Освобожденная инопланетным воином (ЛП)

Я не доверяю ему настолько, насколько могу, но в конечном итоге это решение Вивиан. И я чувствую себя намного лучше, зная, что Сарисса тоже остаётся.
Я смотрю на Сариссу, чьё лицо тщательно непроницаемо.
Почему этот парень так хочет нам помочь? Если он хочет Вивиан, помочь нам покинуть эту планету — то не сможет получить то, что он хочет.
— Значит, решено, — говорит Арикс, и я вздрагиваю от чистого триумфа в его глазах.
Тагиз
Зои ведёт себя тихо во время обратного пути через Большую воду. Очевидно, она недовольна тем, что покидает своих друзей.
— Они будут в безопасности, — говорю я, и она смотрит на меня, морщась, когда Хьюекса рвёт за борт лодки.
— Арикс пугает.
— Он определенно хочет Вивиан, но я не верю, что он причинит ей боль.
— Он знает, что мы собираемся починить наш корабль, а она намерена покинуть эту планету. Зачем ему помогать ей в этом?
Я пожимаю плечами.
— Возможно, он надеется, что сможет убедить её остаться.
Она смеётся над этим.
— Вивиан единственная, кто хочет убраться отсюда больше всех. С того момента, как мы приземлились, она на сто процентов сосредоточилась на том, чтобы покинуть эту планету. Что, если он не позволит ей уйти?
— Мы разберёмся с этим, если так произойдёт.
Она изучает моё лицо и, наконец, кивает. К настоящему времени она уже знает, что наше племя будет бороться за свободу человеческих самок.
Между нами повисла тишина, но я ничего не могу с собой поделать — я должен спросить.
— А ты? Ты собираешься покинуть Агрон?
Она смотрит на меня огромными голубыми глазами, а затем снова смотрит на воду.
— Да, — говорит она, и у меня заболело в груди. — Если только кто-нибудь не даст мне повод остаться.
Я должен быть счастлив за неё. Я должен быть рад, что её больше не будет рядом. Что меня больше не соблазнит добрая, упрямая, красивая самка, которая заставляет меня твердеть от бесконечного желания.
Вместо этого я могу думать только о мужчине, которого она встретит на своей планете. Того, кому она подарит свои широкие улыбки и мягкие нежные прикосновения. Того, кому доведётся услышать её звонкий смех и тихие стоны. Того, кто поцелует её, огладит языком за её губами, сорвёт с неё одежду и…
— Тагиз?
Зои смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я понимаю, что дрожу, мои руки сжаты в кулаки.
— Э-э, всё в порядке?
Я киваю, но не могу заставить себя заговорить о своих мыслях. Я хочу, чтобы у Зои была хорошая жизнь. Такой жизни она всегда хотела. И это будет самец, который будет спать рядом с ней каждую ночь. Кто будет смотреть, как её живот округляется вместе с его малышом.
— Ладно, Тагиз, серьезно, что случилось?
— Ничего, маленькая целительница, — лгу я. Она не выглядит убеждённой, но я не буду озвучивать свои мысли.
Она поднимает одну бровь.
— Можно вопрос?
— Конечно.
— Ты собираешься спариваться с Малис?
Я ёрзаю, чувствуя себя неловко — и от вопроса, и от этой мысли.
— Всё сложно.
— Ага.
Зои предпочитает больше не задавать вопросов, пожав плечами у меня под рукой.
— Я пойду проверю Хьюекса, — бормочет она.
Я смотрю, как она уходит, моё сердце отяжелело, моё тело наполняется сожалением.
Глава 5
Зои
— Ты слушаешь, дитя?
— Хм?
Я моргаю, сосредотачиваясь на Мони, которая выглядит удивлённой. Кради целителей в это время дня тих, и мы в настоящее время инвентаризируем самые важные мази и тоники.
— Извини. — Я краснею. Мой разум находится за миллион миль, все мысли сосредоточены на одном браксианце, который, вероятно, собирается спариться с кем-то ещё. Кобель.
— Ты что-то сказала? — Мони приподнимает одну бровь, но предпочитает не комментировать. Да, я отвлекаюсь в последнее время. Но иногда мне везёт, если я посплю хоть несколько часов. И когда я не задыхаюсь от своих кошмаров, я мечтаю о Тагизе.
— Нам нужно больше ягод марадосы, — говорит Мони. — Я хотела бы сделать больше яроз сегодня.
 
Я киваю. Яроз — это тонизирующее средство, наиболее близкое к общей анестезии у браксианцев. Марадоза — ключевой ингредиент, а сок из ягод марадозы обладает большинством свойств, способных вырубить кого-то даже во время сильнейшей боли. Но дозировка ягод должна быть идеальна подобрана при создании тоника. Слишком много марадозы и больной может не проснуться. Недостаточно, и они смогут прочувствовать всё, даже без сознания.
Я вытираю руки о фартук и снимаю его, прежде чем взять с одного из столов небольшой нож и засунуть его в карман. Он такой тупой, что вряд ли прорежет мне платье, но он помогает, когда я собираю определенные травы и растения.
— Что-нибудь еще?
— Нам также нужно больше ортара.
— Хорошо, без проблем.
Я знаю правила и направляюсь на тренировочную арену по дороге в лес. Хьюекс только что закончил и прислонился к забору, лицо раскраснелось, грудь блестела от пота.
— Мне нужно собрать кое-что из леса. Не мог бы ты пойти со мной?
Он смотрит туда, где в данный момент Тагиз сражается с Ракизом, сталкиваются их мечи. Я очень осторожно отвожу от него взгляд, его слова всё еще проносятся у меня в голове.
Ситуацию с Малис он назвал «сложной».
И он точно не отрицал, что планирует спариться с ней.
Я не дура. Я вижу, что ни у кого из них нет настоящих чувств друг к другу. Малис, кажется, относится к Тагизу как к старшему брату, и все знают, что она влюблена в воина по имени Герик.
Так почему?
Хьюекс переключается на меня, и я понимаю, что смотрю в пространство.
— Извини, — бормочу я. — Ты что-то сказал?
— Я спросил, не хочешь ли ты пойти с Тагизом. Он скоро закончит тренировку.
— Нет, — быстро говорю я. — Мне нужно всего несколько вещей, так что нет смысла ждать. Если ты занят, я могу взять кого-нибудь другого.
Хьюекс кивает, его обычно грубое лицо хмурится. Я не принимаю это на свой счет. Тагиз как-то сказал мне, что Хьюекс предпочитает находиться вдали от лагеря, охотясь на вуальди или проверяя ловушки. По какой-то причине Ракиз решил держать их обоих близко сейчас.
— Когда ты собираешься научить меня драться? — спрашиваю я, когда мы выходим из лагеря.
Он сердито посмотрел на меня.
— Спроси Тагиза.
— Ты сказал, что поможешь мне, Хьюекс. И я собираюсь твою помощь принять.
Он вздыхает.
— Почему ты хочешь научиться драться? Здесь много воинов, чтобы защитить тебя.
Хьюекс — не феминист.
— Я не говорю, что хочу идти в бой. Я просто хочу иметь возможность защитить себя.
— Почему бы тебе не тренироваться с другими человеческими самками?
Мои щёки загорелись
— Они сильнее и быстрее меня. Я всё еще восстанавливаю часть своей выносливости.
Он вздыхает и молчит, пока мы идём в ту часть леса, где я найду нужные мне растения.
— Встретимся на тренировочной арене на рассвете, — наконец произносит он, и я чуть ли не танцую буги-вуги.
Вместо этого я стреляю в него улыбкой.
— Спасибо.
Мои мысли блуждают, пока мы идём по лесу, и по пути я собираю кое-что из того, что мне нужно. Хьюекс следует за мной, и я делаю глубокий вдох, наслаждаясь ощущением свежего воздуха, проходящего через мои лёгкие. Забавно, есть вещи, которые ты считаешь само собой разумеющимся, до тех пор, пока не узнаёшь, что их могут отнять в любой момент.
Чему я научилась, работая медсестрой? Люди устойчивы. Человеческое тело может вынести неописуемую травму и выжить — вопреки почти непреодолимым препятствиям.
Не знаю, почему у одних такое получается, а у других нет. Даже после стольких лет работы по спасению жизней я до сих пор не могу объяснить, почему некоторые люди сражаются с травмами и болезнями, которые должны были их убить, а другие умирают без предупреждения.