Борись за меня (ЛП)

— Привет, Джимми.
— Бин, он наклоняет голову. — Хороший день?
Я заставляю себя улыбнуться.
— Это было… познавательно.
Я не лгу, но и не уточняю.
— То же самое. Сегодня мы потеряли еще одного работника фермы.
Я тяжело вздыхаю. Ничего нового, но все равно раздражает. У меня нет времени между работой и волонтерством в пожарной службе в качестве врача скорой помощи, чтобы управлять фермой. Этим занимается Джимми.
Однако, когда я возглавила компанию, я знала, что мне нужно будет принимать в этом какое-то участие, а поскольку я неплохо разбираюсь в людях, наем и увольнение стали моими обязанностями.
— Кто это?
— Новый парень.
Я смеюсь без юмора.
— Для тебя они все новички.
У нас на ферме тринадцать работников, и хотя некоторые работают здесь уже двадцать лет, для Джимми это не имеет значения.
Я уверена, что он пришел на ферму сто лет назад.
— Именно его ты наняла в качестве руководителя проекта, чтобы следить за ремонтом молочных корпусов. Он должен был быть лучшим в своем деле, не то чтобы у меня не было пятидесяти с лишним лет.
Этот парень пришел с другой фермы и смог увеличить производство молока в десять раз. Нам нужны были эти знания. Он контролировал гораздо больше, чем знал Джимми. Черт возьми.
— Ладно. Я позабочусь об этом.
Не то чтобы я совсем не понимала, что делаю. Я чувствую, что разваливаюсь на части, и не представляю, как это остановить.
Я иду в дом и смотрю на дом своего детства новыми глазами. Смогу ли я остаться здесь и растить ребенка? В моей голове столько всего, что я не знаю, с чего начать. Моя жизнь не рассчитана на детей. Я много работаю, а в остальное время занимаюсь волонтерством.
Однако у меня нет особого выбора в этом вопросе. У меня будет ребенок, и мне придется делать все, что нужно.
На мой телефон приходит сообщение. Я уже знаю, кто это, потому что ушла от Элли, не дав ей ответа.
Да и как я могла? Ее реакция на новость о том, что у нее будет ребенок, противоположна моей, так что в итоге она бы чувствовала себя виноватой за то, что обрадовалась, или расстроилась, что я не разделила ее радость.
Элли: Эй, ты в порядке?
Я: Все отлично.
Элли: Ты же знаешь, что я тут умираю. Ты беременна?
И теперь я буду врать своей лучшей подруге.
Я: Нет. Все в порядке.
Элли: Слава богу! Я знаю, что ты этого не хотела, и это определенно поставило бы крест на твоих планах избегать всего, что связано с Декланом.
Она может сказать это еще раз.
Я: В самом деле. Но я рада за тебя! Ребенок! Как Коннор?
Может быть, если я смогу перевести разговор на нее и Коннора, мы сможем забыть обо мне. Сосредоточиться на чем-то, кроме моих текущих проблем, предпочтительнее.
Элли: Он не в себе. Позвонишь мне завтра?
Я: Позвоню.
Не то чтобы я имела представление о том, что скажу завтра.
Глава пятая
Деклан
— Крошечный домик? Вот это богатство, — Майло Хаксли смеется, потягивая свой скотч.
— У меня нет особо выбора. Не каждый из нас находит женщину своей мечты, женится на ней, получает работу, которую хочет, и живет в роскоши.
Он поднимает бокал и кивает.
— Возможно, это и так, но ты забываешь о том, что я потерял работу, переехал обратно в Лондон без девушки, и у меня есть брат-дурак, который сделал меня помощником на довольно долгое время.
— У меня их три, — бросаю я в ответ. — И я переезжаю обратно в город, где мне приходится стараться избегать девушки.
Прошло уже два месяца, а я не могу выбросить ее из головы. Она снится мне, я просыпаюсь с воспоминаниями о том, как она снова чувствует себя в моих объятиях, и готов поклясться, что иногда чувствую запах ее духов. Все это мучило меня как никогда раньше.
Уезжая от нее, я знал, что никогда не буду прежним, но, возвращаясь, я и представить себе не мог, что все будет еще хуже, чем в детстве.
— Ну, я тебе не завидую, это точно.
Я игнорирую Майло и выливаю остатки своего напитка.
— Зачем ты хотел встретиться? Просто чтобы напомнить мне обо всем дерьме, с которым мне придется столкнуться?
Майло был одним из первых инвесторов, которых я приобрел, когда начал самостоятельную деятельность, и он со мной уже шесть лет. Сейчас он больше друг, чем кто-либо другой. Мы вдвоем переживали взлеты и падения и всегда поддерживали друг друга.
 
— Потому что я нахожусь в Нью-Йорке в отпуске всего несколько дней, и я подумал, что ты скучаешь по мне. К тому же я знал, что ты собираешься вернуться в этот унылый городок, где, скорее всего, сойдешь с ума от одиночества и скуки.
У меня в голове мелькает лицо Сидни, и я понимаю, что скучать мне не придется. Но мне будет одиноко, это точно.
— Все будет хорошо.
Он хихикает.
— Ты чертов дурак.
— Может, и так.
— Ты действительно думаешь, что сможешь быть рядом с женщиной, которую ты желал последние десять лет, и не испортить все?
Я жалею, что рассказал ему о Сидни.
— Со мной все будет в порядке, — повторяю я.
Он откидывается в кресле и ухмыляется.
— Помнишь, что ты сказал, когда я встретил Даниэль?
Майло встретил свою жену, когда пытался получить ее работу — свою работу. Он не смог устоять перед ней. Когда он впервые рассказал мне о ней, я понял, что он в полной заднице.
— Да.
— Не будь таким занудой. У всех мужчин есть слабость, и обычно это женщина. Господь свидетель, у меня всегда так было.
Я закрываю глаза, откидываю голову назад и мысленно даю себе пощечину за то, что согласился на это. Майло слишком хорошо меня знает, и я не уйду с этого ужина, не выслушав еще больше его дерьма.
— Мы не все такие, как ты, Майло.
— Слава Богу, — он поднимает свой бокал. — Моя жена едва справляется с одним мной, а представьте себе мир, полный симпатичных, умных, веселых и потрясающе фантастических любовников, бегающих вокруг. Это было бы интересно, это точно.
— И не забудь добавить, какой ты скромный.
Он ухмыляется.
— Это не одна из моих черт. Но мы говорим не обо мне, поскольку у меня в жизни все в порядке. Это у тебя полный бардак.
Он понятия не имеет.
— Я занимался с ней сексом, — пролепетал я.
Майло поперхнулся своим напитком и медленно опустил стакан.
— В твоих снах?
Лучше выложить все сейчас. Я мог бы рассказать братьям, но они, скорее всего, будут на ее стороне, как всегда. Сидни сделала жизнь каждого лучше. Она была солнечным светом в наши самые темные дни. Когда мы были рядом с ней, у нас было убежище, и мы жаждали его.
После смерти матери она стала играть роль матери, а я — отца семьи. Отец был слишком занят, напиваясь до одури, чтобы заботиться о моих братьях, поэтому заботился я. В одиннадцать лет я научился делать все. Я готовил обеды, помогал с домашними заданиями и бил всех, кто к ним придирался.
Когда мы стали старше и превратились в настоящую пару, она всегда была рядом и помогала. Сидни пекла им торты на день рождения и приносила суп, если они болели.
Она была моим миром.
Она была моим сердцем и душой, а я позволил ей уйти.
Теперь я снова облажался.
— Нет, когда я поехал на день рождения племянницы. Я увидел ее у пруда, у которого мы обычно встречались, и… не знаю, мне пришлось ее поцеловать.
— И что потом? Засунул в нее свой член?
Я выпускаю из носа тяжелый вздох.
— Мне не нужно твое дерьмо.
— А по-моему, ты в нем нуждаешься. Годами ты рассказывал мне о Сидни и о том, как ты ушел от нее, чтобы спасти ее. Как ты не можешь представить, что из этого могло бы получиться. Потом ты сказал, что с этим покончено, и ты пошел дальше, женился на своей работе и больше не вспоминал о ней. Я бы сказал, что ты либо лжец, либо ублюдок.
— Я и то, и другое.
Я лжец, потому что никогда не расставался с ней. Как я мог? Я потерял ее не так, как должно было быть. Это будущее было отнято у меня, вырвано из моих рук без всякого предупреждения.