Достойный любви

Когда Нат наклонился, под его шортами отчетливо обозначились упругие ягодицы. Движения его были легки и свободны — видно было, что он в отличной форме.
— Ну что, шоколадного или ванильного?
— А можно и того и другого?
— Заметано. Сейчас принесу.
И Нат отправился к павильону. Ожидая своей очереди, он искоса поглядывал на Сару. Да, он рисковал, предпринимая попытку сблизиться с ней. Однако она не замкнулась, не отдалилась от него. Интересно, что же будет дальше. Его не покидало ощущение, что он вступил на территорию, более опасную, чем минное поле…
  
Принеся два рожка с мороженым, он присел на стул рядом с Сарой. Его колено случайно коснулось ее обнаженной ноги, и Сара отстранилась. Но ноздри его продолжал щекотать дразнящий аромат чего-то неуловимого — душистого мыла или духов… Его словно магнитом тянуло к ней. Волосы, забранные в хвостик, колыхались шелковой волной, когда она склонялась, чтобы лизнуть мороженое. Как хотелось ему расстегнуть черепаховую заколку и зарыться в них лицом.
Она что-то почувствовала и взглянула на него вопросительно. Тогда он сказал:
— У тебя прекрасные волосы. Ты что, никогда их не стригла?
Она провела рукой по голове.
— Нет, со времен службы в Красном Кресте. Тогда я два года их даже не подравнивала. Летом их можно подобрать, зимой они согревают шею — словом, с ними можно делать что угодно.
А он тут же представил, как эти волосы смотрелись бы на подушке. На его подушке. Ему стоило немалых усилий взять себя в руки.
— Как ты попала в Красный Крест?
Она замялась, потом с видимой неохотой ответила:
— Получила диплом медсестры — и просто не представляла, что с ним делать. А мне хотелось независимости. Хотелось поглядеть, как живут люди. Для всего этого как нельзя лучше подходил Красный Крест.
Локоть Ната случайно — а случайно ли? — скользнул по руке Сары. Его чувства в этот момент едва ли можно было назвать только дружескими.
— Начать новую жизнь в чужой стране, среди чужих людей — это чертовски непросто. Как же ты справилась?
Она с наслаждением подбирала языком капельки тающего мороженого.
— Конечно, Боливия и Пенсильвания — небо и земля. Но люди — они везде люди. Они надеются, мечтают… Ищут смысл жизни… Знаешь, кое-кто из добровольцев вбил себе в голову, что едет туда «просвещать туземцев». Потрясающая глупость! — Согнав надоедливую муху с голой ручонки спящего Дэнни, она продолжала: — Мне самой пришлось сделаться туземкой и трудиться бок о бок с местными, чтобы заслужить их дружбу и доверие, — иначе как бы мне удалось научить их следить за здоровьем ребятишек? Мы учились друг у друга.
Розовый язычок Сары тем временем трудился над мороженым, и Нат почувствовал, что сходит с ума. Как же она красива, как чувственна — и даже не догадывается об этом!
Тут Дэнни открыл глазки и сладко зевнул. Мать погладила его по подбородку.
— Приветик! Ну что, вздремнул? Здесь куда прохладнее, чем дома.
Дэнни радостно засучил ножонками, и Сара улыбнулась.
Спустились сумерки, все покрыла лиловатая мгла. Глаза Ната вновь устремились на Сару. Ах как жаль, что у него нет с собой фотоаппарата! Она казалась сотканной из лунного света. Она не сияла, как солнце, — нет, она светилась словно изнутри, казалась ангелом, сошедшим с небес…
Когда с мороженым было покончено, Нат отвез Сару и малыша домой. Дэнни не спал, но и не плакал — до тех самых пор, покуда они не вошли в дом. Когда на них пахнуло удушливым жаром, малыш завопил во всю силу своих легких. Сара взяла его на руки, стала баюкать, но он заходился от крика.
— Пойду наверх. Может, он мокрый…
— Хочешь, подогрею бутылочку? Или дать ему ту, что ты брала с собой?
— Боюсь, там молоко уже скисло. Возьми другую из холодильника и подогрей, но не слишком.
Уже поднимаясь по лестнице, она обернулась.
— Нат…
— Что?
— Спасибо тебе.
Он лишь отмахнулся и пошел на кухню.
Переодевая Дэнни, Сара все время пытаясь отвлечься от тревожной мысли, но тщетно. Если ей ночью опять не удастся поспать, и ей и Дэнни придется худо… Подхватив малыша, она поплелась вниз.
У Ната все было уже готово. Он взял мальчика на руки и устроился в кресле-качалке. Но на сей раз малыш заупрямился. Пососав минутку, он завертел головой и закряхтел.
Сара смотрела, как Нат терпеливо подносит соску к крошечному ротику, что-то тихонько напевая. От звуков его голоса с ней творилось нечто невообразимое. Но тихое пение Ната действовало на нее совсем по-иному, чем на Дэнни. А что будет, если эти сильные руки обнимут ее?..
Сегодня от каждого его прикосновения по спине у нее бежали мурашки, а сердце бешено колотилось… Поймав взгляд Ната, Сара почувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Что случилось? Он ведь не переменился. И она осталась прежней. Но когда они вместе, все совсем по-другому…
Тут Дэнни внезапно завопил как резаный, решительно выплюнув соску. Нат, почувствовав себя беспомощным, передал ребенка Саре. Она принялась расхаживать по гостиной взад-вперед, надеясь, что таким способом младенца удастся унять. Тщетно.
Тогда Нат решительно поднялся.
— Это просто смешно и глупо, Сара! Тут сдохнуть можно от жары, а наверху и того хуже! Что ты намерена предпринять?
— Может, поставлю во дворе палатку? — отшутилась она, из последних сил сдерживаясь, чтобы не разреветься.
Нат взъерошил волосы.
— Сара, поезжай на пару дней в мотель. Вам обоим будет там лучше.
Неужели он не понимает, что это нереально? Не знает, что ли, во сколько это обойдется? А ведь с деньгами у нее туговато. Потрепав Дэнни по спинке и чмокнув его в макушку, Сара перехватила взгляд Ната. Он еще и рта раскрыть не успел, а она уже заранее знала, что он скажет.
— Позволь мне заплатить, Сара! — Он торопился, не давая ей возразить. — Тебе надо думать о Дэнни, а не о собственной дурацкой гордости! Считай это моим подарком малышу.
— Нат, при чем тут гордость? — Сара нежно прижалась щекой к щечке сына. — Просто это неразумно. Я все время стираю пеленки, а потом развешиваю сушить! Как я все это буду делать в мотеле? К тому же ты и без того нас совсем задарил.
— Тогда что делать? — Лицо Ната посуровело. — Снова бессонная ночь? Ты и так едва на ногах держишься. Сара. Не глупи…
Дэнни взвыл, как сирена «скорой», словно желая подтвердить правоту Маккендрика. Шагнув к Саре, Нат решительно сказал:
— Есть еще один выход.
— Какой? — Несчастная женщина устало поглядела на него.
— Поживи пару деньков у меня.
  
4
 
Сара широко раскрыла глаза.
— Ты шутишь?
— Напротив, я говорю вполне серьезно. У меня в доме три спальни и намного прохладнее, чем здесь. Места пруд пруди. Есть и холодильник, и стиральная машина — словом, все, чего твоей душеньке угодно.
Похоже было, что он и впрямь говорит серьезно.
— Нат, я не могу…
— Потому что…
— Потому что не хочу тебе помешать!
— Торжественно клянусь ни в чем себя не ущемлять, — сухо произнес он. — Кстати, если ты думаешь, что я каждый вечер учиняю у себя оргии, то ты глубоко ошибаешься.
Тут она впервые подумала о том, встречается ли он с женщинами, и если да, то с какими. Впрочем, это было не ее дело. А Дэнни вопил все громче. Сара противилась из последних сил.
— Послушай, благодетель! Ты уверен, что это вынесешь?
Нат решительно отобрал у Сары ребенка и стал нежно его укачивать. Скоро Дэнни перестал кричать — теперь он только жалобно хныкал.
— Как только вы выберетесь из этого пекла, вам обоим станет легче, поверь мне.
Поверить ему? Довериться этому мужчине? Однако он этого не предлагал. Просто хотел, чтобы им с малышом было хорошо. Все совершенно правильно. И тем не менее…
  
— Могут поползти слухи, Нат. Тебя в городе каждая собака знает.
— Как и тебя. Не вижу тут проблемы. Я просто помогаю вдове хорошего друга. Что тут дурного? Кстати, мой дом расположен в тихом месте — никто и не узнает, что ты живешь у меня.