Мои палачи (СИ

В баре за стойкой никого нет.
И столики пустые, кроме углового. Там пьют кофе два самовлюбленных типа, которых я видеть не могу, и поддавшись порыву, я отступаю, но все же беру себя в руки. Не бегать ведь мне от них. Что они мне сделают.
Денис сидит лицом ко входу. Его губы складываются в блуждающую улыбку, и Макс с любопытством оборачивается. Быстрым взглядом оценивает короткое легкое платье, открытые ноги, грудь, в лицо не смотрит, и ухмыляется.
У нас в сценарии много этапов, а у меня несколько костюмов под них, и я выгляжу легкомысленно, но это ни разу не повод настолько беспардонно пялиться на жену партнера. Усилием гашу злость, завтра же с утра выскажу Артуру все, что думаю про его вкрай оборзевших компаньонов. Делаю вид, что не обратила внимания, равняюсь с их столиком, киваю на стойку.
— А где бармен? У нас здесь, — сверяюсь с часами, — через десять минут конкурс.
Они меня игнорируют, обсуждают компьютеры. На столе вибрирует телефон. Макс встает, придерживает трубку плечом, и, как куклу, приподняв, двигает меня с дороги.
Оглядываюсь, он отходит к стойке. По-хозяйски перегибается через нее и достает бутылку с коньяком.
— Не пойму, где бармен, — повторяю. — Я ему вчера не позвонила, вдруг он про нас забыл?
Денис делает очередной глоток и морщится. Ему мало сахара, он тянется к белой порционной упаковке. Опережаю, выхватываю пакетик у него из-под носа.
— Положи на место, — тут же реагирует он.
— А не положу, что будет?
— Не знаю, я где твой бармен, Юля, — он устало трет лоб, — поссать, наверное, вышел.
— А сразу нельзя было сказать?
— А я разве твой секретарь, докладываться? Своей работы по горло. Верни сахар и уматывай.
Пораженно хмыкаю. Швыряю в него пакетик. Он поднимает глаза, я замираю. Его хищный оскал нагоняет на меня дрожь, делаю шаг назад.
Денис усмехается. Ловит запястье, удерживает меня на месте. Рассматривает коричневый ремешок часов, и не поворачивая головы, словно и не мне, говорит:
— Ты зря здесь крутишься, Юля, ещё и в таком виде, я ведь не железный. У тебя есть тридцать секунд, чтобы убраться, — руку мою не отпускает, в его горячие пальцы, по нарастающей, бьется мой пульс.
— Денис, ты мне угрожаешь что ли? — изгибаю бровь.
— Нет. Просто советую уйти.
— Или?
— Макс! — зовет он, откидываясь на стуле. Крепче сжимает мою руку, — или я щас задеру тебе юбку, и мы во всех позах отымеем тебя на этом столе.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 5
— Горько! — орет чей-то пьяный друг.
Жених и невеста послушно целуются.
У ЗАГСа несколько пар, а из-за меня мы опоздали, на наше время прошла другая пара, и теперь мы ждем, когда они выйдут. Рядом парк, там фотоссесия — упитанный жених нарезает круги по аллеям, невеста носится за ним.
Смотрю на часы. Высматриваю машину Артура, он поехал за цветами, и мы разминулись. Заскакиваю в ЗАГС к нашим, проверить очередь, а когда снова выхожу на крыльцо, сталкиваюсь с мужем.
— Какого черта? — удерживаю его за пиджак. Откладывать на завтра больше невозможно, я, как дьявол зла. — Вчера весь день твои братья, друзья, коллеги непонятно на что мне намекали. А полтора часа назад, в баре, Денис обещал меня на столе разложить.
— Разложил? — спокойно интересуется он. Лезет в карман за сигаретами. Выщелкивает одну, сует в рот. Прикуривает, оглядывается по сторонам. Машет кому-то. Ему, словно, вообще, плевать на меня. Словно у него девочка на улице попросила зажигалку.
— Разложил, — киваю. — Я так орала, когда он меня трахал. Но я хотела сразу двоих. Тогда к нам присоединился Макс. И когда он затолкал свой член мне в глотку…
Не успеваю договорить, Артур хватает меня за шею, зажатой в пальцах сигаретой обжигает кожу, вскрикиваю. Он таранит мной стайку щебечущих девушек с бокалами, они с визгом расступаются, букет в его руках разлетается по бетону, дорожкой из роз до стены, в которую он меня впечатывает. Задыхаюсь и раздираю ногтями его кисть, секунды идут, его взгляд, как в дымовой завесе, мутный, сплошная серая поволока, разъедает мое лицо.
— Эй, эй, полегче, — чьи-то пальцы пытаются убрать с моей шеи его руку. Артур на секунду сдавливает сильнее, будто сомневается, от чего я едва не валюсь с каблуков, и резко ослабляет, скользит по телу мне на талию.
Закрываюсь ладонью, сквозь кашель слышу, как он говорит:
— Все в порядке, это моя жена.
— Вы не дома на кухне, тут у людей свадьбы.
Через плечо Артура кошусь на парня, незнакомый, он неодобрительно качает головой и отходит, на крыльце только мы трое, остальных ветром сдуло, куча народу у ступенек, все они смолкли и смотрят на нас.
Артур поворачивается. Я стою между ним и стеной, опираюсь на перила и жалею, что ляпнула эту дурь, никогда не видела мужа таким неуправляемым, и страх тугими сгустками наполняет кровь.
— В баре нужно было провести конкурс, я сходила за охранником и вернулась, — говорю хрипло. — И твоих озабоченных партнеров там уже не было. Никто меня не трогал, но, я так поняла, могли. Это не похоже на шутку.
Он курит, стряхивает пелел нам под ноги. Помолчав, говорит:
— Ты сама виновата. Я не знаю, что делать, Юль, может, нам развестись?
— Развестись? — тупо повторяю странное слово. Для которого абсолютно никаких причин нет. — Случилось-то что?
— Перестань, — Артур морщится.
Смотрю на его сигарету. Я бросила курить полгода назад, старалась вести здоровый образ жизни, хотела детей. Наши с мужем желания, оказалось, расходятся.
— У тебя есть другая? — закусываю губу.
Он искривляет лицо в неестественной усмешке, и напрочь убивает мое желание расспрашивать. Ему надо остыть, с ним что-то не в порядке.
А мне покурить.
Молчу, беру его руку, тяну к себе, из его пальцев затягиваюсь сигаретой. Он, разом очнувшись, отбрасывает ее в сторону, не дает мне выпустить дым, прижимается к моим губам. Пальцами зарывается в волосы и давит на затылок.
— Артур, — выворачиваюсь.
Он сжимает мой подбородок, лишая возможности закрыть рот, своим телом впечатывает в стену, чувствую вкус крови из ранки, которую он разодрал и как пульсирует шея в местах его хватки, в его твердых напряженных мышцах нарастает дрожь, его сердце, как сумасшедшее, долбится мне в грудь. Ощущаю, что он хочет меня. Не как супругу, с которой осточертел секс и скоро развод, а яростно, слепо, болезненно, и не понимаю, зачем он это сказал. Когда, он как дикарь, заводится с полоборота — не может быть третьих, не может быть проституток в сауне с друзьями.
Зачем развод. Может, он пьяный?
Артур резко отрывается. Тяжело дышит, смотрит, как я рывками ловлю воздух, изучает мое лицо и собирается что-то сказать, но сбоку от нас звучит истеричный вопль Олли:
— Юля! Регистрация! Нет, какова свидетельница, ты хочешь свадьбу сорвать?
Выскальзываю из его рук, переступаю порог и на ходу отбрасываю за спину растрепанные волосы, наверное, со стороны выгляжу так, словно только что валялась в кровати, и не одна, отлично же я буду смотреться на фото, ага.
Быстрей бы вечер, там будет ведущий, и я перестану так напрягаться.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 6
Конкурсы — зло. Коньячные шахматы, искатели сокровищ, слепой бармен — везде пьют.
Кажется, я переборщила. Обмахиваюсь папкой и цежу черный кофе. Качаюсь на стуле, закидываю ноги на стол.
Это мой кабинет, в ресторан приехали буквально час назад. Неожиданно испортилась погода, началась гроза и ветер загнал всю пыль в наш шатёр, но повезло, у боссов на вечер оказался свободен шикарный банкетный зал, и свадьба сильно не пострадала.
— Допила? — Марина забирает мою кружку. Плещет в неё текилу из похожей на большой флакон духов бутылки "Гран Патрон". Пьет. Её каштановые волосы в высокой прическе почти не растрепались, на элегантном платье в пастельных тонах ни складки, ни пятнышка. Она жена Алана, старше нас с Настей, но мы все равно дружим. Мы носим одну фамилию, мы любим братьев Морозовых, мы терпим каждую пятницу их надоедливую маму — у нас много общего.