Двойник Рода. Крапленые карты (СИ)

— Уже делается. Малюта там многое приплёл, так что не волнуйся: никто ничего не заподозрит.
— Последний вопрос. При взрыве пострадают люди? Не хотелось бы невинных жертв…
— Всё рассчитано. Только ты погибнешь. Без раненых не обойдётся, но их Род Тулиных бесплатно вылечит и выдаст приличную компенсацию. Ещё вопросы?
— Разберёмся с ними по ходу дела. Всё равно экспромта будет выше крыши.
— Ну, тогда отсыпайся, и чтобы с утра при всём параде!
Напоследок обе женщины обняли меня, явно прислушиваясь к своим ощущениям при прикосновении к самозванцу. Судя по их мимике и напряжению в теле, отторжения это действо не вызвало, впрочем, как и у меня самого. Вполне возможно, что их можно будет со временем включить в свою команду доверенных людей. Хоть и с оговорками, конечно: верность Борису для жён ничем не переплюнуть, но единомышленницы такого уровня никогда лишними не будут. Особенно внимательно стоит присмотреться к Иляне. Младшая жена однозначно загорелась идеей материнства, на котором уже давно поставила жирный крест. Если князь решится на очередную авантюру, то Иляна не забудет, кто её придумал.
Как и было оговорено, утром следующего дня вместе с витязями Гнатом и Адамом прибыл в Новгородскую крепость на представительском лимузине Тулиных. Под яркими вспышками фотоаппаратов прошли в церемониальный зал, где народу уже хватало и без нас. С радостным удивлением увидел группу военных, состоящую из моих бывших однополчан. Сам гранд-полковник Николаш стоял рядом с витязем Викторией Гладковой, сверкающей новыми капитанскими звёздочками на погонах. Недолго думая, мы подошли к ним и тепло обнялись… Хм… У Вики с Адамом что-то объятия затянулись.
— Вам постельку здесь расстелить или до дома дотерпите? — ехидненько поинтересовался у них.
— Дотерпим, — ничуть не стушевалась новоявленная гранд-капитанша. — Ты-то как сам, Ратибор?
— Лучше всех! Надолго в Новгород?
— Неделя отпуска, — пояснил за неё Николаш. — Поэтому, как твой бывший командир, приказываю присутствовать на грандиозной попойке в честь моего повышения. Сегодня меня произведут в знание воеводы — не упускай случая посидеть за одним столом с такой важной персоной… Хотя, княжич, ты и так чуть ли не каждый день завтракаешь с высшими мира сего.
— Не откажусь! Надо будет на два дня отлучиться, а потом загуляем!
— Отлично. Раньше вряд ли и у меня получится. Утрясу все официальные делишки на трезвую голову, и жди приглашения.
— Извините, — раздался за спиной знакомый голос. — Гранд-лейтенант боярышня Злата Луганская.
Поворачиваюсь и вижу свою давнюю знакомую. Лицо загорелое, слегка похудевшее. Значит, отбывала практику на южной границе. Видимо, тоже повоевала славно, раз оказалась в церемониальном зале.
— Ещё раз прошу прощения за вторжение, — продолжила она, — но, увидев героев Сувальни, просто не могла не подойти, чтобы выразить восхищение. Вся страна следила за вашим подвигом! Для меня большая честь находиться в одном зале с вами!
— Ну да! — хмыкнул я. — А вот в прошлом зале, помниться, послала одного из “хероев”.
— Тебя, что ль, Рат? — поинтересовалась Виктория. — Хорошо, что в морду не двинула: у меня при первой встрече кулаки сильно чесались.
— Его, — подтвердила Злата. — Удивительно, что Ратибор умудрился аж две медали заслужить, и никто ему шею не свернул. Даже друзей завёл! Раньше к нему ближе чем на пять метров ни один приличный человек подходить не желал.
— Ничего удивительного, боярышня, — пояснил Николаш. — Поверьте опытному человеку: война, да ещё такая, вытаскивает на свет человека истинное нутро, заставляет сбросить все маски. Жизнь свою спасая, под другим ракурсом на неё смотреть начинаешь. Думаю, что ты сама это поняла, раз представлена к медали.
— А вот меня удивляет другое, — не унималась Вика. — Несправедливость! Нам всем звания, по ордену дают, а Рату всего две медальки, хотя он заслужил больше других ”золотую ленту”!
— Папочка сказал, что слишком жирно практиканта с опытными витязями ровнять, — развёл я руками. — Честно говоря, не в обиде. Главную награду получил уже: целую задницу и всех вас живыми. Прав Николаш, под пулями переоценка ценностей серьёзная происходит. В какой-то момент что-то щёлкнуло в голове и обратно отщёлкиваться не хочет. Столичные загулы теперь детскими шалостями кажутся — нет в них смысла и чувства боевого братства. Надо в политику входить, а то без адреналина скучно.
 
— Неужели сам Ратибор Тулин взрослеет? — улыбнулась Злата.
— Ну не всем же сразу старыми рождаться, бабуля Луганская!
— Неисправим… — нахмурилась она. — Ладно. Мне пора к своим.
Замечательная встреча в нужном месте и с нужными людьми! Теперь слух о том, что Ратибор Тулин сильно изменился после войны, найдёт подтверждение не только с моих слов, но и однополчан. Сразу белым и пушистым становиться не буду — так не бывает, но начало трансформации наследника в приличного человека запущено.
Само награждение прошло по всем правилам. Великий Князь Борис прочёл внушительную речь, а потом стал вызывать отличившихся, не забывая упомянуть про их заслуги. Злата получила медаль “Воинская честь”.Когда же дошла моя очередь, то внезапно ощутил сильный эмоциональный подъём. Строевым шагом подошёл к отцу, и тот, сияя от гордости, прикрепил две медали на китель. Сколько до этого было различных спортивных наград — от простых грамот до кубков, но ни одна из них не может сравниться с маленькими кружочками, состоящими, по ощущениям, не из металла, а из тех страшных дней боёв. Почему-то в голове всплыли бессмертные слова Василия Тёркина: ”Нет, ребята, я не гордый. Не загадывая вдаль, так скажу: зачем мне орден? Я согласен на медаль”.
Сразу после награждения был банкет, с которого меня увезли задолго до окончания. Приехав в наше представительство, в последний раз в своей жизни столкнулся с истинным Ратибором, бывшем в похожем мундире и с… наградами! Захотелось сорвать их с него, но сдержался.
— О! Собачка навыгуливалась! — презрительно скривив губы, поздоровался он, основательно подзабыв с помощью волхвов о своём позорном заточении. — Хорошо обученный пёс! Продолжай в том же духе, и чтобы в следующий раз без ордена на глаза мне не показывался!
— Как скажешь, княжич. Не показываться, так не показываться, — успокоившись, пообещал я, мысленно пожелав гореть в аду, где все черти давно раскочегаривают для него котёл.
Уже в Туле мы небольшой группой посвящённых внимательно следили на мониторе, как Ратибор с гордым видом победителя поднялся на сцену и толкнул пламенную предвыборную речь в поддержку отца. Потом неожиданно для него началась незапланированная пресс-конференция, где посыпались вопросы о его вкладе в Сувальскую битву.
Небольшая заминка, после которой понеслись обтекаемые ответы.
— Скажи, княжич! Что ты испытывал, когда малыми силами уничтожал установки вражеских менталистов?
— Ну… Эээ… Гордость, что мне доверили такое важное дело!
— А что было самое сложное во время блокады?
— Попасть в подло прячущегося врага!
— А ратник Анатолий? Твой пулемётчик из группы, как он погиб?
— Геройски! Как и все защитники крепости! Боевой дух войск Славянского Княжества крепок в любых ситуациях, и все с радостью отдают свою жизнь за Родину! Извините, но моё время немного ограничено — ждут другие дела.
— Вот и прокололся, — сделал свои выводы Борис. — Ни один нормальный боец, недавно побывавший на войне, так отвечать не станет: слишком много неуместного пафоса.
Я с ним был полностью согласен, мысленно ответив на все эти вопросы по-своему.
Дальше камеры показали выход княжича на улицу. Около лимузина к нему подбежала ярко накрашенная девушка и протянула букет цветов… Взрыв огненным столбом взвился вверх! Камеры заметались, как и толпа людей. Трансляция прервалась.
За моей спиной кто-то горестно взвыл, но тут же резко замолчал. Рада… Не надо было ей такое смотреть, но она не согласилась развлекать родичей в банкетном зале вместе с Иляной. Перечить в такой момент Борис ей не посмел.