Время года — зима (СИ)

В бане Брок достал мыло и новую мочалку из самого тёмного угла. Стопочка свежей одежды для Баки лежала в предбаннике.
— Давайте, мужики, — сказал Брок. — Веники у нас все вышли, обойдёмся так.
Когда Баки разделся и Брок увидел его левую руку, он потерял дар речи. Просто стоял, смотрел и то открывал, то закрывал рот. Наконец он выговорил:
— Это какие же маги тебя так?..
— Гидра, — сухо ответил Баки, отступил на шаг, в то же время внимательно наблюдая и за Стивом, и за Броком.
Его взгляд ощущался кожей, всеми нервными окончаниями как прикосновение ладони между лопаток. Стив быстро разделся, загнал обоих своих мужиков в парилку, чтобы Брок не околел, разглядывая Баки. Ещё будет время на рассказ о себе и о прошлом.
Первым Стив взялся за Брока, он его мыл, гладил ладонями, натирал ветошкой, словно старался извиниться за всё, что сделал и что ещё сделает. Он тёр сильное тело мочалкой до скрипа, до раскрасневшейся кожи, окатывал водой и снова намыливал, старался прикоснуться лишний раз.
— Ну полно, полно, — сказал ему наконец Брок. — Давай уж нашему подарку из леса спину потрём. И волосы надо вымыть, и бороду сбрить. Дашься?
Остро глянув на Стива, Баки кивнул и, подойдя к стене, опёрся на неё ладонями, подставил спину, словно арестант, ожидающий потока холодной воды из брандспойта.
Стив тяжело вздохнул, провёл мыльными ладонями по плечам, обнял поперёк живота.
— Ну что ты, Бак, ты же со своими.
— Посторонись! — велел Брок и начал тереть Баки спину горячей мочалкой. — Совсем закоченел.
Было видно, как Баки косил взглядом в сторону Брока, как вздрогнул от первого прикосновения, но отстраниться не пытался, только встал ровно, давая возможность Стиву взяться за него с другой стороны.
Отмыв Баки спину, Брок вручил ему мочалку.
— Причинные места сам отмывай, парень. Бритва вон, на полке, сегодня правил. Совладаешь с такой?
Так же молча Баки взял острую бритву, повертел её в руках и, используя левую ладонь как своеобразное зеркало, сбрил бороду под ноль. Стиву даже на мгновение показалось, что он сейчас вытянется по стойке смирно и гаркнет что-то похожее на «да, командир», слишком показательно-плавными были его движения.
До чего же всё становилось странным.
Стив хотел было уже взяться за своё мытьё, но вовремя вспомнил про то, что Брок обычный человек и долго находиться в жаркой парилке ему противопоказано.
— Давай, мой хороший, — Стив обнял его за плечи, вывел в холодную, где завернул в полотнище и усадил на лавку. — Посиди здесь, а то угоришь, я быстро домоюсь.
— Не засиживайся там, — велел Брок. — И прибери потом. И бегом чтобы из бани в дом.
— Обязательно.
Стив мимолётно коснулся губами его лба и скрылся в парилке, едва не споткнувшись, напоровшись на прямой внимательный взгляд Баки.
— Ты с ним?
— Бак, давай домоемся и потом поговорим, — со вздохом попросил Стив, внутренне умоляя дать ему ещё немного времени собраться с мыслями, объясниться с Баки, Броком, да и с самим собой, на самом деле, тоже.
Баки принялся шорхать себя мочалкой. Потом вымыл голову в деревянной шайке, несколько раз прополоскав волосы. Окатился тёплой водой и вышел в предбанник. Там он быстро вытерся, оделся в чистое и перебежал из бани в дом.
Брок с ходу сунул ему кружку травяного отвара, куда щедро добавил ложку мёда.
— Пей, грейся. Как же ты на моего-то похож… А ведь странно это, верно?
Баки в несколько глотков выпил сладкий отвар, облизнулся и спросил:
— Стив твой сексуальный партнёр?
— Партнёр, — согласился Брок. — И друг. И подмастерье. И добытчик. А вы с ним раньше вместе были?
— Да, — коротко сказал Баки. — Давно.
— Ну так втроём будем.
Оставшись в одиночестве, Стив швырнул мочалку в угол, пару раз выдохнул, сгребая разбегающиеся мысли в одну кучу.
В сороковых жить было намного проще, пусть их отношения с Баки и не поощрялись в обществе, но друг другу они оба были открыты полностью, ничего не скрывали, да Баки и не умел. Вот уж душа нараспашку, а сейчас Стив даже не мог по нему сказать, сохранились у него хоть какие-то чувства или жернова Гидры всё, что было в нём от Баки Барнса, перетёрли в пыль, оставив Стиву кого-то совершенно другого.
 
Смыв с себя мыло, Стив прибрался в парной, выгреб ещё алые от жара угли в кадушку с водой и, когда шёл обратно к дому, выплеснул за кузницей.
Уже на самом крыльце Стив остановился, сжал ладонью ручку на входной двери и с предельной чёткостью осознал — всё вышло как нельзя лучше. Баки жив, пусть в том человеке и могло совсем ничего знакомого не остаться. Стив нашёл Брока, полюбил его и был принят, не важно на каких условиях. Все, кто был ему дорог, были рядом, под боком, и не это ли счастье?
— За стол давай, — скомандовал Брок. — Только тебя к ужину ждём.
Прежде чем усесться, Стив достал из печи чугунок с невероятно пахнущей похлёбкой и ещё совсем горячий хлеб, выставил всё на стол и только тогда занял место между Броком и Баки.
Баки жадно втянул запахи горячей еды. Брок налил всем густой похлёбки, нарезал хлеба, выложил на стол ложки.
— Ну, благослови нас Солнце, — сказал он.
Ещё никогда еда не шла так хорошо и вкусно, хотя Брок каждый раз умудрялся готовить из того скудного минимума, что им выделялся от общины, что-то невероятное.
Заметив, что тарелка Баки опустела слишком быстро, Стив наполнил её снова, добавил и Броку, только после этого наскрёб по стенкам ещё и себе.
— Завтра с утра медведя старосте оттащим и стребуем паёк на Баки, — напомнил Стив, когда посуда была отставлена в сторону до утра. — Мы же вместе будем охотиться для общины, вот пускай мошну и подрастрясёт.
— Два охотника в поселении — это всегда мясо будет, — сказал Брок. — Только стельных самок не трогайте. На, ешь, я не хочу больше, — он пододвинул свою миску Стиву.
Баки одобрительно кивнул.
— Стив не должен голодать, — сказал он.
— Ты тоже, — улыбнулся Брок. — Ща, погодь.
Он залез в кладовку и достал оттуда замотанный в тряпицу мутно-оранжевый угловатый брусок.
— Погрызи сахарку.
— А ты запасливый, — восхитился Стив, не без улыбки заметив, как вспыхнули глаза Баки.
Вот уж кто всегда был сластёной. Баки даже во время войны умудрялся одним взглядом выманить у сослуживцев положенный в каждом солдатском пайке шоколад. Хоть это нисколько в нём не изменилось.
Чуть ли не вылизав миску Брока, Стив отправил и её в тазик к остальной посуде, напомнив себе поутру всё вымыть, сейчас было уже очень поздно, а вставать здесь привыкли с рассветом, до которого осталось уже не так и много времени.
— Отмылись, поели и быстро все спать, — велел Стив, подбавив в голос капитанских ноток.
Баки раскрошил кристалл металлической рукой, кинул себе в рот один кубик сахара, а остальное ссыпал в тряпицу. Живой рукой смёл сахарные крошки со стола и слизал их с ладони.
— Про запас, — указал он на тряпицу.
Стив сам себе дал обещание, что сделает всё, лишь бы Брок грелся на солнце каждый день, а Баки не приходилось откладывать сахар про запас. Понадобится, он будет снежных варанов пачками в деревню таскать, но даст своим всё самое лучшее, что вообще возможно получить в этом мире.
— Спать, — безапелляционно заявил Баки и поднялся со своего места, припрятав тряпицу в один из карманов своей тактической куртки, брошенной на лавку у двери.
— Положим Стива в серёдку, — улыбнулся Брок. — Будем греть.
Баки энергично кивнул.
Смутиться у Стива не вышло, хотелось поскорее оказаться в постели, телом ощутить присутствие обоих самых важных.
Раздевались быстро. И если Брок в одно мгновение оказался под одеялом, красивый, гибкий, сверкнул янтарём глаз, немного шальной улыбкой, то Баки замер в нерешительности, сжал живой ладонью металлическое плечо, то ли нервничая, то ли стараясь закрыть ладонью шрамы.
Стив обошёл постель, остановился рядом с Баки, тепло улыбнулся и обнял, как брата, друга, возлюбленного, как своё всё, как обнимал до войны в продуваемой всеми ветрами маленькой квартире на чердаке, на призывном пункте, когда Баки забирали на фронт, как в палатке.