Анти-Горбачев 5 (СИ)

— Хорошо, пусть будет ОБНОН, — согласился Романов, — где-то рядом с ОБХСС будет располагаться. Еще что-нибудь можете предложить?
— Еще… — Власов запнулся на пару секунд, затем четко выложил пункты, — надо внедрять своих людей в цепочки транспортировки наркотиков, ну или вербовать кого-то оттуда, раз, надо искоренять посевы спорыньи, это основной компонент ЛСД, который варят в домашних условиях, два…
  
— Коноплю и мак тоже приплюсовать бы к этому списку, — бросил ремарку генсек.
— Хорошо, приплюсуем… ну и в-третьих — хорошо бы еще законодательство подправить, уж очень вегетарианские там статьи, касающиеся наркотиков… высшую меру, конечно, не стоит добавлять, но сроки и условия применения ужесточить было бы неплохо.
— Тоже согласен, — кивнул Романов, — давайте законы мы перекинем в соответствующие ведомства… я думаю, в ближайшее время этот вопрос решим… а все остальное вы берете на себя, разрабатываете подробную программу действий, скажем, на следующий год, потом вернемся к нашему разговору.
А сразу вслед за тем, как министр покинул кремлевский кабинет, секретарь неожиданно доложил, что аудиенцию просит секретарь Союза кинематографистов Лев Кулиджанов.
— И что ему надо? — уточнил генсек.
— Поговорить о текущих проблемах… — отозвался секретарь.
— Ну пусть заходит.
Лев Александрович, высокий и тучный мужчина в том же примерно возрасте, что и Романов, зашел, поздоровался и сел в кресло.
— Помню-помню ваше творчество — «Когда деревья были большими», «Синяя тетрадь», «Преступление и наказание».
— И «Карл Маркс, молодые годы», — тут же добавил тот.
— Правильно, и Карл Маркс тоже. Давненько я не занимался кинематографическими проблемами, — весело сообщил ему генсек, — рассказывайте, что у вас там наболело.
— Понимаете, в чем дело, Григорий Васильевич, — задушевно начал беседу режиссер, — советское кино это очень мощный инструмент нашей идеологии, так ведь?
Вопрос был риторическим, поэтому Романов на него не стал даже отвечать.
— А кроме того оно признано во всем мире, а также приносит весьма ощутимые деньги в союзный бюджет, верно?
— К чему вы клоните, Лев Александрович? — уточнил генсек, — знаете, такими разговорами вокруг да около я сыт по горло — каждый день на совещаниях выслушиваю по несколько часов. Давайте уже прямо и без обиняков…
— Хорошо, — ответно улыбнулся Кулиджанов, — давайте будем говорить прямо и без обиняков. Короче говоря, в текущий момент наше кино немного замедлило свое поступательное движение — если в 70-х годах каждый год выпускалось минимум по 5–10 шедевров, то в 80-х это количество снизилось до 1–2… ничего страшного в этом нет, обычные издержки роста, которые преодолеваются со временем. Однако проблема тут заключается в том, что наш Союз массово атакуют молодые его члены… глядя на общую ситуацию в стране, они хотят поднимать темы, которые ранее, скажем так, не афишировались…
— Например? — поднял брови Романов.
— Например, эротику и секс, — бухнул Кулиджанов, — а также подростковую преступность, некоторые трения в межнациональных отношениях и критику власти по самым разным поводам.
— В самом деле? — усмехнулся Романов, — молодежь хочет секса и эротики?
  
Глава 9
 
— Ай-яй-яй, какая неожиданность, — закончил свою мысль он, — кто бы мог подумать…
— Раньше эти темы в нашем обществе были довольно строго табуированы, Григорий Васильевич, — отвечал ему режиссер, — но сейчас благодаря вашей деятельности многое же меняется… вот и приносят на Мосфильм, например, такие сценарии.
И он вытащил из папки с тесемочками пару листочков, заполненных убористым шрифтом.
— Интересно, что сейчас молодежь в сценариях пишет, — заинтересовался генсек, — расскажите в общих чертах.
— Вот номер один в списке… рабочее название «Маленькая Вера».
— Уже интересно — почему Вера и отчего она маленькая?
— Ну тут довольно обычная история одной рабочей семьи из маленького города, отец сильно пьющий, дочь Вера непутевая, есть даже какой-никакой конфликт — дать показания на отца, он порезал зятя, тогда его посадят, а если не дать, то он продолжит дебоширить…
— Ну и что же тут такого сексуального? — спросил Романов.
— В сценарий включена очень откровенная сцена между Верой и ее молодым человеком…
— Тааак, — почесал в затылке генсек, — ну когда-нибудь это должно было случиться, перенос сцен секса на экран — в Голливуде, насколько я знаю, редкий фильм обходится без этого. Так что не вижу ничего страшного… следующий пункт в вашем списке какой?
— С условным названием «Фанат», Григорий Васильевич…
— Это болельщиков Спартака так называют, кажется?
— Не только Спартака, а вообще всех болельщиков, — поправил его Кулиджанов, — которые болеют, мягко говоря, за рамками приличия… слышали, наверно — ходят толпами до и после матчей, избивают таких же фанатов, болеющих за другие команды и так далее… но здесь за основу взят не футбол, а боевое искусство, каратэ, может, слышали?
— Ну как же не слышать — Талгат Нигматуллин в фильме «Пираты 20 века» дрался этим стилем… но его же запретили после Олимпиады?
— Все верно, все верно, — побарабанил пальцами по столу Кулиджанов, — однако время идет, нравы смягчаются, официально секций каратэ пока нет, но в полуподпольном виде их достаточно много расплодилось.
— И что же там этот фанат каратэ делает?
— Дерется, что же еще… сделано по образу и подобию так называемых гонконгских боевиков — слышали, наверно?
— Да, конечно — Брюс Ли, Джеки Чан, — отозвался генсек. — На редкость глупые фильмы, кстати, почти без сюжета, одни драки.
— Однако спросом у аудитории этот формат пользуется — вот наша молодежь и решили адаптировать, так сказать, гонконгское кино под отечественные реалии. Но какой-никакой сюжет тут все же имеется… история личностного роста простого парня из глубинки, который посредством поединков или просто драк пробивается к солнцу.
— Да в общем и целом неплохой сюжет, — одобрительно кивнул головой Романов. — Я бы не возражал, пусть снимают… только без излишней жестокости хорошо бы. Еще что-нибудь у вас имеется?
— Да, — глубоко вздохнул Кулиджанов, — есть еще один пунктик… касается видеокассет и видеопроката…
— Так-так-так, — оживился генсек, — и что у вас по этому пункту наболело?
— Так ведь пошло это дело в широкие народные массы, Григорий Васильевич, — горестно сообщил Кулиджанов, — пока полуподпольными путями, на дому просматривают, но как я слышал, обсуждается возможность легализации видеосалонов, верно?
— Действительно, был недавно такой проект, даже на Политбюро его немного обсудили.
— И к чему пришло обсуждение? — живо заинтересовался режиссер.
— Решили продолжать обсуждение, — усмехнулся Романов, — мнения разделились. Но у вас, как я вижу, свое мнение на этот счет имеется — озвучьте пожалуйста.
— Охотно, — откинулся в кресле Кулиджанов, — мое мнение такое — полностью запрещать неправильно, но какими-то рамками оградить следует… ведь если эти так называемые видеосалоны будут открывать на каждом углу, это во-первых будет означать совсем уж бесконтрольную экспансию иностранных фильмов к нам, а там ведь самые разные темы затрагиваются…
— А во-вторых что?
— Во-вторых, Григорий Васильевич, — бухнул режиссер, — это будет означать сначала смерть наших кинотеатров, ведь видеосалоны их просто вытеснят, а на втором этапе и скоропостижную кончину советского кинематографа…
— И почему же наш кинематограф должен скончаться?
— Голливуд я бы сравнил с конвейером по производству кино, поданной в яркой и привлекательной оболочке, тогда как наш кинематограф это ручная сборка… да, иногда получается более качественный продукт, но открытой конкуренции явно не выдержит. Это еще Генри Форд доказал на своем детройтском заводе…
  
— Сравнение убедительное, — не смог не признать Романов, — а какие конкретно ограничения западной кинопродукции вы имеете в виду?