Борись за меня (ЛП)
Медсестра мягко улыбается мне, а затем заправляет волосы за ухо.
— Простите, мистер Эрроувуд, я вижу, что вы указаны здесь как лицо, которому должен быть разрешен доступ на прием, но, к сожалению, ее нет здесь.
Это не имеет никакого смысла.
— Но? Ее машина… — я выглядываю из больших окон и показываю. — Она прямо там. У нее была назначена встреча? Кто-то другой приехал?
Сидни не оставила бы машину просто так.
— Я не могу дать вам никакой другой информации, кроме как сказать, что ее здесь нет.
— Тогда, где она?
— Опять же, я не могу дать вам никакой другой информации.
— Могу я поговорить с доктором?
Медсестра отворачивается и набирает номер.
— Доктор Мэдисон, здесь мистер Деклан Эрроувуд спрашивает о мисс Гастингс. Не могли бы вы поговорить с ним? — пауза. — Да. Хорошо. Она бросает на меня взгляд, граничащий с раздражением и разочарованием, но затем указывает на дверь. — Я провожу вас к доктору.
— Спасибо.
И я действительно это имею в виду. Может быть, доктор сможет сказать мне что-то такое, чего не может сказать она.
Когда дверь открывается, я вижу знакомое лицо и благодарю Бога за чудеса.
— Наташа.
Она идет впереди, немного постаревшая версия девушки, которую я знаю уже очень давно. Она все такая же невысокая, длинные каштановые волосы и улыбка, которая говорит о том, что она все еще озорная, даже при ее очень серьезной профессии.
— Деклан, я рада тебя видеть, — она обнимает меня.
— Где Сид? Ее машина здесь, и я звоню ей без остановки.
Она поднимает руку.
— Она разрешила нам пустить тебя к ней на прием, но я не могу разглашать ее медицинскую информацию. Я только что перечитала письмо, которое она дала, и не могу ничего рассказать тебе о приеме без ее присутствия.
— Я не прошу об этом, я просто спрашиваю, знаешь ли ты, где она.
Она издает звук, похожий на вздох и ворчание.
— Я знаю это, и как твой друг я бы с радостью дала тебе такой ответ, но поскольку она еще и мой пациент, я действительно не могу.
Я качаю головой, раздраженный тем, что она говорит по кругу. Какое, черт возьми, отношение одно имеет к другому?
— У меня был ужасный день, и все, что я хочу сделать, это попытаться оправдаться и заставить ее простить меня. Я хотел быть здесь. Я делал все, что мог, но шоссе было перекрыто, а потом у меня разрядился телефон, и я не хотел останавливаться, чтобы купить зарядное устройство, потому что так я потерял бы еще больше времени. Я просто… пожалуйста, я умоляю тебя как друга, где наш второй друг?
Сердце заколотилось в груди. Я никогда не ненавидел себя так сильно, как сейчас. Я должен был быть здесь. Я не должен был оставлять все это на волю случая.
Она смотрит вверх, зажав нижнюю губу между зубами.
— Все, что я могу сказать — это то, что ты, возможно, захочешь позвонить Сьерре.
Я встаю со своего места прежде, чем она успевает сказать что-то еще.
— Спасибо.
Я выбегаю из офиса и сажусь в машину. Я понятия не имею, как связаться со Сьеррой, но уверен, что Джимми знает. Я буду умолять кого угодно, лишь бы найти ее.
Я направляюсь обратно к Шугарлоуф, в голове крутится мысль, почему Сьерра знает, где она и почему ее машина там, когда звонит телефон.
Сидни.
Слава Богу.
— Сид? — быстро говорю я. Возникает пауза, и я продолжаю, нуждаясь в том, чтобы сказать все. — Сид, мне так жаль. Я ехал, и что-то случилось на 80-й трассе, а потом мой телефон разрядился. Клянусь, я ехал на прием. Я просто не успел… Боже, я не могу сказать ничего, кроме того, что мне жаль. Это будет последний раз, когда я разочарую тебя. Я люблю тебя, Бин. Так чертовски сильно и… пожалуйста, прости меня.
На другой линии ничего не слышно, и паника нарастает. Господи, я действительно облажался.
Потом фырканье.
— Сид?
— Деклан, это Сьерра.
Мое сердце начинает колотиться, а во рту пересыхает.
— Сьерра, где Сидни?
Ее дыхание громко слышно в телефоне.
— Мы в Филадельфии. Я думаю, я не знаю… Я не должна была тебе звонить, но…
— Скажи мне, где ты, — говорю я, останавливая машину на обочине. — Пожалуйста, мне нужно объяснить ей.
— У нас проблема, и я думаю, что ты должен приехать.
— Какая проблема?
— С Сидни. Они только что забрали ее в операционную…
Мое сердце останавливается, и время замирает.
— Ее оперируют?
Она потеряла ребенка? Так вот что случилось? Слезы заливают мои глаза, когда видение жизни, которую я собирался ей подарить, исчезает.
— Ребенок? — с трудом выдавливаю я из себя.
— О Боже, — поспешно говорит она. — Нет, это не ребенок, это она. Они что-то нашли и… просто приезжай сюда, и я тебе все расскажу. Надеюсь, к твоему приезду она уже не будет в операционной.
Она дает мне информацию о больнице и о том, куда идти.
— Я уже еду, позвоню по этому телефону, когда приеду.
Положив трубку, я молюсь о том, чтобы добраться до места и все было в порядке, а затем сажусь за руль, как будто уже все потерял.
— Сьерра, — говорю я, входя в маленькую приемную.
— Деклан!
Через мгновение она уже на ногах и мчится ко мне. Я ловлю ее, и она снова начинает плакать. Я знаю ее почти всю свою жизнь и не думаю, что когда-либо видел ее такой расстроенной. Ее пальцы вцепились в мою рубашку, и только благодаря этому она держится.
— Все в порядке, просто… расскажите мне, что происходит, — прошу я, усаживая нас обоих в кресла.
Она делает глубокий вдох и начинает говорить.
— Мне позвонили и сказали, что сегодня на УЗИ что-то нашли, у нее была истерика, а у Сид истерик не бывает, понимаешь? Я приехала в больницу, где ей сделали другой тип УЗИ, и все было очень запутанно. Нет нужды говорить, что все было плохо, и они перевели ее сюда, где решили оперировать.
— Но она беременна.
— Да, и они говорят, что могут это сделать, но, Дек, она была в ужасе. Я с ума схожу. Она заставила меня взять это письмо. Сьерра роется в своей сумочке и протягивает его мне. — Я не могу этого сделать. Я не могу выбрать.
— Выбрать? Что выбрать?
Я открываю письмо и начинаю читать. Мои руки дрожат, и мне приходится сосредоточиться, чтобы сохранить спокойствие.
— Нет, — говорю я, читая ее просьбу. Она не может просить об этом. Спасти ребенка вместо нее. — Ребенка здесь даже нет. Нет. Это безумие. Может быть другой ребенок, но нет другого Сидни.
Слова срываются с моих губ, а сердце наполняется ужасом. Она не может просить об этом. Нет, более того, она не может умереть.
Сьерра опускает руку на мою.
— Она сказала, что должна озвучить свою просьбу, чтобы мне не пришлось принимать решение.
Меня тошнит, и я продолжаю убеждать себя, что это и есть та самая планировщица Сидни. Девушка, которая должна быть во всеоружии.
Я не могу думать о ее смерти. Этого не может быть, ведь я только что вернул ее. Я просто решил, что у нас все получится и мы снова будем вместе. Она не умрет.
— Врач что-нибудь говорил о рисках? — спрашиваю я.
— Да. Есть вероятность, что и она, и ребенок могут попасть в беду. Это операция во время беременности, они сказали, что ждать нельзя. Опухоль находится в области, которая может навредить ребенку. Она была опустошена, Дек. Я никогда не видела ее такой разбитой. Ну, я видела, но это было, когда…
Когда я разбил ей сердце. Ей не нужно это говорить, я и так это прекрасно знаю. Наверное, это был последний раз, когда я чувствовал себя настолько неуверенным. Кажется, что все рушится снова и снова. Мне хочется кричать и швыряться чем-нибудь.
— Почему она не позвонила мне?
Сьерра смотрит вниз, а потом снова вверх.
— Ты причинил ей боль.
— Я ехал.
— Она не знала. Элли сказала ей, что ты уехал, и…
— Вы все решили, что это навсегда. Мой послужной список доказывает, что это так.
Теперь я могу потерять ее или их обоих. Я снова перечитал письмо и увидел имя.
— Это мальчик?