Достойный любви

Стало быть, она должна быть благодарна отчиму за то, что он вообще дает им возможность иногда видаться, мрачно подумала Сара.
— Хочешь, встречу вас в аэропорту?
— Нет. Мы возьмем напрокат машину. Ты же знаешь, Чет не любит ни от кого зависеть. Если бы он мог сесть в кресло пилота, то с радостью сделал бы это.
В этом можно было не сомневаться. Чет вечно всем и всеми руководил. И женой своей вертел как хотел.
  
— Хочешь, забронирую для вас номер в мотеле?
— Он уже обо всем позаботился.
Ах, вот как? А если бы Сара была в следующие выходные занята? Если бы она уехала из города? Все очень просто: тогда они с матерью увиделись бы только в следующем году.
Мать заторопилась и понизила голос.
— Сара, мне так хочется увидеть Дэнни. Ты же знаешь, если бы я могла, то была бы с тобой, когда он родился.
— Но Чет всегда получает все, чего хочет.
Вот проклятье! Ей так и не удалось сдержаться…
Мать не стала спорить.
— Ты права. И ведь так было всегда.
Вот так номер! Сегодня мать впервые не стала выгораживать своего разлюбезного муженька. Сара невольно смягчилась.
— Можешь возиться с Дэнни сколько захочешь. Хоть все выходные напролет.
— Спасибо, родная моя. Ну мне надо бежать… Увидимся!
Сара положила трубку и задумалась. Каково будет Нату повстречаться с ее матерью и отчимом? Вытерпит ли он целый вечер в их обществе? Нынче же она его спросит. Для нее очень, очень важно, чтобы они встретились. Она пока сама не понимала почему…
Подойдя к плите, Сара сняла крышку с кастрюли. Аппетитно запахло тушеным мясом, Нат должен был прийти сегодня ужинать, и Сара надеялась, что он останется у нее на ночь. Ведь он вот уже целую неделю ночует у нее — и ей очень с ним хорошо. Но почему у нее так тревожно щемит сердце?..
Дэнни самозабвенно болтал ножками в воздухе, когда в кухню заглянул Нат. Сара как раз резала салат и не услышала, как он вошел. Он нежно обнял ее сзади за талию, носом сдвинул в сторону задорный хвостик и поцеловал в шею.
— Привет, красавица! Как прошел день?
Она повернулась к нему лицом.
— С чего начинать? Может, лучше с ночи?
Серые глаза Ната остались такими же серьезными.
— Дерзишь, малявка?
— Но ведь я нравлюсь тебе такой, правда?
Он шутливо поцеловал ее в кончик носа и склонился над Дэнни.
— Привет, приятель! Надеюсь, нынче ты не донимал маму капризами?
Сара поглядела Нату в затылок.
— У нас есть полчаса — потом этот человечек заявит, что проголодался. Мясо готово.
Нат избегал смотреть ей в глаза.
— Пойду сброшу брюки и надену шорты. Через минуту вернусь.
Когда он возвратился, сердце Сары запрыгало в груди — как же хорош он был в вылинявших джинсовых шортах и красной просторной майке!
— Что, кажется, я тебе нравлюсь? — поддразнил он ее.
Сара состроила гримасу.
— Просто пытаюсь представить себе, как будет выглядеть Дэнни в твоем возрасте…
— Наверняка отрастит длиннющие патлы, а в каждом ухе у него будет по три серьги!
— Прикуси язык!
— Ну хорошо, он будет заплетать их в косичку…
— Нат!
— Но ведь ты все равно будешь его любить, что бы он ни вытворял! — расхохотался Нат.
— Буду, — потупилась Сара.
Она разложила жаркое на две тарелки, в плетеной корзиночке уже лежали свежие булочки. Нат разлил по стаканам чай со льдом, потом достал чистые салфетки.
— Ммм, пахнет потрясающе! Знаешь, эдак я привыкну вот так приходить каждый вечер на готовенькое…
— Так любишь тушеное мясо? — пошутила она, доставая вилки.
— Нет, так люблю, когда ты сидишь напротив меня за столом, — тихо и проникновенно произнес он.
Стараясь оставаться невозмутимой, Сара спросила:
— Ну как прошла встреча?
Нат подождал, пока Сара усядется, потом сел сам.
— Голстайн предложил мне работенку.
Сара от удивления разинула рот.
— Что? И какую же?
Когда Нат все рассказал, Сара похолодела.
— И что ты ему ответил?
— А я пока ничего еще не отвечал. Он дал мне месяц на раздумья.
— Понимаю…
Повертев в руках вилку, Нат отложил ее.
— Если я соглашусь, то потеряю тебя, правда?
Сара не отвечала.
— Говори, ведь так?
Нельзя было до бесконечности сидеть уставившись в тарелку и делать вид, будто ничего не произошло.
— И часто ты будешь… ездить в командировки?
— Буду ездить, когда захочу, но, вероятно, несколько чаще, чем теперь.
— А как же твоя газета?
Она стиснула в руке стакан с чаем так, что он чуть было не треснул.
— Продавать ее ни к чему. Я вполне могу передать все дела Джерри. Впрочем, можно и продать…
— Тебе придется переехать в Балтимор?
— Но ты можешь поехать со мной…
Это серьезно? Сара понимала, что он еще не готов пойти до конца в их отношениях.
— Но ведь у тебя же тут дом…
— Ты не ответила мне, Сара!
Его голос зазвенел от напряжения.
Сара ковыряла вилкой картофелину. На кой она нужна ему в Балтиморе? Они же почти не будут видеться! Что останется им с Дэнни? Сидеть и ждать?
— Тебе решать!
Нат прерывисто вздохнул.
— Ты же мне не чужая. Я хочу знать, что ты думаешь, что чувствуешь.
А она чувствовала полнейшее бессилие и отчаяние. И не выдержала:
— Тебе отлично известно, что я чувствую! Ничего не переменилось. Но я не хочу связывать свою жизнь с перекати-полем! И потом, как же Дэнни? А ведь командировки вполне могут следовать одна за другой — и не видать мне тебя как своих ушей!
— Этого не будет…
— Стало быть, ты все уже решил?
— Я еще думаю. Такой потрясающий шанс судьба предоставляет раз в жизни…
А Сара всем сердцем желала, чтобы он послал этот шанс ко всем чертям.
— Значит, наша затхлая провинция тебе надоела? Сбывается мечта всей твоей жизни?
Нат отвернулся, обуреваемый противоречивыми чувствами. А Саре надоело делать вид, что она ест. Оттолкнув тарелку, она скрестила руки на груди. Пальцы Ната с хрустом сжались в кулак.
— Я не могу потерять тебя только из-за этой паршивой работы!
Сара испепеляла его пылающим взглядом. Господи, опять она вляпалась! Нат хочет услышать от нее, что она останется с ним, невзирая ни на что! Сердце подсказывало, что пора ставить ультиматум: или она или работа. Рассудок же уверял, что так она воздвигла бы между ними непреодолимую преграду. Боже милостивый, как поступить?..
Дэнни тем временем беспокойно завозился и закряхтел. Успокоив сына, Сара села на место.
— Я не желаю говорить об этом сегодня!
— Ты же никогда не увиливала от разговора! Ты хочешь предать нас обоих?
— А ты разве не хочешь? — возразила она. — Разве ты не предаешь и меня и Дэнни?
— Сара, милая, нельзя, чтобы моя карьера встала между нами…
— Поздно. Знаешь, мне нужно время.
Уголки губ Ната скорбно опустились.
— Ты хочешь подумать в одиночестве?
Собрав в кулак всю свою волю, все мужество, Сара посмотрела прямо ему в глаза.
— Да.
Нат поднялся. Через пару минут он вернулся уже в костюме.
— Я буду дома. Позвони, если решишь, что настало время поговорить. — В дверях он немного замешкался. — Но когда будешь думать, не забывай еще и чувствовать!
И он вышел. Как пусто сразу стало в доме, как холодно!..
Наутро, когда в дверь постучали, Сара открыла и остолбенела от удивления. На пороге стояла Эмбер в ярко-желтом шелковом платье. К ее плечу был кокетливо приколот цветок гардении. Рядом с нею мялся смущенный Леон. Его гладкие темно-русые волосы словно приклеились ко лбу, даже бородка как будто слиплась.
Все еще не в силах вымолвить ни слова, Сара жестом пригласила парочку войти.
— Куда это вы собрались? — наконец выговорила она.
— Спроси лучше, откуда мы идем! — с неожиданной гордостью произнес Леон, по-хозяйски обнимая Эмбер за талию.
  
— Ладно. Итак, где вы были?
Леон засиял, словно новый десятицентовик.