Ревизор: возвращение в СССР 25 (СИ)

– Жалко людей… Поможешь? – спросил меня Сковородка.
– Ну так я не для красного словца это говорил. Помогу, чем могу!
  
Глава 21
 
***
Северная Италия. Больцано. 
Уставшие, но довольные, Фирдаус, Диана и Аиша добрались, наконец, до фабрики «РозаРосса». Родители Фирдауса Тарек и Нуралайн встречали их на первом этаже.
Диана отметила про себя, что её стол, где она подписывала рекламные открытки, был занят новой сотрудницей. Соседнее рабочее место в углу тоже было занято, два рабочих места разделили шкафами для бумаг, у каждой сотрудницы свой шкаф, а той, что в углу, ещё один у стенки поставили. Наверное, там бухгалтер в углу засела, – подумала Диана.
Нуралайн обняла сына и девушек. Тарек горячо приветствовал всех и сразу увёл Фирдауса на второй этаж. А Нуралайн предложила Аише и Диане подождать немного с ней на первом этаже за чашечкой чая.
– Тарек ждёт заказчика, – объяснила она. – Он специально договорился с ним о встрече пораньше, чтобы освободить целый день.
– А мама с папой когда прилетают? – спросила Аиша бабушку.
– В понедельник прилетят, – улыбаясь, ответила та. – Я так рада вам, девочки, так уже соскучилась. Съездим с вами в Австрию, посмотрите наш новый дом. Я уже обставила там детскую, – многозначительно посмотрела она на Диану.
– Детскую? – откровенно растерялась та. – Зачем?
– Ну, уже пора, наверное… Разве нет? – улыбаясь, ответила ей свекровь.
– Э-ээ… У меня же конкурс в марте. И мне учиться ещё три года, – постаралась улыбнуться Диана, видя, как сходит улыбка с лица Нуралайн. – Куда спешить? Успеется…
Но свекровь совсем не разделяла её оптимизма и, поджав губы, демонстративно отвернулась и переключилась на Аишу.
Только этого не хватало, – подумала Диана. – Ребёнка им подавай…
***
До встречи с деловым партнёром ещё оставалось время, и Тарек поспешил уединиться с сыном. Еще перед отлётом из Москвы тот намекнул по телефону, что брат снохи передал ему привет.
За закрытыми дверями Фирдаус пересказал отцу предложение со стороны Москвы о товарном обмене на территории любой социалистической страны в Европе.
– Плитка завода «Глазцаубе» в обмен, к примеру, на советские лекарства, – пояснил Фирдаус. – Им надо-то завести плитки для ограниченного круга. У них нет цели завалить этой плиткой весь Союз, это никому не нужно. У них там все экономические процессы катастрофически забюрократизированы. Можно убить массу времени и сил на официальные контракты и поставки через Советский Внешторг и ничего не получить лично. Они небольшие партии предлагают завозить в страну через военных. А, и еще такой вот вариант предложили. Мы им дефицитные товары, а они любое количество нашей молодежи в московских университетах отучат. 
– Даже так? – заинтересованно уставился на сына Тарек. – Значит, у них есть дыра в таможне? Это выглядит очень многообещающе. Через военных возить товары может оказаться очень выгодно… Есть у меня друг один, он в Латинской Америке такие интересные схемы проворачивает как раз вот также… Нет, учеба нам неинтересна, нам лучше товарный канал развивать, в обход советской таможни. С чего-то вроде лекарств, может, и начнём, пусть хоть в небольшой убыток, потому как такой канал надо в любом случае поддерживать. А там будет видно, во что это сможет развиться...
***
Москва. У дома Ивлевых. 
Приехали к моему дому, и Василич нагрузил меня целой коробкой. Ещё одна, такая же, осталась стоять в УАЗике сзади. Хозяйственный Сковородка всегда откладывал начальству часть подношений с предприятий, и себе, надеюсь, как я ему велел, что-то оставлял. Может, кстати, и поэтому Ионов так любит выездные гастроли. Вряд ли я один потом какие-то подарки ему подкидываю. Думаю, это общая практика…
– Яков Васильевич, спасибо вам за помощь, – поблагодарил я Сковородку, когда он мне открыл дверь в подъезд. – Сегодня, благодаря вам, я двух зайцев в Долгопрудном убил.
– Да ладно, – смущённо улыбнулся он.
Притащил коробку в квартиру и поставил на кухне. В доме было тихо, жена, похоже, мальчишек укладывает. Заглянул в спальню, а она сидит между кроватками и мурлычет колыбельную.
 
– Дорогая, я дома, – прошептал я. Она улыбнулась и кивнула в ответ. Хотела встать, но я остановил её жестом. Сам найду, что поесть.
Тем более, у жены уже всё готово было, даже тарелка чистая уже рядом с сотейником стояла. Наложил себе макароны по-флотски и сел ужинать, включив газ под чайником.
Пока возвращались в Москву, всё думал, как сдвинуть с мёртвой точки ситуацию с тем новым домом. Возмущаться и взывать к справедливости бесполезно. Местным чиновникам плевать на маленьких людей, они это уже открыто продемонстрировали. Признаться, я разозлился там, стоя перед подвалом, полным воды. Ну как так можно жить?! И как можно называть такие условия жизни нормальными?!
Злость на местных чинуш распирала меня. Ну живёте вы за счёт своих должностей, как сыр в масле катаетесь, ну так не наглейте! Людям не хамите! Подумаешь, небожители!
Поужинал, помыл посуду и пошёл к себе в кабинет. Надо писать статью, а ничего, кроме злого сарказма, в голову не лезло. Представил себе диалог председателя исполкома, его свояка, который начальник местного СМУ, и главного прокурора города. И такое у меня настроение было в адрес этой троицы злое и едкое, что решил этот диалог записать, типа, фельетон. Мол сидят три товарища на шикарной даче одного из них, пиво пьют после баньки, мясо жареное едят и обсуждают жалобы, которыми их жители города завалили.
Мол, вечно они недовольны, такие им условия шикарные создали! В подвале вода проточная, хочешь, форель разводи, хочешь, осетра. А им всё не то, всё не так!
– Лягушки в подвале сами развелись, жирные, толстые, им корма в подвале полно, комары в тепле отлично круглый год размножаются. Это же дармовое мясо! Можно, как французы, перейти на лягушачьи лапки! Говорят, вкус, как у курятины. Так нет же! Эти неблагодарные жители требуют подвал осушить! Ненормальные!
– Да-да, – вторит ему второй собеседник, – а дорога? Далась им эта дорога вдоль дома! Зимой снег почистили и езди сколько хочешь. Летом, когда сухо, тоже всё нормально. Подумаешь, весной и осенью развозит немного, так у нас в деревнях все так живут и не жужжат.
– Точно, разбаловали мы их, – добавляет третий собеседник. – Получили квартиры и не могут сами их до ума довести! Можно подумать, калеки безрукие. Там осталось-то только швы межпанельные заделать…
– Главное, всё могут, всё сами умеют. Даже площадку детскую сами делать собираются, а из-за какой-то ерунды забросали исполком жалобами, работать спокойно не дают. Отписками приходится заниматься…
– Да-да, совсем обнаглели! Стены им построй, крышу им накрой, окна вставь, коммуникации подведи… Да еще и чтобы все работало! А сами они на всё готовое въедут. Ничего делать сами не хотят! Разбаловались совсем за годы Советской власти!
Записал всё, причесал и только сел печатать начисто с намерением отвезти в понедельник фельетон в редакцию, как раздался звонок в дверь. Всё бросил и поспешил открыть, пока детей не разбудили.
Это оказался Иван Алдонин. Он сначала молча протянул мне одну руку, мы поздоровались, потом он мне другой рукой протянул газету. По фоткам я сразу понял, что моя статья про детский дом вышла. И, похоже, что Иван обратил внимание на интересное положение Ксюши… Или Ирина Леонидовна…
– Проходи, – распахнул я перед ним дверь и кивнул на кухню. Не на пороге же такие вопросы обсуждать.
Мы сели за стол, и он положил передо мной газету.
– Может мне, конечно, показалось, но вроде как по фотографии четко видно, что Ксюша беременна? По крайней мере мне все женщины на работе, что фото видели, твердо это подтвердили, – начал Иван. – И я вот теперь весь в понятных сомнениях. Галия говорила, как давно Ксюша рассталась со своим джигитом?.. Потому как если этот ребенок от меня, то я никак не могу бросить ее в такой ситуации…