Старая переправа

Вообще местная техника удивляла, она была совершенно другая. В домах горел свет, хоть проводов на улице не было, всяких антенн тоже не было. Да и лампочки были квадратными панелями, а не стеклянными грушами, как на Земле. В квартире у Данила были видны обычные провода в стене, а вот встроенные приборы из стен выдраны с корнями. Видимо, когда-то здесь во всех домах имелось электричество. Но судя по разводке проводов, всё запитывалось от аккумуляторов, а не из общей сети. А сейчас в трущобах нет приборов, землянин подозревал, что исправные приборы целенаправленно выдрали и перенесли в центр города.
  
Транспортные средства, которые машинами не назовёшь, тоже были… Данил не мог подобрать слов, они просто были другие. При этом имели ходовую и кузова как будто из прошлого века, обязательно с крупными заклёпками, но при этом двигатели были бесшумные. Даже если это были и электродвигатели, но для таких машин аккумулятор должен занимать чуть не полкузова, а его не видно было совсем. Всё это говорило о том, что на Земле ещё нет таких технологий.
Громадный дирижабль, который Данил видел здесь в свой первый день, был редкостью. А вот маленькие дирижабли сновали здесь постоянно, так что за полгода он перестал на них внимание обращать. Тут даже два дирижабля стояли в ангарах. Это были военные разведчики и спасатели в одном лице. По слухам, несколько дирижаблей находились в собственности у местных олигархов или гильдий перевозчиков. Только они не стояли в ангарах, а где-то летали, зарабатывали деньги.
Дирижабли вроде бы тоже прошлый век, но точку в превосходстве технологий ставил космический челнок, прилетавший сюда на площадь каждую среду. И тоже кто бы показал на это чудо инженерной мысли, больше похожее на громадный паровоз, обшитый толстыми бронированными листами с заклёпками, Данил покрутил бы пальцем у виска, такое летать не сможет – всё, что летает, должно быть лёгким и ажурным. И собрано должно быть как-то понадёжнее. А тут часто меняли передние листы обшивки, которые за время полёта истончались. И Данил, как и многие другие зеваки, видел, как при замене листа обшивки ремонтники клещами вставляли раскалённую клёпку и через специальное приспособление формирующую головку заклёпки били обычной кувалдой. Что в целом было не очень технологично.
Новые листы обшивки экипаж привозил с собой, а старые листы старательно паковали и тоже увозили с собой. Значит, это был не просто металл, а какой-то дорогой. Но то, что лист обшивки поднимали четыре человека, говорило о том, что лист был не из легкого металла.
Что представляет землянин при словах, что с неба спускается космический корабль? Ну в первую очередь реактивные струи из сопел и пустынный космодром, чтобы ничего живого не спалили вырывающиеся струи огня. Вот примерно того же и ожидал увидать Данил, но никак не толпы зевак под спускающимся с неба кораблём. Реактивных струй не было совсем. Было четыре диска по углам корабля, выдвинутых из корпуса из специальных люков. Как будто шасси, которые убирались во время полёта и выдвигались только во время посадки. Почему их прятали, было понятно, глядя на истончённые передние пластины. Если диск повредится, корабль не сможет сесть на планету. А вот как эти диски работали, было совершенно непонятно. Но ультразвуковой вой, переходящий в свист, позволял предположить, что там, под кожухами, что-то очень быстро вращалось.
Данил вспомнил, как стоял первый раз с открытым ртом, когда корабль сел на площадь прямо рядом с толпой зевак. Такого он точно не ожидал, а когда вышли из корабля одетые кто во что горазд обычные люди, то вообще впал в ступор, ожидая если не инопланетян в скафандрах, так хотя бы людей в одинаковой форме.
Трамвай звякнул, что означало: можно выходить. Данил, дождавшись очереди, вышел на набережную, до площади, конечно, ещё с полкилометра идти, но с этим можно смириться, это не через весь город топать. И он вместе с потоком двинулся к площади. Читать, писать он уже научился и по сути сейчас ходил в библиотеку ради времяпровождения. Вечером одному в квартире делать было нечего, ходить на посиделки в заброшенный квартал тоже не интересно, он был немного староват для молодёжи, а здесь хоть какое-то развлечение, а может, вечерком его медичка вновь перехватит.
Так и есть, Данил встретил своих приятелей и шёл по коридору, когда навстречу попалась медичка. И сделала условный знак, что нужно идти в кинозал после занятия. Он тут же отказался от предложения приятелей зайти после учёбы в забегаловку, пропустить по кружке пива, сославшись на внезапные дела. Приятели давно перестали обращать внимание на то, что Данил шёл-шёл и вдруг вспоминал, что у него дела.
Занятий как таковых сегодня не было, новенькие почти не появлялись. А остальные и так всё знали уже, и ходили сюда, как Данил, больше для времяпровождения. Библиотекарша сегодня не стала ничему учить, а в целях закрепления материала просила немного рассказать каждого о своём мире, о погоде, о странах, где и как учились, кем работали. Иногда задавала дополнительные вопросы. На удивление, было не очень интересно, практически одно и то же, у кого-то, правда, было чуть похолоднее, у кого-то, наоборот, потеплее, кто-то жил в многоквартирных домах, вырубленных в скалах, кто-то – в юртах. Все работали от зари до зари, правда Данил видел, как тут работают «от зари до зари» с перерывом в три-четыре часа. Вот очередь дошла до него, и он встал и начал вещать. Вернее, хотел рассказать много интересного, но понял, что не может ничего толком рассказать. Потому что многие понятия есть только на Земле: например, как рассказать про самолёт? Большая железная птица?
Пауза затягивалась, и библиотекарша решила помочь стесняющемуся студенту.
– Я живу на планете, на которой много…
И замерла, ожидая от парня ответа. Данил автоматически ответил:
– Воды и лесов.
И снова замолчал, обдумывая свои мысли.
– Живем мы там в… – библиотекарша привычно вытягивала слова.
– Нет.
– Что нет? Не живёте? – удивилась библиотекарша.
– Нет, я понял, почему один рассказ не отличается от другого. Просто нет таких определений в чужих языках, потому все сокращают понятия до простого «дом». Ну многоэтажный дом я ещё могу объяснить, в десять-пятнадцать этажей – тоже. А как мне объяснить, что такое… – дальше он перешёл на русский: – Телефон, телевизор, вертолёт, поезд, компьютер?
– А что такое копутер? – зацепившись за последнее слово, спросила библиотекарша.
Данил развел в сторону руки, уже пожалев, что не как все тупо рассказал про дом и погоду.
– Прибор.
Надеялся, что от него отстанут, но где там. Увяз коготок, увязла вся птичка.
– Ну вот и объясни нам, что это за прибор.
Парень вновь завис. Монитор, системный блок. Программы, алгоритмы. Как это всё объяснить, даже для чего он – сложно сказать. Особенно если используешь его чисто попялиться в монитор и погонять игрушки. Но про игрушки, конечно, нужно сказать, но не в первую очередь.
– Э-э-э, сложно объяснить. Ну он позволяет хранить информацию… обрабатывать информацию. Он может управлять машинами, если заранее написать порядок действий. Может…
Библиотекарша вынула из ящика стола железную коробочку размером в две толстые книги, сверху которой располагались клавиши и рычажки.
– Ты про это?
И Данил узнал, как на местном языке звучит компьютер.
– Не знаю.
– Ну если ты работал на компьютере, то должен сообразить, давай, иди сюда, покажешь, что умеешь.
Он подошёл к местному компьютеру. Клавиш около ста, букв в алфавите за триста, но на каждой три символа, значит, где-то переключение раскладки, или нужно зажимать альтернативную клавишу, чтобы пропечатать что-то, а нет, вот подписанные тумблеры, наверное, их переключать нужно. Рычажок, скорее всего, аналог мышки. Вон тот тумблер – включение питания. Вот только проблема – монитора нет.
  
– Скорее всего, включается этим тумблером. Но я не вижу прибора для отображения информации.