Борись за меня (ЛП)

— Что ты хочешь сказать?
У меня перехватывает дух, когда я смотрю на него.
— Тебе больше не нужно бороться, Деклан. Теперь я все вижу, и мне очень жаль, что я давила на тебя последние несколько месяцев. Мне жаль, что я не слышала тебя. Я думала, что если смогу заставить тебя бороться…
Деклан отпускает меня и отступает на несколько шагов, его грудь вздымается и опускается. В его глазах гнев, боль и разочарование.
— Я сражаюсь за тебя! — рычит он, прежде чем шагнуть вперед и зажать мое лицо в своих нежных ладонях. — Я сражаюсь со всем, что у меня есть, потому что люблю тебя. Я скорее вырежу себе сердце, чем снова причиню тебе боль. Разве ты не видишь этого? Неужели ты не понимаешь, что то, что я не падаю на колени и не умоляю тебя просто любить, черт возьми, всеми частями, как ты говоришь — это спасение для тебя? Дело не в том, что я не хочу тебя, Сидни. Я, блядь, не заслуживаю тебя! Ты нужна мне больше всего на свете!
— Вот тут он ошибается, — я хватаю его за запястья и толкаю вперед. Его руки обхватывают мое лицо, он притягивает меня так, что мы оказываемся на расстоянии вдоха друг от друга, а затем смыкает наши губы. Он целует меня со всей силой, и тогда я целую Деклана в ответ. Столкновение двух планет не сравнится с тем, как мы связаны друг с другом.
Исчезли здравый смысл и разум, остались только мы.
Я прижимаюсь к нему, боясь, что он отпустит меня, но он не отпускает.
Деклан притягивает меня к себе еще крепче, его руки спускаются к моей шее, а затем переходят на спину.
Наши языки двигаются в унисон, и я впитываю все, что он из себя представляет. Его мощь, его силу, и я отдаю ему всю свою.
Вместе мы сильнее.
Его руки опускаются ниже, обхватывая мою попку, и я стону ему в рот. Он нужен мне больше всего на свете. Он снова сводит меня с ума, только на этот раз не от необходимости прощаться. Он сводит с ума надеждой на что-то большее.
Да, я переезжаю.
Да, он уезжает.
Но, Боже, что, если… мы можем стать чем-то большим?
Что, если он увидит, что мы можем стать семьей?
Мы можем все выяснить, и я не сдамся и не сбегу.
Это то, что мы оба делаем, и я слишком устала, чтобы сделать еще один шаг. Значит, ему придется остановиться вместе со мной.
— Ты нужен мне, Деклан. Ты нужен мне, поэтому, пожалуйста, не отталкивай меня, — умоляю я и снова целую его.
Если его губы прильнут к моим, он не сможет мне отказать.
На долю секунды он отстраняется, и мне хочется закричать, но тут он наклоняется и заключает меня в свои объятия.
Моя рука прижимается к его шее, а он смотрит на меня сверху вниз.
— Это я нуждаюсь в тебе.
Глава двадцать третья
Деклан
Это все, против чего я боролся, но держать ее в руках, целовать и видеть ее улыбку — все это выбило меня из колеи.
Сидни должна была стать моей вечностью. Когда Коннор произносил клятву, часть меня словно отделилась. Я видел ее глаза, слезы на грани, и это меня сломило.
Я видел все это, а потом наблюдал, как все это уходит, когда она снова идет к алтарю.
Теперь Сид здесь, просит всего меня, и я не в силах отказать.
В моих руках все, что имеет значение. Невозможно отвести взгляд, потому что все это может оказаться миражом. Как только я отпущу ее, она может исчезнуть, но Сидни реальна. Она смотрит прямо на меня, когда мы входим в небольшое жилое помещение.
— Это не то, что я представляла? — ее голос — самый приятный звук.
— Нет? — спрашиваю я, щелкая выключателем, чтобы включить камин, а затем подхожу к ней.
Мои руки обхватывают ее, прижимая к себе единственную вещь в мире, которая имеет значение. Когда она сказала все это, сдалась, я словно сорвался. Все, чего я боялся, исчезло, потому что, как бы я ни пытался убедить себя, потерять ее снова было бы концом.
— Не отпускай меня, — умоляет Сидни.
Я возвращаюсь к кровати и опускаю ее на пол. Я смотрю на любимую женщину, желая высказать ей все, что чувствую. Выложить ей правду о том, что я покупатель дома, о той ночи, когда я ушел, и обо всех своих глупых мечтах о будущем.
 
По какой-то причине она верит в меня.
Она видит во мне человека, которым я могу стать, а не того, кем я являюсь. Для нее я не сломлен, не неудачник и не недостоин.
Я бы все отдал за то, чтобы это было правдой.
— Ты даже не представляешь, как ты прекрасна. Как сильно я хочу тебя.
Она наклоняется и прижимает руку к моим губам.
— Когда мы говорим, мы говорим то, что не можем взять назад.
Я провожу большим пальцем по ее щеке.
— Тогда позволь мне показать тебе все, что я хочу сказать.
Я клянусь, прямо здесь, любить ее всем своим существом, чтобы завтра, может быть, она ненавидела меня чуть меньше. Может быть, она почувствует все то, чем я хотел бы, чтобы мы были.
— Деклан, я должна…
Теперь моя очередь останавливать ее, прижимаясь губами к ее губам. Почувствовав, как из нее уходит вся борьба, я бормочу ей в губы.
— Никаких разговоров, Сидни. Просто позволь мне любить тебя.
С ее губ срывается тихий, сладкий крик, и она кивает. Ее пальцы проводят по моим щекам, и на этот раз я целую ее более трепетно. Не для того, чтобы заставить ее замолчать. Это потому, что я так долго обходился без этого и хочу утонуть в ее прикосновениях, радоваться ее любви и оставаться здесь, где мне не место.
Ее голова откидывается назад, и я провожу влажными поцелуями по ее шее. В последний раз, когда мы были вместе, все было неистово и торопливо. Я был вне себя от желания, и мы были как подростки.
Сегодня я хочу запечатлеть ее в своей душе.
Ничто в этот раз не будет в спешке.
Я медленно стягиваю тонкие бретельки платья с ее плеч, двигая губами в том направлении, куда они падают.
— Деклан… — она вздыхает, произнося мое имя, и запускает пальцы в мои волосы. — Ты мне нужен.
— У тебя есть я, — говорю я ей и говорю серьезно. Я ее. Я не отстранюсь, пока не взойдет солнце, и у нас больше не будет темноты, чтобы скрыть все, что не так, и, надеюсь, мы сможем найти путь обратно к свету.
Я расстегиваю молнию на ее платье и стягиваю его вниз. Она расстегивает каждую пуговицу на моей рубашке, наблюдая за мной с нижней губой между зубами. Сид отодвигает рубашку, на ее губах играет робкая улыбка.
Она просто великолепна. На ней кружевной бюстгальтер, от которого у меня пересыхает в горле.
Затем она поднимает руку, вынимает несколько шпилек из своих светлых волос и позволяет им рассыпаться вокруг нее, обрамляя ее лицо, и я замираю. Я не знаю, смогу ли я дышать. Все в этом моменте слишком сильно. Я знаю, что говорил, что отпущу ее, но не думаю, что смогу.
Сидни — это ответ на вопросы, которые я ищу, но у меня больше нет сил их задавать.
Мне надоело держать дистанцию.
Я боролся со своим здравым смыслом, и все же мы снова здесь. Мое сердце всегда принадлежало ей, и если мы сможем пережить эту ночь, после того как я все ей расскажу, то, возможно, я перестану бороться с тем, что неправильно.
— Я не…
Я пытаюсь говорить. Сказать ей, как она чертовски великолепна и чего я хочу, но слова не идут.
Сидни смотрит на меня, и ее щеки окрашивает румянец.
— Что? — спрашиваю я, не уверенный, что хочу знать ответ.
— Это в точности как на выпускном.
Может быть, но я не хочу, чтобы все было именно так. Я хочу доставить ей удовольствие, показать, как сильно я ее чертовски люблю. Я хочу, чтобы память об этой ночи сохранилась навсегда. Может, Элли и была сегодня в центре всеобщего внимания, но я видел только Сидни.
Я тихонько хихикаю и провожу подушечкой пальца по ее груди.
— Но я же теперь не мальчик.
— Нет, не мальчик.
— И я не буду ломать голову над тем, что с тобой сделать, — заверяю я ее.
— Я в этом не сомневаюсь. Но мы на ферме, одеты и собираемся повторить то, что делали той ночью.
Ее тело слегка вздрагивает, когда я снова провожу пальцем вверх, на этот раз касаясь ее соска. Я наклоняюсь к ней, лаская языком кусочек шелка, и ее голова откидывается назад.