Всадник авангарда

— Он едва не убил Кройдона и Сквиббса! И еще двоих. И он — га! Он опасен для всех!
— Опасного легко укротить, — ответила Ария, чуть заметно улыбаясь в свете фонаря, — если знать, чье горло следует пережать. Гриммер, если не трудно, приставьте острие вашей рапиры к шее мисс Григсби.
Гриммер повиновался. Зед предупреждающе зарычал. У Мэтью тоже напряглось горло:
— В этом нет надобности. Я же сказал, что подчиняюсь.
— Мисс Григсби! — попросила Ария. — Растолкуйте вашему черному принцу — как вы умеете — что ваша жизнь зависит от его хорошего поведения. Что его просят быть деликатным и уступчивым, и за это его ждет обед и теплое одеяло в корабельном карцере.
— В корабельном карцере?
— Донесите до него эту информацию. И еще можете ему сказать, что в соседней камере будете вы, и ему не будет одиноко.
Берри должна была решить сложную задачу общения с Зедом без помощи рисунков, которые они когда-то рисовали друг другу. Зед смотрел на нее внимательно, понимая, что черноволосая женщина сказала ей что-то, и это что-то должно быть сообщено ему. Берри знала, что теперь он как-то понимает по-английски, но насколько хорошо, было неясно из-за наложенного на него клейма молчания — вырезанного языка.
Хотя это же молчание служило ему броней.
Но Берри действительно проводила когда-то с Зедом много времени по распоряжению Эштона Мак-Кеггерса, потому что куда бы ни шествовал Зед, следом являлся его хозяин, а Мак-Кеггерсу очень нравилось общество Берри, не взирая ни на какие сломанные каблуки. В результате Берри начала «слышать» Зеда — каким-то непостижимым мысленным слухом. Она «слышала» его голос в жестах рук, в пожатии плеч, во внезапно изменившемся выражении лица. Будь это реальный голос, он звучал бы как низкий, грудной, слегка ворчащий, что отражало бы точку зрения Зеда на тот мир, который держал его в плену.
Сейчас Берри пристально посмотрела Зеду в глаза, выставила перед собой руку ладонью наружу и сказала:
— Ничего не делай.
Он посмотрел на ее руку, потом ей в лицо. Снова на руку. Повернул голову, посмотрел, как лежащие без сознания люди приходят в себя. Посмотрел на женщину в лодке, на великана, которого сейчас чуть не утопил. На Мэтью Корбетта, завернутого в одеяло — лицо юноши было все в синяках после какого-то инцидента, неизвестного Зеду. Снова посмотрел на Берри Григсби, своего друга. И легким поднятием бровей и движением губ сказал:
«Не буду ничего делать. Пока что».
— Хорошо, — ответила она. Рапира едва не щекотала ей горло. Девушка устремила гневный взгляд на Триммера. — Можете теперь опустить эту штуку.
Триммер подождал, пока Ария не кивнула, и только тогда рапира опустилась.
Но ни на градус не опустился гнев Сирки, который ступил вперед с ножом в руке.
— Я все равно тебя убью, — пообещал он Зеду.
Бывший раб отлично понял смысл его слов и ответил широкой презрительной ухмылкой, заставившей Сирки заскрежетать бриллиантовыми зубами.
— А теперь нам нельзя упускать прилив, — объявила Ария. — Все, кто не может идти, останутся здесь. Прошу по лодкам, джентльмены. Мэтью, не будете ли добры сесть вот в эту? Я держу для вас место.
Она села и показала рукой рядом с собой.
Ее указания были выполнены. Берри и Зеда поместили в другую лодку, Триммер держал клинок наготове, а Сирки был бы рад пустить в ход свой нож. Те двое, которых расшвырял Зед, вполне могли двигаться и вернулись к себе в лодки. Но Сквиббс, похоже, мог сейчас ходить только по кругу, а Кройдон дергался и на каждом шагу хватался за спину.
Мэтью сел рядом с Арией Неизвестной, а доктор — к нему лицом. Лодки оттолкнули от берега, гребцы взялись за работу.
— Вы приняли верное решение, — сказал доктор Джейсон, когда лодки по мелководью отплыли от Устричного острова.
Мэтью взглянул на фонарь следующей за ними лодки.
— Я надеюсь, что ни Берри, ни Зеду не будет причинен вред? — Он пристально смотрел в необычные сапфировые глаза Арии, потому что на этом судне капитаном была она. — Фактически, я на этом настаиваю.
  
Женщина рассмеялась коротко и с какой-то, пожалуй, жестокостью.
— Какой же вы милый, — сказала она.
— Я так понимаю, что меня тоже ожидает камера в карцере?
— Отнюдь. Их — да, поскольку они непрошеные гости. Но вам, милый мой Мэтью, будет предоставлена почетная каюта на борту «Ночной летуньи». — Она показала рукой в темноту. — Мы будем там через несколько минут.
Он не мог не задать следующего вопроса — пусть даже для удовлетворения собственного любопытства.
— Как ваше настоящее имя? И его настоящее имя?
— Я Ария Чилени, — ответила она. — А он — Джонатан Джентри.
— К вашим услугам, — поклонился Джентри с дьявольской ухмылкой на холеном лице.
Мэтью хмыкнул, и даже это было больно. Он вспомнил слова Хадсона, сказанные летом о преступной сети профессора Фелла: «Имена самых отпетых мы знаем. Джентльмен Джеки Блю. Братья Таккеры. Огастес Понс. Мадам Чилени. Все они занимаются фальшивомонетничеством, подлогами, кражей государственных и частных бумаг, шантажом, похищениями, поджогами, наемными убийствами и вообще всем, что сулит прибыль».
Пальцы мадам Чилени коснулись сзади его шеи.
— Вы задумались о чем-то важном?
О том, как выжить, мадам, — мысленно ответил он. — И как сохранить жизнь Берри и Зеду.
— Мы с вами станем очень добрыми друзьями, Мэтью, — сказала она. — Бедный мальчик. — Женщина сложила губки бантиком, а ее пальцы нежно исследовали территорию его щеки. — Сколько ушибов и шрамов! Но вас эти шрамы радуют?
— Не сами они, а то, что выбрался живым.
Вдали зазвонил корабельный колокол, и вдруг перед лодками выросла стена черных бревен. Наверху двигались фонари.
Послышалась перекличка голосов, спустили веревочный трап, и Ария Чилени сказала Мэтью:
— Вы первым, дорогой мой. Я сразу за вами.
— Поосторожнее с ней, Мэтью, — предупредил Джентри, криво улыбнувшись. — Когда она оказывается сзади, вполне может вам всадить…
— Не слушайте его, — прервала Ария. — Одни лишь разговоры и очень мало дела.
Мэтью склонялся к мысли, что эти двое так устали от своих ролей любящих супругов, что готовы головы друг другу поотрывать. Или хотя бы уколоть ниже пояса. В общем, не удивительно, что у этих липовых голубков отдельные кровати. Единственным огнем в этом доме был тот, что зажгли взорвавшиеся бомбы.
Но сейчас, когда Мэтью заставил себя подняться по лестнице — и никто явно не собирался ему помогать, — он ощутил, как рука Арии Чилени погладила его по ягодице, и подумал, что некоторые дымоходы здесь очень сильно нуждаются в прочистке.
Когда Берри и Зед поднялись на борт, солнце уже окрасило светло-серым небо на востоке. Пленников быстро увели под палубу, не дав ни единого шанса что-нибудь сказать Мэтью или что-либо от него услышать. Сирки скользнул за ними, все еще в растрепанной чалме и в одежде, измазанной прибрежной грязью и устричным мусором. Обе лодки подняли наверх матросы, выглядевшие жестче булыжников на нью-йоркских мостовых. Хотя Мэтью не был знатоком морских судов, он решил, что «Ночную летунью» можно считать бригантиной: две мачты, на фок-мачте паруса прямые, на грот-мачте косые. Быстроходное с виду судно, низко сидящее, и экипаж его казался весьма расторопным. Послышались резкие команды, «Летунья» повернулась, ловя ветер. Он наполнил паруса, и зашипели брызги от налетающих на корпус волн.
Мэтью стоял в свете разгорающегося дня возле релинга штирборта, и вдруг почувствовал, как его тронули за руку. Он обернулся — на него смотрела, прищурившись, мадам Чилени.
— Я должна показать вам вашу каюту. С капитаном Фалько вы увидитесь позже, а сейчас вам будет подан завтрак и большой бокал вина, чтобы лучше спалось.
— Вина с зельем? — спросил Мэтью.
— Вы желали бы?
Он чуть не сказал «да». Может, и сказал бы, если бы успел подумать. Мэтью слишком устал, чтобы заснуть по собственной воле. Да и кто бы заснул, если бы его пригласили пересечь Атлантику, чтобы стать у профессора Фелла «всадником авангарда»?