Академия для дур (СИ)

— Марсен, — говорил ректор немного печально, — я вижу, что ты как будто не в себе. Ты никогда так не увлекался женщинами. Да и какая она женщина. Девочка. Малышка. Мне тоже очень нравится моя несостоявшаяся невеста. Она оказалась восхитительной девушкой. И очень талантливой. Но я видел их в своём доме. Как они общались с Яночкой. Дети… Она ещё не готова быть матерью. Я смотрел на всех них как на дочерей. И чувствовал себя извращенцем. Как будто собирался поухаживать за своей малышкой. Да и учиться им надо. Замечательно одарённые девушки. А начни я строить планы, да ещё и говорить с ней о них, и мне будет очень трудно оставаться её ректором. Вот через шесть лет будет самое время. Я и Саю это сказал.
Хлопнула дверь библиотеки и я выбралась из-за статуи с горящими от стыда ушами. И щеками. И, кажется, даже всеми остальными частями тела. Я вряд ли решусь сказать девочкам о подслушанном разговоре. Хотя Диля, как я поняла, не видит ничего странного в том, что бы оказаться женой Марсена. Но про какие-то чувства там говорить ещё не приходится. Другое дело Эш. Вот ей Сай точно нравится. И в последнее время она серьёзно страдает от сомнений. Услышав, что излечить порок оборотня может консумация брака с истинной парой, она мучается, примеряя на себя эту истинность. И думает, что интересна тигру только как друг. А оказывается он чуть ли не сватался через ректора. А теперь вот Марсен. Этот вообще загорелся в день. Вроде ему чего-то там снизу подожгли. А вот серьёзно ли это? Завёлся старик на молоденькую девочку. А вот интересно, сколько ему лет? Корвин ведь тоже много старше меня, а я тут рассуждаю, как сплетница базарная, со своим "богатым жизненным опытом". Наша старая кухарка была такой. Всегда знала как жить правильно. Мама жутко злилась, слушая её поучения, когда находилась с нами на кухне. Она ведь всегда учила нас сама. Говорила, что у работников кухни есть свои ежедневные обязанности и поучения в области морали в них не входят.
Я пришла в комнату, когда девочки уже закончили заниматься и убежали в сад потискаться со щенком. Мне всё ещё было не по себе. Я улеглась в кровать и отвернулась к стенке. Я знала, что мои подружки достаточно деликатны, что бы не будить меня и у меня будет время подумать. И сколько я не возвращалась к этой ситуации, так и не пришла к окончательному решению и даже не смогла определиться с собственными желаниями. С одной стороны, я была рада, что нравлюсь к Корвину и он серьёзно думает о будущих планах на наши отношения. С другой я немного злилась, что он воспринимает меня как ребёнка. Немного, потому что и вправду не могла представить себя матерью. Не то что Яночки, но и собственного ребёнка. А ещё, я должна была забыть сцену измены Альбина. В том виде каком она ко мне приходила в воспоминаниях, я с ужасом думала о близости между мужчиной и женщиной вообще. Мне было гадко. Я уже не чувствовала того девичьего томления, которое ощущала к Альбину Авиру, но и взрослой страсти, как это описывали в маминых журналах, не смогла в себе пробудить. Даже гипотетически. Корвин вызывал во мне восхищение, уважение. Иногда я ревновала его к другим. Но попробуй он поцеловать меня сейчас и могла бы случиться истерика. Я увидела бы себя со стороны с задранной юбкой. Или мне только так казалось?
  
Глава 23
 
Так я и заснула, не придя ни к какому выводу. Что-то мне безусловно снилось и, наверное, это что-то было приятным. Ко мне как будто вернулась девичья томность. Мне было тепло на душе и сладко в теле. Только вот я не помнила своего сна. И это было бы обидно. Если бы не желание немедленно сменить бельё и постоять под холодным душем. Что я немедленно и сделала. Заснула я рано, и проснулась раньше подруг. Я сразу влезла в гимнастическую форму и выбежала в сад. До ежедневной разминки было ещё около часа. Но мне уже хотелось нагрузить тело. И я побежала по дорожке сада. В самом дальнем его краю, около пруда, вдруг почувствовала магию. Раньше я её только видела. А вот сейчас у меня защекотало под ложечкой. Так, говорят, чувствуют себя влюблённые. Как будто кто-то внутри пробежался мягкими лапками. Ну, если поверить, что любовь это тоже магия, то может быть я колдовство ощущаю по этому же принципу.
 
Я раздвинула куст дёрна и увидела на полянке незнакомую девушку. Очень хорошенькую. Простоволосую и растрёпанную. Мы уже привыкли прибирать аккуратно волосы сразу после подъёма. Даже на разминку все выходили причёсанными с подобранными волосами. Но это был не самый страшный её проступок. Девушка колдовала. Вне помещений предназначенных для этого и без учителя. А она не была старшекурсницей. Тем разрешалась к использованию бытовая магия. Я вообще не видела её раньше в Академии. Она стояла ко мне в пол-оборота и я видела только одну половину её лица. Чем она занималась, я не могла различить. Но теперь видела и дымку заклинания.
— Что ты делаешь? — тихо спросила я, выходя из-за куста и охнула, когда она обернулась ко мне, — прости, я тебя напугала?
Я сделала вид, что мой вздох не касался того, что предстало передо мной, а я просто отреагировала на её нервное движение в мою сторону. Она и впрямь вскинулась, как расправленная пружина и заклинание, которое она плела рассыпалось. А на концах пальцев заискрила самая настоящая молния. Заклинание не слишком сложное, но требующее сочетания сразу двух направлений стихийной магии. Огненной и воздушной. Я вспомнила об этом когда смотрела в библиотеке заклинание "светлячка" в сравнении с "огоньком". Как раз там и говорилось, что неопытному магу для создания молний нужно иметь оба дара. Только развитие собственной магии на высокий уровень помогает создавать такие плетения, если стихия у тебя только одна, добавляя небольшой нужный магический маркер. Увидев меня, она опомнилась и горько скривилась. И была права. Я своей первой реакцией не смогла скрыть ужаса и невольного отвращения. Половину её лица портил уродливый шрам. Я ничего не могла понять. Невозможно убрать только шрамы от боевой магии и атак некоторых магических тварей. Где такая молоденькая девушка могла получить этот гадкий шрам? Неужели она, как и Эш, с приграничья? И колдует… Значит магия её пробуждена и кто-то её уже учил.
— Что я делаю? — хмыкнула она презрительно, — накладываю иллюзию на своё уродство. Что бы вся ваша Академия дурочек не охала при моём появлении. Я не просила засовывать меня сюда. Я и сама могу учиться магии. Так нет… Это опасно… Это противозаконно… И тут не колдуй сама. Не колдуй в комнатах. Сплошные запреты. А мне каждый день надо обновлять заклинание. И не собираюсь я слушать вашего ректора. И даже этого вашего полуорка артефактора. Пока он сделает для меня артефакт, да пока достанет сильный накопитель… Мне так и пугать людей и терпеть брезгливые взгляды? Да стоит меня кому-то раз увидеть такой и ни к чему тогда все артефакты. Каждый будет помнить что он видел без иллюзии. Теперь и ты будешь видеть меня только уродкой. какую бы маску я не надела…
— Извини, — покаянно сказала я, — у меня не было цели лишать тебя комфорта. Если честно, я не знаю смогла бы не чувствовать боли, попади в такую ситуацию. Но ты зря так бескомпромиссна. Люди привыкают видеть внутреннюю красоту, если человек ей обладает. И даже самое прекрасное лицо не красит духовного урода. Я понимаю, ты сейчас убеждена в обратном. И тебя наверняка много обижали. Накладывай свою иллюзию. Я никому не скажу. Кстати, меня зовут Аэлла. Я первокурсница. А ты новенькая? Тоже на первый курс? Но ты уже много знаешь в магии. Может тебя возьмут на второй?
— Не возьмут, — хмыкнула, отворачиваясь, девушка, — я ничего не смыслю в других науках. Только читать умею немного. У меня от матери осталась книга заклинаний. Я по ней училась. И меня зовут Гизем. Так меня назвали в деревне, возле которой меня нашли с мамой. Она к тому времени уже умерла. А я, почти что, тоже. На нас напал василиск. Маме досталось больше. Мне попало только несколько капель на лицо. Она меня прикрыла. Мама была слабым магом. Мы ходили по деревням и она брала кое-какую работу. В приграничье нас не обижали. Даже в одном поместье предлагали остаться. Только мама уже раз осталась. И получила меня. И пинок под зад от жены хозяина. Она больше не верила мужчинам. Потому что он не спросил согласия, когда взял её.