как можно скорее.
— Я возражаю. — Мадам Чилени встала между Мэтью и Фалько, намереваясь прервать это крепнущее согласие. — Напомню вам, капитан, что вам платит ваш работодатель, и очень хорошо платит, за то, чтобы вы…
— Мадам, мой работодатель — не вы, — перебил капитан, слегка приподняв губу, будто в оскале. — Да, мне очень хорошо платят. Я лоялен своему работодателю — пока мне платят именно так. И я всегда выполняю свою работу наилучшим образом, насколько позволяют мои способности и умения… но работа моя, мадам, состоит в том, чтобы принимать наилучшие возможные решения под сенью наших парусов. Так вот, я несколько дней спускался сюда, чтобы беседовать с воином га. Равным образом с этой девушкой. Когда их привели на корабль, мне было сказано, что ради безопасности и упрощения ситуации их следует заключить здесь, и я с вашей позицией согласился. В тот момент, — уточнил капитан. — Но теперь, пообщавшись с ними и приобретя несколько более… адекватное, скажем так, — понимание затронутых вопросов, я не вижу более смысла оставлять их в этих камерах. — Он потянулся к стене, где на крюке висело кольцо с ключами. — В конце концов, куда им деваться в открытом океане? И я уверен, что шпаги и пистолеты вполне решат вопрос, если воин выйдет из себя. — Он снова обратился к Зеду. Тот ответил глубоким грудным уханьем и покачиванием лысой головы. — Он клянется соблюдать достоинство, мадам, — перевел Фалько.
— Профессору это не понравится, — предупредила она, когда Фалько вложил ключ в замок камеры Зеда, и Мэтью тут же понял, что она слишком далеко зашла в своих угрозах.
Фалько отпер замок и открыл дверь под скрип заржавевших от соли петель. Жестом велел Зеду выходить.
— Я думаю, у нашего юного гостя была здравая мысль, — сказал капитан. — Касательно размещения пассажиров. Наш га вполне может работать и тем заслужить себе хотя бы одеяло на палубе, если не гамак. — Он миновал Мэтью и вложил второй ключ в замок камеры Берри. — Что до девушки, я думаю, ей следует отдохнуть в уюте — во искупление оскорбленного достоинства. Надеюсь, мадам, что вы переселитесь в каюту доктора в течение часа. Если у него возникнут по этому поводу вопросы, он знает, где меня найти.
— Нет! — Да, голос у этой женщины определенно был. От него чуть не пошли трещинами дубовые балки над головой. Глаза ее горели, словно у сумасшедшей. — Я не согласна! От его храпа стены дрожат, а ноги у него воняют, как дьяволова задница!
Повернулся ключ, щелкнул замок. Фалько открыл дверь, а Мэтью уже был на месте, чтобы подхватить пошатнувшуюся Берри.
— С радостью предложу вам ароматизированные ватные шарики, — сказал Фалько Арии Чилени. — Два в уши, два в ноздри. Не подняться ли нам теперь на свежий воздух?
  
Глава тринадцатая
 
Сегодня Мэтью был сам не свой. В это тринадцатое утро плавания на «Ночной летунье» он не находил себе места, бесился и чувствовал, будто сейчас выскочит из собственной кожи, если в ближайшее время не покажется гавань. Конечно, приход в гавань поставит новый ряд проблем. Он теперь проникся сочувствием к морякам и пассажирам, направляющимся из Англии в колонии. Но у него, по крайней мере, было чем отвлечься от постоянной качки и пылающего солнца: он становился Натаном Спейдом.
В тот день, когда Берри и Зеда выпустили из клеток, мадам Чилени очень холодно сказала ему: «Я полагаю, вы очень горды собой, выиграв эту мелкую стычку? Но впереди вас ждут настоящие битвы, Мэтью, и, надеюсь, вы готовы вести их так же доблестно, потому что вам придется сражаться за свою жизнь. Я посоветовала бы вам взять свиток, который вы так небрежно отбросили, и дочитать документ до конца. Он приготовлен для вас профессором Феллом, и не стоит относиться к нему беспечно. Запечатлейте жизнь и времена Натана Спейда в собственной памяти, милый мой. Станьте им, если вам дорога ваша шея… а заодно шея вашей подруги и этой черной вороны. Мы достигнем места назначения в конце следующей недели. К этому времени вы должны стать Натаном Спейдом. Не забывайте мой совет».
  
«Не забуду, — ответил ей Мэтью. — Надеюсь, вам нравится ваше новое жилище, и спасибо за гостеприимство, оказанное мисс Григсби».
Женщина покинула его каюту, оставив ощущение мороза.
Зачем надо становиться Натаном Спейдом, он не имел понятия. Но это казалось правильным, поскольку Ария Чилени настойчиво требовала, чтобы он к моменту приезда не был Мэтью Корбеттом. Да еще ее заявление насчет того, что некоторые персонажи, которых предстоит встретить, знали Лиру Такк… в общем, да здравствует Натан Спейд.
Мэтью не раз задумывался, существовал ли когда-либо Натан Спейд на самом деле, но решил не спрашивать мадам Чилени: если знать, что такое существо реально, начинаешь сомневаться во власти Бога над Злом по сю сторону Небес. Гуляя по палубе в это тринадцатое утро, когда солнце палило в полную силу, а рядом шла Берри — умытая, накормленная и избавленная от корабельной плесени, — он напряженно размышлял о жизни и временах мастера Спейда.
Натан Спейд следовал от убийства к убийству, будто поставил себе целью достигнуть самого дна извращенности. Похоже, что Спейд сделался высококлассным убийцей и был нанят бандой лондонских громил, именовавших себя «Рисковые», а так же отправил на тот свет — дай Бог, чтобы это было художественным вымыслом профессора Фелла, — к двадцати годам восемь человек. И еще двоих в день двадцатилетия — просто из спортивного интереса. Его называли «Перчик» — за манеру бросать в глаза жертвы горсть перца перед тем, как вспороть ей живот или перерезать глотку, — в зависимости от того, насколько медленная была заказана смерть. Потом он стал шанхаером высочайшей пробы и раздобывал для банды «Рисковых» проспиртованных девок, которыми те набивали свой сомнительной репутации дом на Блю-Анкор-роуд в Саутуарке. Свою работу он выполнял не хуже любого честолюбивого мерзавца и заработал у «Рисковых» отличную репутацию, выгодно эксплуатируя тот факт, что малолетки и девственницы хорошо продаются в любом экономическом климате, а на улицах Лондона всегда предостаточно бездомных малолеток, равно как и докторов, готовых за наличные восстановить иглой и ниткой гордость честной девственницы.
— Лучше бы ты мне этого не рассказывал, — заявила Берри, гуляя с Мэтью по палубе, когда он поведал ей именно об этой составляющей обаяния Натана Спейда. Но потом поправилась: — Но все-таки я хочу знать: зачем тебе нужно им притворяться? И чего хочет от тебя профессор Фелл?
У Мэтью не было иного выхода, кроме как рассказать ей все без утайки — то есть как ему это представлялось. С нею он виделся ежедневно, гуляя по палубе, но Зеда встречал лишь пару раз — в основном за работой на нижних палубах.
Мэтью решил, что держать Берри в неведении было бы не благородным жестом, а ненужной жестокостью.
— Как я уже сказал, — закончил он, — профессор хочет, чтобы я на него работал. Решил какую-то неизвестную проблему. Но я в самом деле верю его слову, что он вернет нас в Нью-Йорк, когда работа будет выполнена.
— А почему ты ему веришь?
Глядя на девушку, Мэтью с удовольствием отметил, что ее лицо уже не такое бледное, как раньше. Веснушки выступили на свежем румянце. Местное солнце за несколько дней сотворило здесь такую погоду, какая в Нью-Йорке бывает в апреле. Судно подходило к Бермудам, и Мэтью рассудил, что до конца путешествия вряд ли осталось больше нескольких дней.
— Вынужден, — ответил он. — Хотя мне случалось — как бы точнее сказать — не единожды расстроить его планы, я думаю, что он меня считает… — Мэтью задумался над окончанием мысли, — достаточно ценным работником.