Освобожденная инопланетным воином (ЛП)

Я так рассеяна, что едва могу работать, а крохотная, зарождающаяся надежда чуть ли не хуже депрессии, которая преследует меня уже несколько дней.
Я фыркаю.
— Ты жалкая, — шепчу я, яростно растирая пасту, пока она не стала ближе к жидкости, чем к гладкой мази, которой она должна была стать.
— Что это было, дитя?
Я подпрыгиваю, понимая, что рядом работает Мони. Я даже не заметила, что я была не одна на рабочем месте.
— Ничего.
Мони смотрит на меня.
— Знаешь, иногда страх перед повторением истории может вселить страх перед риском. Ты можешь потерять больше, чем когда-либо могла бы представить, если боишься рисковать своим сердцем.
Я моргаю, чтобы сдержать слезы.
— Я не хочу об этом говорить.
Она наклонила голову в ожидании, и я наконец вздыхаю, отталкивая мазь.
— Моя любовь к Тагизу причиняет боль, Мони. Я всегда думала, что любовь нежна. Но эта любовь жестока и подла. Она окутана ревностью, и это заставляет меня чувствовать себя ничтожной.
— Это любовь заставляет тебя чувствовать ничтожность? Или это твои мысли о любви?
Я нахмурилась. У Мони есть способность переворачивать мои мысли и заставлять зазвучать их как мудрость. Я естественно попалась на крючок.
Она улыбнулась мне, будто прочла мои мысли.
— Неужели ты лишишь себя любви из-за того, что она не даёт то, чего ты ожидала? Потому что она не идеальна? Проведешь ли ты свою жизнь, жалея, что не боролась немного усерднее?
Слёзы наворачиваются, и Мони взяла меня за руку и отвела в тихое место в задней части кради.
Она цокает, вытирая мои щёки.
— Иди отдохни, Зои. Ты выглядишь устало.
Я вздыхаю. Если Мони сказала — уволена, значит уволена. Киваю, собираю свою аптечку, которую пополнила необходимыми вещами, и выхожу из кради. Хотя я не иду отдыхать. Я жажду наказания, потому направляюсь к тренировочной арене, отчаянно желая увидеть воина, который заставляет моё сердце биться, как барабан, даже когда он делает мне больно.
Я смотрю, как он тренируется, стараясь оставаться вне его поля зрения. В какой-то момент он, кажется, чувствует, что я наблюдаю за ним, потому что его голова бешено вертится, его глаза исследуют толпу, собравшуюся вокруг тренировочной арены. Но я склоняю голову, пока Терекс снова не переводит его внимание на себя. А я поспешила обратно к своему кради, где я свернулась в своих мехах с Гарри.
Тагиз
Моя рука начала жечь, когда я сорвал яркие цветы в большой букет. Я хмурюсь, но пожимаю плечами и беру ещё несколько. Всё болит, когда дело касается моей маленькой целительницы. Почему цветы, которые я собираю для неё, должны быть иными?
Сорвать цветы предложила Бет. Она сказала, что на Земле самцы дарят своим самкам цветы по особым случаям. Она важно покивала и также посоветовала мне, что это отличный вариант, для кобелей, которых держат во френд-зоне.
Что бы это ни значило.
Я понимаю, почему Зои нравится быть здесь, в одиночестве в лесу. Я хочу покончить с угрозой, которую представляют дохоллы, чтобы она снова могла свободно собирать свои растения и травы в одиночку.
Хотя, если я смогу убедить её стать моей, возможно, она позволит мне иногда ходить с ней.
Я нашёл Зои в кради целителей. Я улыбаюсь ей, преподнеся цветы, но моя улыбка исчезает, когда Мони начала задыхаться от шока.
Зои тоже не улыбается.
— О, Тагиз. Что ты наделал?
Это не та реакция, которую я ожидал.
— Эти цветы для тебя. Они и близко не соответствуют твоей красоте, но цвет напоминает мне твои глаза.
Она прикусила губу и, как ни странно, выглядела не довольной. Она выглядит… обеспокоенной. Я неправильно понял Бет? Этот ритуал совершают не так?
— Ладно, Ромео, — наконец вздыхает она, беря большую миску. — Мне нужно, чтобы ты бросил сюда цветы.
Я подчиняюсь, нахмурив брови. Тут я понимаю, что моя рука всё ещё горит.
Зои вздыхает.
— Мони, ты можешь…
— Да, дитя.
Мони суетится, когда Зои жестом просит меня протянуть руку. Они поливают её водой, и руки Зои нежно исследуют её.
 
Жжение усиливается, на моей коже появляются красные волдыри.
— Этот цветок ядовит, — говорит Зои, глядя на меня из-под густых ресниц. Моё сердце замирает, когда я смотрю на её красивое лицо. Я выбрал не тот цветок, но боль стоит того, чтобы снова быть так близко к ней. Я хочу захватить её губы своими, притянуть её к себе и…
— Кхм. — Мони снова вышла вперёд, протягивая Зои бальзам, который она смешала. Я морщу нос от зловония, и Зои смеётся музыкальным смехом.
— Да, — говорит она. — Воняет. Но это единственное, что облегчит боль.
Она осторожно намазывает жирную мазь на мою ладонь.
— Боюсь, её нужно перевязать. Разве ты не заметил, что она заболела?
Я пожимаю плечами.
— Цветы напомнили мне твои глаза, — снова сказал я.
Она вздыхает.
— Я удивлена, что ты не знал о яде в цветах. Вы, ребята, всегда охотитесь в лесу. — Её глаза сужаются, и я киваю.
— Мы знаем, какие ягоды нельзя есть, какие орехи лучше оставить в покое и какие фрукты могут вызвать у нас проблемы с желудком. Большинство воинов не обращают внимания на растения и цветы.
Её губы дергаются.
— Ты не сможешь использовать эту руку в течение нескольких дней.
Это не рука для владения мечом. Я всё ещё смогу защищать тебя.
Крошечный румянец целует её щеки, и я наблюдаю, очарованный цветом её нежной кожи.
— Тагиз… тебе не следует заниматься такими вещами. Мы уже порвали.
— Порвали? — Я хмурюсь. — Ничего не порвано, маленькая целительница.
Она снова вздыхает.
— Да, мы порвали.
— Этим вечером Малис и Герик должны спариться.
Её глаза встречаются с моими, на лице отобразился шок.
— Тагиз…
Зои
После того, как Тагиз обжёг руку цветком ксури, он, кажется, обрёл ещё больше решимости поговорить со мной. Малис действительно спарилась со своим воином и сияет от счастья, прогуливаясь по лагерю.
Тагиз каждый день оставляет мне подарки. Красивый камень, который, как он знает, мне понравится. Новый ошейник для Гарри. Острый нож взамен тупому, который я оставила в лесу. Крошечные, идеально вырезанные миски и коробочки для моих трав и цветов.
Люди начинают говорить, заключая пари, что он оставит для меня дальше. Не один воин предлагал мне «избавить его от страданий», а несколько из новеньких женщин предложили, если я не хочу его, они его заберут себе.
Они перестали предлагать это, когда я мимоходом упомянула, насколько хорошо я разбираюсь в ядах.
Я бы не стала их травить, конечно. Но стало известно, что я балансирую на грани безумия, и после этого большинство женщин занялись своими делами.
Только не мои друзья. Нет, они делают свои собственные ставки на нашу ситуацию и дают мне непрошенные советы со всех сторон.
Невада сказала мне заставить его ползать у моих ног. Элли посоветовала мне попросить у него прощения. Бет предложила мне хотя бы выговориться, и Айви сказала, что если ей нужно будет что-нибудь, она сделает что-нибудь, что бы попало в вечерние новости на Земле.
Тагиз также дал понять, что любой мужчина, который пойдет со мной в лес, встретится с ним на тренировочной арене.
Я позволяю ему идти со мной. Каждый день он спрашивает, поговорю ли я с ним.
Каждый день я говорю ему нет.
Меня убивает то, что я делаю это с ним. С нами. Но я потеряла себя, и теперь я снова нахожу себя.
С тех пор, как я приземлилась на Агроне, я была жертвой, пациенткой, целителем, убийцей, а теперь, кажется, и специалистом по ядам.
И всё это время я была влюблена в Тагиза, что едва могла видеть всё ясно. Не то чтобы мне нравилось видеть, как Тагиз умоляет меня обратить на него внимание; дело в том, что я пытаюсь понять, кто я — с ним и без него.
Но держаться подальше от него убивает меня, и слова Мони снова и снова звучат в моей голове.