Главный наследник НЕ скрывает свою силу. Том 4 (СИ)

Уэнделл часто заморгал и вцепился пальцами в подлокотники, едва не вспарывая обшивку кресла аккуратными ногтями.
— …это же даже хуже, чем смертный приговор… — выдохнул он. — Ты не можешь так со мной поступить…
Почему все вечно считают, будто она чего-то не может? Разве не в том смысл бытия королевой, чтобы мочь всё, что заблагорассудится?
— Взгляни на этих парней, — душевно улыбнулась Глория, указывая на безучастных солдат за свой спиной. — Разве не чудесно, что ты станешь одним из них? Станешь тем, на чьи плечи ляжет величие целой страны, целой нации. Сильным, смертоносным, безупречно эффективным. Станешь по-настоящему полезным для меня.
Чистая правда. В её распоряжении было множество разных сил, целая армия и флот, но Гвардейцы Королевы — это нечто другое. Это не просто умело обученные солдаты, хотя тренировки у них, конечно, поистине адские. Это буквально автоматы для убийств, самое могущественное оружие в её распоряжении.
И, разумеется, королева отлично знала, отчего её внучатый племянник так побледнел.
— Ритуал!.. — выдавил он из себя, уже не имея сил смотреть ей в лицо. — Ты же отлично знаешь, что это такое!..
Кажется, он всё ещё не мог поверить, думал, что это «воспитательный момент», и ему вот-вот смягчат приговор.
— О, — хмыкнула она. — Ты о тех слухах, будто магический ритуал высасывает из Гвардейцев душу?
— …у-уничтожает её… — подтвердил Уэнделл с круглыми глазами.
— Чушь, — отмахнулась она. — Душа этих достойных сынов Британии на месте, не высосана и не уничтожена. Она просто запечатана и слегка изменена. Ну, знаешь, как бывает, если вырезать на ней магические печати.
Глория и сама в точности не знала, что происходит во время обряда инициации Гвардейцев, хотя и проводила его лично — такие вещи не доверишь никому. Но, разумеется, слухи ходили разные, и не без причины. Пройдя ритуал, Гвардейцы Королевы уже не были людьми — ни по сути, ни по отношению к ним. Эмоции и любые проявления человечности исчезали навсегда — уж стирались они на самом деле, или только запирались изнутри, Глорию никогда не волновало. Главное, что её Гвардейцы были и оставались идеально настроенными автоматами, слушающимися её и только её команды.
— Нет!.. — в какой-то момент, видимо, чаша отчаяния переполнилась в душе Уэнделла до краёв, и он, подлетев с кресла так резко, что едва не потерял равновесия, рухнул перед ней на колени. — Нет, прошу!.. Милосердия!..
— Ты заявил, что отработаешь и примешь любое наказание, — теперь голос Глории звучал холодно и без улыбки. — Ну, что ж. Это твой шанс выполнить обещанное.
— Я же твой потомок!! — выл Уэнделл. — Ты же… я же вырос у тебя на руках! Ты же знаешь меня всю мою жизнь!..
Она поморщилась.
— Я не вижу перед собой потомка. Я вижу того, кто строил против меня заговор. Того, кто сам бы, не задумываясь, сотворил со мной что угодно, если бы обстоятельства позволяли.
— Я бы никогда… — Уэнделл снова начал задыхаться, хватая ртом воздух. — Милосердия! Милосердия, бабушка!
— Что за фамильярность, — отозвалась Глория. — Думай, как называешь меня.
— Милосердия, моя королева!!..
Ха. Уже лучше.
— Ну, что ж, — наконец, сообщила она, брезгливым жестом руки прервав его завывания. — Как ни крути, кое в чём ты прав. Мы родня по крови, и от этого не избавиться, даже если очень хочешь. Возможно, ты всё же заслуживаешь самую толику моего королевского милосердия.
Не слушая очередного возгласа-вздоха, исходящего от Уэнделла, Глория повернулась к одному из Гвардейцев Королевы.
— Выдай ему милосердие, — коротко велела она.
Кивнув, гвардеец шагнул вперёд — и чётким, как у робота, движением, вложил в мокрую от пота ладонь принца Уэнделла револьвер, из которого он только что застрелил двух его друзей, чьи трупы всё ещё валялись здесь.
Уэнделл шумно сглотнул; до него, наконец, дошло, какой у него выбор.
— Но… но…
Взгляд отчаянно метался по фигуре Глории, пытаясь найти выход, которого не было.
— Я не настаиваю, — сообщила ему та. — Возможно, ты всё же предпочтёшь Гвардию?
 
Руки Уэнделла тряслись, как отбойный молоток… но, похоже, даже до идиотов в конце концов доходит, что всё кончено. Кое-как поднеся револьвер к виску, он в последний раз с отчаянием поглядел на королеву — и спустил курок.
…поморщившись от резкого звука, Глория брезгливо стряхнула со своих туфель капельку мозгов.
Насекомые. Как же они её раздражают.
Мелкие, хилые, противные — насекомые. Ползают и суетятся, думают, будто она им ровня, в то время как они — обычные… людишки.
Ну что за идиоты.
Глория и раньше не была ровней им. А уж теперь… всего неделя, как Обелиск омолодил её, но до чего же она переменилась — даже по сравнению со старыми вершинами.
Она не одна из них. Она из числа новых богов этого мира.
…впрочем, это не означает всемогущества и уж точно не значит, что ей можно расслабиться и стать неосторожной. Безопасность — на редкость обманчивое чувство. Вот, к примеру, бедный, наивный шейх Заид Мус-Альджи не пробыл молодым даже полной недели; вчера вечером она получила прискорбную новость о том, что его собственные дети прикончили папашу, подсунув ему наложницу, смазанную отравленными благовониями — как это по-восточному тонко!
Теперь Заид мёртв, а в его дворце назревает грандиозная драка между роднёй из нескольких конкурирующих колен, имеющая все шансы перерасти в полноценную гражданскую войну. Что ж, Британия, конечно, соберёт все сливки с этой кровавой бойни, потому что только дураки не пользуются такими возможностями. Но посыл всё равно поучительный.
Даже будучи богом, не стоит считать себя бессмертным. А главное правило — не быть идиотом и всегда быть настороже — осталось всё таким же актуальным, каким и было с сотворения мира.
По счастью, она всегда была умнее и шейха Заида, и всех прочих мужланов, умеющих думать только нижним мозгом.
Появление Уортингтона за своей спиной она восприняла со всем принятием неизбежного; её личный дворецкий вновь протягивал ей телефон. Развлечения развлечениями, а обязанности королевы никуда не делись.
— Ваше Величество, — сдержанно, как обычно, кивнул он. — Господин Клотт.
Королева вздохнула и взяла трубку.
— Джейсон, — поприветствовала она коллегу. — Чем обязана?
— А ты не догадываешься, Глория? — донеслось с того конца.
О, да. Она догадывалась.
— Какого дьявола тебе понадобилось в Москве — лично? — поинтересовался Клотт с плохо сдерживаемым гневом в голосе. — И, вопрос поважнее — раз уж тебе всё-таки что-то там понадобилось, нельзя ли было потрудиться и не допустить слива этой информации в сеть, включая место и время твоего прибытия?!
Ох. Ещё один мужлан, не умеющий думать без подсказки.
— А что, кто-то где-то уже что-то опубликовал? — спокойным голосом отозвалась Глория.
— Пока нет, — спокойствие Клотта было совсем иным; ненатуральным, еле выдерживающим давление того, что стояло за ним. — Журналисты не дураки, и предпочитают приберечь эту информацию. Но то, что она разошлась по всем подпольным сетям — свершившийся факт.
— Ну, вот и отлично, — заключила Глория. — Всё как я и просила. Надо не забыть выписать премию отделу по внедрению дезинформации.
— Что?!
Глория усмехнулась. До чего же туго всё-таки до некоторых доходит. Ладно, поясним прямым текстом.
— Информация слилась, потому что я хотела, чтобы она слилась.
— Но… я не понимаю…
— О да, я заметила, — её голос вновь похолодел, как тогда, с Уэнделлом. — Но, видишь ли, в чём дело. Ты спрашивал, что я забыла в Москве, и я поделюсь.
Дойдя по пустому коридору (Уортингтон, конечно, позаботился, чтобы посторонние убрались оттуда, где его госпожа будет вести важный разговор) до двери, Глория зашла в кабинет и уселась в кресло.
— Это произошло на следующее утро после… Обелисков, — сообщила она. — Со мной связался Хидео Мори.
— Отец невесты твоего пропавшего внучка?