Птичка в академии, или Магистры тоже плачут (СИ)
— Не переживай, я закажу. Через пару часов доставят к порогу твоей комнаты. Забеги туда, как появится минутка.
— Спасибо! — с облегчением поблагодарила я. — А то у меня совсем нет времени заниматься еще и этим.
Мы расстались, и я выдохнула, надеясь, что скоро все разрешится.
Вот только сделала это зря. Вечером оказалось, что мои неприятности только начались…
Глава 26. О том, что нервные клетки, наверное, восстанавливаются
К вечеру Ё-ё съел ящик овощей и фруктов, два килограмма фарша, ножку стула, сгрыз нож для бумаги, нашел и поглотил — иначе и не скажешь — оставшиеся от подарка травы Пустоши и, кажется, закусил фарфоровой вазочкой. Не уверена в этом, но пока ее не нашла. И мне стало по-настоящему страшно за друга. Но тем не менее он закончил синтез лекарства для ректора.
— Все, неси меня к нему-пф, — выдохнул еж, еле дыша.
— А ты сам как? — Я прижала друга к груди и с жалостью погладила по вялым иголкам.
— Жить буду. Но мне нужен отдых-пф, — прикрыл он глаза.
— Конечно! Но ты понял, что случилось с ректором? — спросила, уже шагая в лекарское крыло.
— Его чуть не съели-пф.
— Что?! — Я споткнулась на ровном месте, но взяла себя в руки. — Как это «его чуть не съели»?! Кто?
— А еще в его крови был мощнейший яд.
— Какой еще яд?! — обалдела я.
— Подчинения-пф. Вернее, это даже не яд, а токсин, парализующий волю человека. Вернее, не волю… и не парализует… это нечто гораздо сложнее-пф… некий магический паразит-пф.
— Ё-ё, — взмолилась я. — Я не понимаю! Это был яд, токсин или магический паразит? И кто ел ректора?!
Еж поднял на меня уставшие глаза:
— Эйлин, я сейчас плохо соображаю. Я сегодня столько всего сожрал, что чуть челюсть не свернул. Дай мне вколоть наконец это грокхово лекарство и поспать, а потом задавай вопросы сколько влезет-пф! — Ё-ё икнул и распластался у меня на руках. — А в меня уже ничего не лезет. И из меня тоже.
Ё-ё говорил настолько странные вещи, путаясь в своих же словах, что я не стала его больше мучить расспросами. Похоже, ответить что-то внятное он сегодня не в состоянии. Ничего, главное, что он сделал лекарство — в этом я ему полностью доверяла, — а подобности можно узнать позже.
— Эйлин? — встретила нас на пороге палаты Лайза. — У Ё-ё получилось?
— Да, но ему теперь нехорошо. Нужно поскорее вколоть лекарство и дать Ё-ё отдохнуть.
— Так не пойдет, — нахмурилась подруга. — Мне нужно изучить состав. Я не могу вколоть ректору неизвестное нечто.
— Лайза, поверь, что бы Ё-ё ему ни вколол, это пойдет только на пользу. К тому же… Еж сказал странные вещи. Нужно как можно быстрее привести ректора в чувство и поговорить с ним.
— И что он говорил? — с беспокойством посмотрела на Ё-ё подруга.
— Что ректора то ли ели, то ли отравили, то ли подчинили… В общем, что-то совершенно дикое. Но пока Ё-ё не выспится и не сможет нормально объяснить, что-либо утверждать невозможно. А что выяснила ты?
Лайза опустила глаза, будто искала на полу что-то крайне интересное:
— Все очень странно. Такое впечатление, что кто-то пил его магию и жизненные силы — тут мы с Ё-ё сделали почти одинаковые выводы.
— А что насчет подчинения?
— Не знаю, тут сложнее. Нужно больше времени на исследования.
— Ты уже поделилась своими умозаключениями с Даниэлем?
— Да, частично. Он недавно снова заходил. — Она устало прикрыла глаза.
Я понимала подругу, но знала и то, что лекарство моего друга поможет ректору как ничто другое.
— Лайза, так мы с Ё-ё можем пройти? Поверь, хуже точно не будет!
— Эйлин, — почти простонала она. — Ну как ты себе это представляешь?! Я буду лечить ректора неизвестным препаратом, который сгенерировал еж?! Завтра приезжает комиссия, что она скажет на такое?!
— Если к тому времени ректор очнется или его состояние хотя бы станет стабильным — похвалят за новаторский подход к лечению.
— А если нет?
Ё-ё открыл глаза и угрожающе посмотрел на Лайзу. Ну, по крайней мере он так думал, но в этот момент его хотелось только пожалеть. Лайза вздохнула. Дернула рукой, чтобы погладить ежика, но вовремя вспомнила, что делать это кому-то, кроме меня, небезопасно.
— Хорошо, все пройдет замечательно. И что тогда? — Она смотрела на Ё-ё с жалостью. — Тебя ведь потребуют забрать на опыты!
— Сами тогда отправятся на опыты-пф, — фыркнул Ё-ё. — У нас есть крыша в самых верхах. Прикроет.
— Что есть? — удивились мы обе.
Теперь друг посмотрел на меня с укоризной.
— Эйлин, не тупи-пф. О моих способностях уже известно сама знаешь кому. И я до сих пор с тобой. Делай выводы-пф. К тому же по закону личных питомцев отбирать у хозяев нельзя.
— Мало ли что там написано в законе… — тихо проговорила Лайза, но заинтересованно посмотрела на меня, явно прикидывая, что у меня в столице за крыша такая. — Но ты прав. Личный питомец не сможет без своего хозяина. А Эйлин тебя в обиду не даст.
— А ректору нужно помочь. Людей нельзя долго держать в стазисе-пф.
Лайза на несколько долгих мгновений замолчала, а потом решительно произнесла:
— Ладно, Пустошь с вами!
— Ты согласна? — удивилась я, потому что не представляла, как бы поступила на ее месте.
— Да, — нервно ответила она. — Но при условии, что Ё-ё даст хотя бы каплю лекарства на исследования. Мне нужно будет хоть что-то сказать о его составе комиссии.
— Будет тебе капля лекарства, — буркнул Ё-ё. — Только дайте уже от него избавиться и поспать.
Лайза сняла стазис, еж сделал ректору инъекцию, поделился частью лекарства с Лайзой и тут же засопел, уснув крепким, можно даже сказать непробиваемым, сном. Ректору на глазах становилось легче, и уже через десять минут его дыхание и сердцебиение выровнялись.
— Ему и в самом деле становится лучше, — задумчиво глядя на пациента, произнесла Лайза. — Но как минимум сутки его лучше не будить. Я поставлю поддерживающие заклинания, тогда выздоровление пойдет еще быстрее.
— А я запечатаю палату так, чтобы в нее могла войти только ты.
Подруга пристально на меня посмотрела:
— Ты права. Тот, кто повинен в состоянии ректора, вполне может решить довершить начатое. Но магистр эль Мейр уже дал мне артефакт защиты.
— Тем лучше. — Я порадовалась предусмотрительности Даниэля. — Ты ужинала?
— Нет. Времени не было.
— Тогда пошли. Может, еще успеем в столовую. Только по дороге зайдем в бальный зал. Хочу удостовериться, что там все готово к завтрашнему дню.
И лучше бы мы прошли мимо него… Или не лучше? Не знаю. Но, кажется, лекари говорили, что нервные клетки все-таки восстанавливаются?
Зал был разгромлен. Вернее, все цветы и гирлянды, которые мы с ребятами с таким энтузиазмом и старанием развешивали и расставляли, были безжалостно уничтожены: растоптаны, изломаны и разорваны. Из-за этого в зале стоял просто умопомрачительный цветочный запах, но сейчас он воспринимался как насмешка.
— Эйлин… — с ужасом и сожалением посмотрела на меня подруга. — Как же так…
А я осматривала разгром, и в груди закипал дикий гнев, от которого темнело в глазах. Мы с ребятами так старались! Столько сил приложили, времени, которого и так не хватало! А кто-то взял и за пару минут все уничтожил!
— Эйлин… — позвала меня подруга. Ее голос был встревоженным. Я перевела на нее взгляд. — Вокруг тебя воздушные вихри.
Я огляделась и поняла, что моя магия снова начинает выходить из-под контроля. Нащупала в кармане накопитель, в который сливала излишки маны в такие моменты, и поняла, что он уже полон. Собственно, все имевшиеся у меня накопители были полны, ведь мне в последнее время часто приходилось нервничать и брать под контроль собственную магию. Новые накопители я еще не успела сделать, хотя искатели уже «подарили» мне несколько заготовок. Ё-ё тоже рядом не было — он спал в одной палате с ректором. Так что ситуация была не из лучших. Но я не дам магии выйти из-под контроля! Не в этот раз…