Старая переправа
Приводилось всё это в движение посредством продольных тяг-рычагов, которые в свою очередь двигал кривошипный механизм. Было настолько всё просто, что вся система напоминала привод паровоза, даже шарниры лап приклёпаны к раме большими заклёпками, что ещё больше усиливало сходство. Данил знал, что такая система двигается только прямо, если и поворачивает, то очень плохо. И вот он с интересом смотрел, как местные инженеры обошли эту проблему.
Шагоход тем временем подбежал к их группе. Через решётчатую кабину было видно, как водитель надавил на педаль и потянул один из двух рычагов на себя. Лапы шагающей машины с левой стороны замерли в положении, когда две крайние подняты и одна средняя опирается на землю, с правой стороны лапы продолжали перебирать. И шагоход, как танк, развернулся на одном месте. Так просто? Данил этого не ожидал. Они просто притормаживали одну сторону, понятно, на скорости такое не прокатит, и поворот явно должен синхронизироваться минимум на один оборот кривошипа, иначе шагоход на ходу споткнётся и зароется носом. А это значит, что шагоход может поворачивать только на определённый угол, к примеру, кратный тридцати градусам. А тогда как же он подруливает? Парень понял, что сейчас его мозг просто взорвётся. Нужно больше информации. Тем более что железки и мясо уже загрузили в узкий кузов. И найденыша приглашали залезть туда же. Кузов был очень узкий, по бортам имелись откидные лавочки, такие же, как в военном ЗиЛе. Только в нем, когда сидишь, не соприкасаешься коленями с сидящим напротив человеком. Хоть рыжая девица села в кабину к водителю транспорта, а мясо и железки распихали под лавки, кузов был рассчитан на восемь человек, не более. И приходилось сидеть чуть боком, чтобы уместились все. Тем более что Данила пару раз задели по ране, они-то были в коже, а он только в повязке. Он и так сел боком, выставив левое плечо вперёд.
Шагоход приподнялся на лапах… Ага, всё встало на свои места: составные конечности были из двух частей, верхняя часть условно гильза, а нижняя поршень, и туда закачивался воздух. Теперь понятно – при ударах всё это работает как пневморессоры. А если, допустим, левые конечности чуть подпустить, то они будут чуть короче правых, а следовательно, шагоход повернет влево. Значит, у транспорта два управления, одно для крутых поворотов и второе для плавных. Данил посмотрел на водителя через решётку, так и есть. Водитель держал руки не на рычагах, а на небольших кнопках справа и слева от себя.
Когда шагоход разогнался, начало так трясти, что у всех головы маячками стали повторять движение раскачивающейся шагающей машины. А деревянная сидушка начала подкидывать так, что парень уже хотел попроситься идти пешком. Но шагоход вышел на крейсерскую скорость километров в двадцать пять, и тряска почти не ощущалась, если только одна из лап не попадала в большую яму или задевала бугор. Тогда всех подбрасывало так, что было ощущение, будто приземлятся все не на лавку, а уже за борт, под семенящие лапы. Сюда бы ремни безопасности или хотя бы ручку, чтобы держаться, а то лавочка, за которую все держались, так и подлетала вверх вместе со всеми. Конечно, после каждой хорошей кочки все дружно ругали водителя, а тот только смеялся, и возникло подозрение, что специально эти кочки выбирал.
Как-то у Данила поубавилось веры в превосходство местных технологий над земными. Хоть он и не знал, что там за двигатель стоит, но судя по тому, что слышно было только жужжание и лязг, скорее всего электрический.
Неожиданно шагоход выскочил на натоптанную дорогу, где прошёл встречный транспорт с прицепом. Кстати, у прицепа были обычные колёса, и для чего местные так изгалялись с шагающими машинами, непонятно.
Прямо по курсу на верху холма появилась средневековая невысокая башня, от которой в разные стороны шёл земляной вал, и только возле башни имелся проход в нём. Несмотря на медленную скорость, уже минут через десять шагоход был у башни, которая вблизи оказалась очень широкой, поэтому и возникало впечатление что она низкая. Башня построена явно не вчера, камень был изъеден временем и имел следы бывших осад. Около башни виднелся блокпост, выложены блоки и сделаны деревянные укрепления. Даже стоял шагоход-бэтээр, который был полностью обшит железными листами и имел башенку с крупнокалиберным пулемётом. Водитель на блокпосте не остановился, лишь приветственно махнул караульным.
Не успел Данил рассмотреть местные укрепления, как под холмом открылся более интересный вид: на стрелке двух рек располагался небольшой городок, с земляными укреплениями в форме углов. Вокруг города располагались одинаково ровные и разноцветные квадраты полей и садов. Эти поля, наверное, были самым красивым зрелищем. Некоторые поля были чёрными, другие желтые или красные, но большинство зелёные. В итоге получалось разномастное лоскутное одеяло, но выглядело реально красиво.
Шагоход побежал вниз по склону, среди полей и садов. Данилу не терпелось уже приехать, хоть впереди его ожидала полная неизвестность. Но сидеть надоело как пятой точке, тело уже затекло, так и носу. Скученность тел, одетых в кожу, не способствовала благоуханию фиалок. Особенно воняла плохо выделанная кожа, вечерний ветерок спасал от этого плохо, и, по мнению парня, все мечтали поскорее доехать, а то и вообще дойти остаток пути пешком.
А вот и вторая линия обороны около земляных валов, блокпост на въезде в город. Тут укреплений было поменьше, но по сторонам от дороги натянуты ряды колючей проволоки, и рядом стояла вышка, из которой торчал ствол крупнокалиберного пулемёта.
Шагоход начало трясти, он замедлил ход и остановился, хотя караульный равнодушно стоял под грибком и никакого внимания к шагающей машине не проявлял. Седой, спрыгнув с борта, пошёл разговаривать с караульным. По взглядам, брошенным в сторону Данила, он понял, что говорят про него. Караульный что-то прокричал в трубу, нет, не трубку телефона, а именно в трубу, конец которой торчал из земли, прислушался. Потом Седой махнул найденышу, чтобы подошёл. Вот только Седой с краю сидел, он раз – и спрыгнул. А парню пришлось продираться сквозь колени сидящих, естественно, кому-то наступая на ноги, а кого-то толкая. Наконец-то он спрыгнул на землю, поморщившись от боли в руке. Седой пальцами объяснил, чтобы ждал тут, хлопнул по правому плечу и пошёл к шагоходу.
Шагоход тронулся, вдруг закричала что-то девушка, та, что делала парню перевязку. Шагоход остановился, началось какое-то обсуждение. Седой спрыгнул, открыл борт, достал один мешочек, куда разложили мясо. И, вернувшись к Данилу, с этаким недовольным лицом передал ему мешок в руки. Мяса было килограммов пять, не меньше. Седой, хлопнув ещё раз парня по здоровому плечу, вернулся, и шагоход ускакал дальше, оставив его стоять рядом с караульным.
Глава 8
Наступали сумерки. А караульный всё ещё что-то кричал в трубу, потом вслушивался в ответ. А потом, прикладывая одну руку к другой, показал чисто российский неприличный жест трубе. Всё это повторялось уже не один раз.
Зато Данил рассмотрел снаряжение и вооружение военного – кто ещё мог стоять на посту? Ополченец? Милиционер? Возможно, но ополченец тоже должен быть вооружён не охотничьим оружием. Хотя были сомнения. Парень склонялся к тому, что стоял ополченец, так как имелось явное нарушение устава, и не одно. Хоть попаданец и не знал местный устав, но то, что кожанка висела на крючке, а не была надета на часового, являлось явным нарушением. Да и редкие проезжающие или пробегающие редкие машины совсем не интересовали часового. И да, оказывается, тут были машины и на колёсах. Почему местные использовали шагоходы, не совсем понятно, хотя основной проезжающий транспорт был гужевым, но и на него часовой никак не реагировал, хотя, по логике, должен заглядывать в кузова и телеги.
Из оружия у часового были всё та же палка-палица и очень интересное ружьё. Данил сказал бы, что автомат, так как под цевьём виднелся объёмный диск, отдалённо похожий на диск ППШ, только этот диск был овальным. Но чего не могло быть на автоматическом оружии, так это архаичного курка, который нормально бы смотрелся на кремневом ружье, но никак не на автоматическом оружии.