Рожденный, чтобы жечь! (СИ)
Он продолжал сверлить взглядом мать Бориса, отчего та казалась еще более потерянной и съежившейся. Черная пелена над ее головой, казалось, стала ещё гуще. Мне это не понравилось.
Про пелену, про вот эту вот ерунду, я тоже читал, но не то, что нужно. В интернете к этой ерунде приписывали природные катаклизмы, а на форумах сектантов — порчу.
И разумеется, ничего полезного.
Хотя… я помнил прошлый приезд в это место. Правда, мы были в палате, а не в кабинете. И там у всех пациентов, лежащих на койках, была эта черная штука над головой.
Может, и вправду, какое-то проклятие? Я слышал в разговорах между Наташей и Борисом, как всё произошло с их мамой.
Мать Бориса, как я понял, всегда была женщиной крепкой и деятельной. Работала на двух работах, тянула семью, а по вечерам еще и умудрялась пироги печь.
И вдруг, как гром среди ясного неба — резкая апатия, отказ от еды, бессонница. Врачи разводили руками, анализы в норме, никаких органических поражений.
А она угасала на глазах, словно свеча, которую оставили на сквозняке. Борис, конечно, метался, искал лучших врачей, возил по светилам. Но все без толку. Потом кто-то посоветовал обратиться к этой… к бабе Зине.
Дескать, она не совсем врач, скорее, что-то вроде целителя. Или, как сейчас модно говорить, энергопрактик. Со слов Наташи, разумеется.
Но с бабой Зиной я уже встречался. Та ещё бабка, вредная и врущая… и затем в их жизни появилась эта поликлиника, где мы находимся, и этот врач, который последние два года наблюдает за состоянием их матери.
Только вот легче ей не становится.
И если сложить вместе все факты и действия, то я почему-то больше придерживаюсь мнения, что на их маме именно проклятие или одержимость кем-то. Почему?
Ну, потому что никто толком не мог сказать, чем же она больна на самом деле. Сердце — в норме. Анализы — нормальные. Давление и всё прочее — тоже.
Так что впору было звать экзорциста, а не Волкова. Хотя, может, у Волкова был побочный заработок — изгнание демонов по выходным? Судя по его аппетиту, он мог засосать в себя любого беса, как пылесос.
Внезапно Волков прервал свою трапезу взглядом и, с трудом оторвав задницу от кресла, направился к нам. Каждый его шаг отдавался утробным гулом, словно приближался голодный медведь. Я машинально сглотнул, почувствовав себя той самой малиной, которую медведь уже приметил.
Подойдя к матери Бориса, Волков наклонился, и я ожидал, что сейчас он попытается ее понюхать. По крайней мере, таковым было первое ощущение.
Вместо этого он просто взял ее руку и с видом величайшего знатока принялся ощупывать ее пульс.
— Мда… запущено, — изрек он, отчего черная пелена над головой женщины, казалось, запульсировала в такт его словам.
«Ты что-то с ней делаешь… — я не мог оторвать глаз от этой черноты. Она реально двигалась в такт его слов! — Эй, а не ты ли виноват… а? Блин, почему никто, кроме меня, этого не видит?»
Волков отпустил руку матери Бориса, и та, казалось, совсем сдулась, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух. Чернота над головой при этом слегка рассеялась, словно дымка над болотом, а затем вернулась и стала больше!
«Так, стоп! Что тут происходит?» — пронеслось у меня в голове.
Кажется, Волков не просто щупает пульс, а что-то вроде подзарядки ей делает, только в обратную сторону.
Он, как пиявка, высасывает из нее остатки жизненной энергии, а эта черная ерунда ему помогает.
Я был уверен на все сто процентов: Волков — причина всего этого!
Возможно, сначала мама Бориса действительно заболела. Не сильно, не так критично. И кто-то по типу Волкова поставил ей на голову эту черноту!
— Ну что, Борис, новости неутешительные, — Волков тяжело вздохнул, всем своим видом демонстрируя скорбь вселенского масштаба.
Скорбь, видимо, о том, что до следующего приема еще далеко и кормушка иссякает.
— Состояние вашей матери, к сожалению, ухудшается. Нужно срочно что-то делать.
И тут он хитро прищурился, глядя на Бориса, прямо как кот, который только что стащил сметану. Я аж дёрнулся от предчувствия какой-то очередной «инновационной» методики лечения.
Борис, как загипнотизированный кролик перед удавом, молча ждал приговора.
Мать сидела, пялясь куда-то перед собой.
— Что-то делать? — Борис выдохнул, словно ныряльщик, вынырнувший из пучины. — Доктор, мы уже целый год что-то да делаем! Какие еще есть варианты?
— У нас есть кое-что посовременнее. Новейшая разработка! Нанокапельницы с биоэнергетической плазмой!
Я не знал, что это такое, но, судя по сложному названию, это было что-то фантастическое. Да и у Бори лицо немного поглупело.
— А нормальными словами можно? — мой тиран недовольно щурился. — По-человечески как-то объяснить?
Волков недовольно скривился, словно его отвлекли от поедания деликатеса.
— Ну, это как… как витамины, только круче! Они напрямую в кровь поступают, минуя всякие там желудки и печени, и сразу начинают лечить на клеточном уровне! — он картинно поднял палец вверх, словно провозглашая научную революцию. — Энергией ее насыщают, понимаете?
Борис непонимающе моргал, а я уже мысленно прикидывал, сколько они с него слупят за эти «нанокапельницы». Чувствовал, что сейчас начнется развод чистой воды.
«Получается, он не только что-то делает с матерью Бори, но ещё и денег с них получает? А Волков-то молодец, как бы не хотелось это признавать. Прямо все соки из семьи выжимает».
Только вот «выжимать» из семьи мне не нравилось. Моя жизнь напрямую зависит от Бори и Наташи.Как мне питаться? Развиваться? Тренировать своё маленькое тело?
— И сколько это стоит? — Борис, видимо, тоже это почувствовал. Голос его звучал напряженно.
Волков сделал вид, что вопрос его оскорбил.
— Ну что вы, Борис! Разве деньги сейчас главное? Речь идет о здоровье вашей матери! Но… — он многозначительно замолчал, — раз уж вы спросили… курс из десяти капельниц обойдется вам в кругленькую сумму. Но, поверьте, оно того стоит! Ваша мать снова будет как новенькая!
Тут я не выдержал и фыркнул. Почти как взрослый, только со слюнями.
Волков глянул на меня, заулыбался и зачем-то подмигнул.
Я же, набрав в рот побольше слюны, демонстративно пустил пузырь. Пусть знает, кто тут главный эксперт по разводам!
— Ну, а что делать, Боря, — пробурчал Волков, стараясь сохранить лицо вселенской скорби. — Но вы поймите, технологии! Инновации! Я понимаю, что деньги в наше время с неба не падают, но за здоровье нужно платить.
Борис, похоже, совсем скис. Видно было, как он судорожно прикидывает, сколько кредитов придется взять, чтобы оплатить это чудо-лечение. И я был уверен, он найдёт. Ради своей мамы.
А я, тем временем, начал активно махать руками и ногами, пытаясь привлечь внимание к черной пелене над головой матери Бориса. Ну она же что-то значит! Ну пожалуйста… тиран, увидь это!
«Эй, люди, вы чего, совсем ослепли? Там же очевидный злодейский спецэффект!»
Но никто, конечно, не обращал внимания на мои младенческие потуги. Все были заняты серьезными взрослыми делами: Волков разводил на деньги, Борис тупил, а мама Бориса продолжала увядать под зловещей чернотой. Вот же угораздило родиться в такой семейке…
Придется, видимо, самому спасать мир от этого наглого доктора-пиявки. Ну ничего, я еще подрасту, и тогда он у меня попляшет!
А пока, буду тренировать коварный взгляд и искусство пускать слюни в самый неподходящий момент. Это мой первый шаг на пути к великой миссии.
Борис с видом человека, подписавшего смертный приговор, вышел из кабинета, сразу, как подошла какая-то медсестра, или кто-то из персонала.
Из тихих переговоров у самого дверного проёма я понял, что он оформлял бумаги на чудо-капельницы. Волков же вернулся к своим объедкам.
Мне же оставалось лишь беспомощно таращиться на мать Бориса, над которой по-прежнему висела эта чертовщина.
Когда все дела были сделаны, Боря взял корзинку со мной и повёз маму на капельницу.