Академия аномалий. Факультет паранормальной журналистики (СИ)

В следующую минуту я уже спала, утомленная событиями предыдущих дней.
Просыпаться было лениво. Я так устала от всех треволнений, от тайн и быстро меняющихся событий, что хотелось остаться в этой мягкой постели под мужским боком как минимум до обеда.
Стоп!
Под мужским боком?!
Я распахнула глаза и убедилась в том, что ощущения не врали. Рядом со мной вольготно разместился Демид. Полотенце давно сползло и затерялась в дебрях сбитого покрывала. Одна нога была закинута на мои колени, а рука обнимала за талию. Носом парень сопел куда-то мне в ребра. И ладно бы, бывает.
  
Но он же голый! Хорошо хотя бы я одета.
Боясь разбудить его, я застыла и даже перестала дышать. Как выпутаться из его объятий?! Попытка отползти и скинуть наглые конечности не увенчалась успехом. Наоборот, меня притянули еще ближе и обхватили крепче.
— Заноза ты в заднице, — сонно пробормотал молодой человек. — Даже поспать не даешь спокойно.
— А ты отпусти, и спи, сколько влезет!
— Ну уж нет. Ты вообще-то мне кое-что должна. Поцелуй.
Вот наглость!
— Но не в таком же виде.
— Да, ты права. Надо уравнять нас в возможностях.
И с этими словами парень потянулся к застежке моих джинсов.
— Что ты творишь?! — я шлепнула его по руке, и мою кисть он тут же удержал в своей, заведя поверх головы и прижав к подушке.
Вторая моя рука оказалась прижата вдоль туловища, так как Демид бесцеремонно навис надо мной, вдавливая в матрас всем телом.
— Должок.
— Но…
— Если не хочешь раздеваться, целуй так.
— Что?
— Таким было условие сделки. Ты. Целуешь. Меня. Сама.
Да, было. И да, я могла послать его с диктаторскими замашками подальше. Но… я сама хотела этого поцелуя. Одна мысль о прикосновении к его губам вызывала трепет в животе и прилив жара к лицу.
Я глубоко вдохнула и на выдохе пробормотала, одновременно приближаясь к нему лицом:
— Я не очень умею.
Прижалась к его губам, ощущая их тепло и приятную сухость.
Он на миг оторвался и напомнил:
— Договор был на глубокий поцелуй.
— Да помню я! Дем, заткнись просто, ладно?
Я еще возмущенно подышала и снова прильнула губами к губам, только на этот раз чуть приоткрыла их, ощущая прикосновение намного острее. Его губы оказались расслабленны, хотя вжатое в меня тело ощущалось напряженным. Я попробовала углубить поцелуй, не ощутила преграды и затормозила. Ну не умею я быть активной в поцелуях.
Демид, кажется, это осознал и прекратил мои мучения… переняв инициативу и углубляя взаимодействие.
Он был умел, напорист, но одновременно нежен. На этот раз поцелуй оказался не жестким, а изучающим. Я снова ощутила прилив нежности, как несколькими часами ранее. Захотелось зарыться пальцами в его волосы, помассировать шею, опуститься руками ниже по спине.
— Так, стоп! — Вдруг прервал творящееся безумие Демид. — Я собирался тебя накормить, а не в постель уложить.
Он тяжело дышал, даже зажмурился и потряс головой, чтобы прийти в себя.
— Это было еще вчера, — упрекнула я, трясущимися руками поправляя одежду. — Пришлось разорить твой холодильник, чтобы не умереть с голоду.
— Прости, — повинился парень. — Я сам не понимаю, что на меня вчера нашло. Такая слабость, совершенно для меня не характерная.
Он встал, прикрывая бедра полотенцем, и прошел к шкафу с одеждой. Открыл дверцу, и в просвете между полом и дверцей я увидела, как на его ступни шлепнулось полотенце. Сама не зная чего, смутилась. Он же не при мне одевается! Но сама мысль об этом заставила покраснеть.
— Пойду посмотрю, живы ли бутерброды, — я выскользнула на кухню.
Оказалось, что живы. Правда, сыр подсох, но я реабилитировала их при помощи микроволновки. Получились горячие бутерброды. Успела соорудить еще и глазунью, когда Демид, одетый в джинсы и футболку, появился в дверях.
— И? — спросила я, когда мы устроились за столом.
— Что и? — Парень с аппетитом уплетал яичницу, закусывая бутербродами. Ел он жадно, словно голодал минимум сутки.
— Что дальше будем делать? Вчерашние планы на вечер сорвались.
— А ты хочешь повторить? — он уставился прямо мне в глаза.
Я смутилась.
— Мне показалось, что ты… — Не знала, как подобрать слова, чтобы не выглядеть дурочкой, принимающей желаемое за действительное.
— Что я… — полувопросительно повторил Дем.
Я решилась продолжить:
— Что ты собирался за мной ухаживать.
С этими словами я решилась поднять на него глаза и столкнулась с потемневшим взглядом.
— Тебе не показалось, — ответил он серьезно, а мое сердце радостно подпрыгнуло, разгоняя кровь, от чего я покраснела еще сильней. — У нас с самого начала все пошло не так. Хотя ты понравилась сразу. По крайней мере, внешне. Я не хотел, чтобы ты оказалась в этой академии, потому что это не самое безопасное место для девушки.
— А теперь?
— А теперь я тоже от этого не в восторге, но вижу, что ты на своем месте. С твоей активностью — иногда чрезмерной — ты сможешь преуспеть. Может, даже в АУПС найдешь работу.
— Но тебе это не нравится, так? — чуть с вызовом уточнила я.
— Так, — снова спокойно согласился парень. — Но мое мнение в данном случае не имеет значения. Настя, я понял, что повел себя неправильно, пытаясь лишить тебя возможности выбора. Кстати, тем самым я и себя лишил возможности начать с тобой отношения, о чем жалел. Но потом все пошло не так. И ты вспомнила. И, кажется, возненавидела меня.
Я покачала головой:
— Не возненавидела. Я злилась, конечно, но не ненавидела. Просто это чувство позволяло бороться с другим. Ты же… ты тоже для меня привлекателен. А злиться было проще, чем признать, что такой спесивый, высокомерный, наглый…
— Спасибо за комплименты. Но ты тоже не ромашка. Скорее, колючий кактус, — со смехом прервал меня Демид.
Я сперва надулась, но тут же тоже прыснула. Какое-то время мы с ним посмеивались и заканчивали завтрак. Затем надо было возвращаться в академию. Перед выходом из квартиры Демид взял меня за руки:
— То есть ты не против, если я стану за тобой ухаживать?
— Если не собираешься больше стирать память…
— На тебя же это не действует.
— Вот именно! И я не против.
Парень улыбнулся и склонился, чтобы поцеловать в щеку. В этот миг в нем что-то изменилось. Я ощутила, как напряглись руки, сживавшие мои ладони, услышала резкий вдох где-то в районе шеи. А затем еще один, еще ближе.
Что-то его поведение мне напоминало, но я не могла ухватить мысль. Что-то явно было не так.
— Дем, ты в порядке?
Он вздрогнул и отстранился. Посмотрел на меня слегка замутненным взглядом.
— Нет, не совсем. Я странно себя чувствую. Надо вернуться к Флемингу, — решительно ответил он.
Мы спустились во двор, но там нас ожидал сюрприз.
Откуда ни возьмись вынырнула Вика и устремилась к нам. Окинув меня презрительным взглядом, она в своей манере повисла на руке Демида:
— Дем, очень нужна твоя помощь!
— Ты что здесь делаешь? — поморщился он, но освободиться от цепких рук Виктории оказалось непросто.
— Я и хочу как раз рассказать! Наедине.
— Ладно. Настя, подожди меня в машине, — он отдал мне ключ.
К автомобилю я подходила со странным чувством. Что-то не давало покоя. Неужели, ревность? Откуда Вика знает адрес Дема? Уже была тут?
Нет, мне мешает сосредоточиться что-то другое. Мысль, зародившаяся ранее, когда Дем начал меня обнюхивать, вдруг оформилась и стала четкой и ясной.
— Не может быть, — пробормотала я себе под нос, залезая на переднее пассажирское сиденье. — Ему же не могли тоже вводить препарат? И тем более, при чем тут Вика?
В этот момент мою шею сзади обхватила сильная рука, а смутно знакомый голос произнес прямо в ухо:
  
— А вот тут ты ошибаешься. Очень жаль, что оказалась не в том месте и не в то время.
В шею воткнулась игла. Последнее, что я увидела, уплывая в темноту, это как к куратору со спины подскакивают двое неизвестных и делают укол.