Главный наследник НЕ скрывает свою силу. Том 4 (СИ)
Лицо Голицына сияло так, словно ему не терпелось забраться на табуреточку, подтянуть свитер и рассказать тщательно заученный стишок. Так и тянет дать карамельку.
— А почему я вообще должен это гадать? — резонно заметил я. — Обойдусь без викторины. Просто скажи, где…
Я чуть примолк; мы практически приблизились к пролому в стене, выводящему на улицу. Наконец-то солнечный свет. Перешагнув через очередных бесчувственных азиатов, я увидел, разумеется, толпу. Ну, конечно; Юкино и Рюдзин вошли громко и не позаботились о том, чтобы прикрыть за собой дверь.
Полиция, журналисты, просто зеваки — все уставились на меня; несколько человек в знакомой форме быстро направились в нашу сторону, решительно сомкнув руки на оружии…
— Эээ… — тихо-тихо и напуганно пробормотал побледневший Голицын, прижимающий аквариум в груди. — Видите того парня? Высокого, с широкими плечами… чёрт. Он работает на Распутиных, кажется, он один из начальников их следственного отдела.
Я удивлённо приподнял бровь.
— Конечно, я не сомневаюсь в вашей силе… — продолжал бормотать Голицын. — Но это же проклятые Распутины, и с ними приходится считаться… кажется, зря мы вышли этим путём…
— Выдыхай, — спокойно заметил я ему. — И не лезь в разговор.
Ну, хоть на этот раз получится обойтись без мордобоя; он порядком меня подутомил.
Тем временем, клановский отряд приблизился к нам вплотную и встал вокруг; удобная позиция, чтобы быстро атаковать или препятствовать побегу.
— Полковник Маронин, следственный отдел дома Распутиных, — козырнул мне главный — тот самый широкоплечий, на которого кивал повар. — Будьте добры назвать себя и пояснить, что здесь произошло…
Ещё раньше, чем он договорил, я растворил щупальца, открывая лицо; по толпе пошли шепотки.
— Вольно, полковник, — скомандовал я, махнув рукой.
Маронин чуть отступил назад, побледнев.
— Да… в смысле… есть, господин Распутин! Так точно!
— Я сказал — вольно, — проворчал я. — Расслабьтесь, я не собираюсь расстреливать вас на месте за ваш вопрос.
Кажется, он был слегка шокирован… но вместе с тем, нужно заметить, совершенно не удивлён увидеть меня здесь, как бы противоречиво это не звучало. И, наверное, его можно понять — репутация работала на меня. Где невероятное, там и Йошида, где Йошида, там и невероятное…
Я с размаху хлопнул Голицына по плечу — так, что тот чуть не выронил аквариум с Немо.
— А он со мной. Что касается вас, полковник, можете, конечно, взять людей и проследовать внутрь, найдёте много интересного. Но я бы на вашем месте ещё немного подождал.
Полковник глядел на меня непонимающе.
— Ещё немного — и, сдаётся мне, бандиты кончатся внутри сами собой, — пояснил я. — И вам останется только переправить их дальше — кого в тюремный госпиталь, кого в морг.
— Ч-что? Но почему? — полковник не знал, что и думать.
— Потому что если вы сунетесь слишком глубоко, — совершенно серьёзно предупредил я, — то увидите Юкино Мори и госпожу Рюдзин. Но я настоятельно не советую вам попадаться им на глаза — у вас определённо не хватит сил с ними тягаться.
Затем я вновь криво улыбнулся.
— Зато совсем немного пройдя по коридору, увидите нарколабораторию, которую давно искали… вернее, то, что от неё осталось. Вот это вам понравится. Очистим город от наркотиков, полковник Маронин!
— Эээ… слушаюсь, господин Распутин! — полковник, кажется, совершенно ничего не понимал, кивая чисто на рефлексах.
— Кстати, — я щёлкнул пальцами. — Вот вам и первый соучастник преступления. Только не забывайте сыпать ему корм для рыбок и менять воду. Голицын, передай аквариум полковнику.
— А… — выдохнул Голицын каким-то очень странным тоном. — Но как же…
Чего? Я повернулся к нему.
— Аквариум! — повторил я.
Тот сунул банку в руки Маронину совершенно механически; тот взглянул на рыбу с человеческим лицом, совершенно охреневая от происходящего.
Тягостное молчание внезапно прервал сам Немо, резко заметавшись по банке.
— Я знать свои права! — быстро затараторил он с японским акцентом. — Я буду говорить только в присутствие адвокат!
Слова вылетали из аквариума вместе с лопающимися пузырьками воздуха; несмотря на всю фантастичность и абсурд, всё это смотрелось настолько комично, что, кажется, слегка попустило всех — и напряжённого полковника, и застывшего до этого соляным столбом Голицына.
— Это один из работников лаборатории, — пояснил я Маронину. — Несчастный случай на производстве, так сказать, дохимичился. Как допросите его обо всём, что нужно, доставьте его в поместье Распутиных; мне нужно будет с ним поговорить самому. И ещё…
Я вновь щёлкнул пальцами.
— Да, вот. Нам нужен свободный автомобиль, у вас найдётся?
— Так точно, господин Распутин! Берите любой! — кажется, Маронин был очень рад перейти на более знакомые и простые темы для разговора. — Вам предоставить водителя, или…
— Нет-нет, спасибо, я сам поведу, — отмахнулся я от его предложения. — Работайте, но будьте осторожны; не советую нарываться на трёхметровую старушку-рестлера и девушку с красными волосами. Увидите их вдалеке или услышите шум — лучше отступайте, чтобы они вас не заметили.
— Да, господин Распутин!..
— Да, — сообразил я, — и если заметите нашего японца — сообщите мне.
Хидео вот-вот узнает о разгроме, тут к гадалке не ходи — если только ещё не узнал. И, разумеется, он поменяет планы, попытается помешать мне как-то иначе. Мне же сейчас совершенно не нужны новые помехи.
— Вы про Хидео Мори, господин Распутин? — отозвался Маронин.
— Да, — кивнул я. — Только к нему тоже не вздумайте соваться в одиночку, он боец совсем не вашего уровня.
— Я… я и не собирался, сэр, — на лице полковника мелькнул испуг; кажется, Мори он побаивался.
Что ж, не без причины.
— Просто сообщите мне, — кивнул я, — если заметите его. Если меня не будет на связи, то передайте Орлову или моему отцу, а лучше обоим; скажите, что Мори играет против нас. По возможности, установите за ним слежку, но если он психанёт и попытается устроить бойню — а он может, как мне кажется — то не кладите людей почём зря.
— Будет сделано, господин Распутин, — закивал Маронин — и я двинулся к машине; Голицын застыл было на месте, но я махнул ему рукой, и он сомнамбулически двинулся за мной следом.
Щелчки камер по сторонам слегка раздражали, но я относился к ним скорее как к неизбежному злу. Конечно, я бы сейчас предпочёл остаться анонимным, не сообщая Мори о том, что сбежал. С другой стороны… десятью минутами раньше, десятью минутами позже — какая разница? Поздно пить боржоми, когда разнёс половину здания и переполошил весь город.
Зато машиной разжились.
Я хлопнул дверцей, садясь на водительское; Голицын поместился рядом, и…
— ГОСПОДИН… РА… РАСПУТИН?!..
Я удивлённо поглядел на повара; тот как будто увидел перед собой ядовитую кобру. Нет, как будто проглотил её. Он послушно сел за мной в машину и ему не хватило ума не орать на публике, но теперь он явно глядел на меня с ожиданием объяснений.
— Ну, допустим, — пожал я плечами, вставляя ключ в зажигание. — А что-то не так?
— И вы… вы… высказали… ВАШЕМУ ОТЦУ?!!
Я покачал головой. Тёмные, тёмные. Снова-здорово.
— Вот что, Голицын, — хмыкнул я. — Я вдруг сообразил одну небольшую деталь. С момента нашей первой встречи мы, кажется, так и не представились.
Повисла тяжкая, драматическая пауза.
— Распутин, — заключил я. — Йошида Распутин. Возможно, ты слегка слышал обо мне.
— Но… но… но… — глаза повара растерянно метались по сторонам; в голове не укладывалось то, что он сейчас услышал. — Но как же… ведь вы же… вы же Великий Мастер, но…
— Угу, — согласился я, кивая. — Аннабель Астрид вон тоже в начале не оценила весь блеск моей аристократической фамилии и тяжесть родословной. Но, видишь ли, она как никто другой знает, что родню не выбирают.
Кхе-кхе, Теонор, кхе-кхе.
— Так вы… вы Распутин… но как, почему, но…