«Битлз» in the USSR, или Иное небо

Все попрощались с «машинистами», договорились поддерживать контакт и, чем черт не шутит, устроить как-нибудь еще один, но уже полновесный, совместный концерт или даже сейшн. Моисей Миронович ушел их провожать, остальные стали решать, что делать дальше.
– В отель тоже что-то не хочется, – сказал Джон. – Сна ни в одном глазу. У меня всегда так после выступления.
– Ну а куда мы можем пойти? – прикинул Алексей. – Ночных клубов у нас нет, в ресторан, как я понял, вы не хотите.
– Может, пойти просто к кому-нибудь в гости? – предложил Юлий.
– А не поздно? – засомневался Женя.
– Поздновато, конечно, – согласился Юлий. – Но это же «Битлз». Привели бы их ко мне хоть в четыре утра, я бы все равно был на седьмом небе. Только у меня родни полон дом.
Вернулся Мучник.
– Вы не представляете! Я был уверен, что толпа уже разошлась, а они до сих пор стоят возле служебного входа.
– Представляем, – скромно отозвался Пол.
– «Машину времени» пришлось тайком вывести через главный, он уже давно закрыт, и там никого. И с вами так же поступим. Кстати, давайте просто прогуляемся, что ли? Сейчас не холодно, у нас здесь возле дворца ледовый городок открылся, туда можем зайти. Горки, дети…
– Мне нравится, – сказал Джон.
– Я тоже не против, – согласился Пол. Джордж кивнул.
– Я придумал, куда мы пойдем потом, – сказал Юлий. – Погуляем и к моему хорошему знакомому двинем, он интереснейший человек, весь в творчестве, настоящий художник. И философ, и ученый…
– Это кто ж такой? – спросил Мучник. – Пока вы не сказали, что философ и ученый, я думал про Усова…
– Нет, я про Виктора Колупаева.
– А, это который фантаст? Много о нем слышал, но не знаком.
– Он живет в соседнем доме, прямо рядом с дворцом, и двери для друзей у него открыты всегда. Только представьте, – стал рекламировать Юлий своего друга «битлам», – этот человек работал с дельфинами и умеет с ними разговаривать… Он пишет как Рэй Бредбери, а как ученый занимается вопросами времени и пространства. Он знает буквально все.
– Очень интересно, – кивнул Джордж. – Стоит поговорить.
– Решено! – обрадовался Мучник. – Я вывожу вас к ледовому городку, а потом Юлий ведет вас к Колупаеву. А мы с Ринго поедем провожать Полину Витальевну, время уже поджимает. Алексей, теперь вся языковая нагрузка на вас, справитесь?
– Попробую, – ответил тот с легким сомнением. – А вы мне… бумажку дадите потом для института, мол, осуществлял обслуживание ансамбля «Битлз» в качестве переводчика. Мне это за практику зачли бы…
– Дадим, дадим. И еще привлекать будем. На обоюдовыгодных началах. Будешь в городе ведущим переводчиком по «звездам».
– Мозес, ты коммунист? – неожиданно спросил Джон, натягивая пальто.
– Конечно, – подтвердил Моисей Миронович. – А что?
– Я всегда говорил, что коммунисты – хорошие люди.
– Ну-у… – замялся директор. – Я бы не был так категоричен. Но в основном, да… Если это коммунисты, а не просто члены партии.
– Так бывает?
– Сплошь и рядом, к сожалению.
– Давайте гитару захватим, – предложил Юлий, беря кофр Пола с акустикой.
– Мы что, будем играть? – скривился Пол.
– Да нет… Но привести в гости «Битлз» и без гитары… Даже если своя есть, она не под левшу будет.
– Бери, – махнул рукой Пол. – Но таскать сам будешь.
– Без гитары в гости еще можно, а вот без этого – никак, – сказал Мучник, протягивая Юлию бутылку кубинского рома. – Засунь туда же, в футляр.
Они прошли по длинным пустым коридорам, гулким лестницам, вышли через большие двери на темную площадь и тут же услышали ребячий гомон. Из динамика-колокола задорно пел про ледяной потолок и дверь скрипучую Эдуард Хиль, а прямо перед ними мигала разноцветными лампочками большая елка. Возле нее возвышалась гигантская горка в виде головы Деда Мороза, изо рта которого, по бороде, с веселым смехом и визгом скатывались на дощечках дети и взрослые.
Юлий, Алексей и Женя тут же забрались на горку и с гиканьем понеслись вниз, отталкиваясь для скорости руками. Ринго, которому Юлий в здоровую руку сунул кофр, с завистью наблюдал за ними.
 
– Может, я тоже, осторожненько, – начал он упрашивать друзей заискивающим тоном. – Не падает же бомба в одну воронку.
– Не вздумай даже, – отрезал Джон. – Ты через неделю должен сесть за барабаны. Юджин, при всем уважении, и не в обиду ему, не может с нами всю дорогу гастролировать, ты – часть «Битлз», а не он.
Тут стоящая рядом полная мама наклонилась и что-то шепнула своей дочери. Маленькая, укутанная, как колобок, девочка обернулась к Ринго и протянула ему свою дощечку.
– Дядя, на, прокатись один разок, – сказала она, нахмурив бровки.
Ринго прослезился, поставив перед девочкой гитару Пола, сказал: «change»*, галантно выхватил из ее рук дощечку, ринулся к горке и вскоре, гордо подняв над головой загипсованную руку, промчался мимо «битлов». Те не выдержали и тоже кинулись к ледяным ступенькам. [* Обмен (англ.).]
С Пола слетела меховая шапка, по ней проехался Джордж, затормозил руками, пытаясь ее схватить, сзади в него со всего размаху врезался Джон, крича «Па-аберегись!». Раскрасневшиеся и счастливые они вернулись к Моисею Мироновичу, который с умилением смотрел на них, как курица-мать на расшалившихся цыплят.
– Ну, прямо, «Хелп» какой-то, – ухмыльнулся Джордж, который съехал с горки на животе.
Полина посмотрела на часы.
– Да-да, Полина Витальевна, – кивнул директор, – нам пора, я знаю.
Стали прощаться. Это оказалось не таким быстрым делом. Сперва Пол, Джон и Джордж по очереди обнимали девушку и делали это несколько дольше, чем требовали приличия. Но когда после Джорджа ее по второму кругу стал обнимать Пол, Ринго возмутился:
– Эй-эй, хватит уже! – и повлек Полину за руку вслед за Моисеем Мироновичем.
«Битлы» двинулись обратно к горке и нос к носу столкнулись с только что съехавшими Юлием, Алексеем и Женей.
– А где Поля?! – воскликнул последний. – Неужели…
– Укатила, – подтвердил Джон.
– Вот черт! А мы хотели обнять ее на прощанье!
– Не переживайте, – сказал Джордж. – Мы это сделали и за вас.
7
Они зашли в подъезд и поднялись к лифту. Юлий нажал на кнопку. Раздались лязг и вой. Грохоча на стыках этажей, спустилась кабина, и вся компания втиснулась внутрь. Пахло кошками и собаками. Кнопка нужного, шестого этажа была прожжена сигаретой – впрочем, как и остальные. Но она сработала.
– Застрянем, не застрянем? – спросил сам себя Женя и пояснил остальным: – Тут написано, «до четырех человек».
– Так какого же дьявола… – начал Джон, но лифт, надсадно хрустнув, остановился, и двери разъехались в стороны.
– Не застряли, – констатировал Женя, и они вышли на тесной лестничной клетке, стены которой были изрисованы непристойностями и исписаны пубертатными мудростями.
– Это тоже Россия, – кивнул Алексей, заметив брезгливый взгляд Пола.
– Похоже на Гарлем, – заметил Джон. – Но ведь у вас тут нет негров…
– У нас все равны, – двусмысленно ответил Алексей. Дверь открыла дочь Виктора Колупаева, Ольга, миловидная
девушка с короткими темными волосами и строгими карими глазами, кажущимися из-за очков огромными. Из коридора выбежал, шлепая лапами, громадный рыжий вислоухий сеттер, узнал Юлия, радостно тявкнул, встав на задние лапы, положил ему передние на плечи и, чуть не опрокинув, облобызал.
С вопросительной интонацией девушка сказала: «Здравствуйте?» – и опасливо сделала шаг назад.
– Оля, не пугайся, – успокоил ее Юлий, – мы хорошие. Позови Виктора Дмитриевича.
Хозяин дома – фантаст, физик и философ Виктор Дмитриевич Колупаев – вышел сам. Произошел привычный ритуал обмена улыбками и рукопожатиями.
– «Битлз»? – поразился хозяин, когда Юлий объяснил, кто перед ним. – А они случайно не с неба спустились?
Выяснив, что так и есть, он, посмеиваясь в усы, сказал: