Мороз К.О. Мэр Ёлкино

– Вы же к кому-то приехали? – спрашивает мэр.
– Вообще-то, к дяде на…
– Вот у него и переночуйте, – перебивает.
– Я не могу у него, – растерянно произношу, вспоминая кладбище.
А потом в памяти всплывают вечерние планы. Щеки стыдливо потираю и руки на груди складываю.
– Мне сегодня надо в город, – настаиваю. – Пожалуйста!
Константин Олегович еще раз на меня смотрит. Глаза снова едут не по маршруту – грудь, плечи, лицо. Задерживаются на шапке.
  
– Я могу вам помочь, если вы поможете мне, – сухо предлагает, деловито потирая запястье.
– Помочь? Вам? И чем же?
Желваки у него на скулах играют. Видимо, просить Его Величество Елкино не привык.
– Мне надо съездить в дом престарелых. Поздравить стариков с Новым годом и вручить подарки от администрации, – показывает на алюминиевые ведра. – Снегурочкой должна была быть моя помощница, но она именно сегодня отпросилась на зачатие…
– Что? – прикрываю рот ладонью. – Куда?
Он недовольно кивает.
– Отпросилась на зачатие. Ребенка они, видите ли, планируют, и не получается, а сегодня нужный день.
– Капец. Вы бы дороги-то почаще чистили, Константин Олегович…
– В смысле?
– За полтора часа, что нахожусь в Елкино, я, можно сказать, лично встретила человека, который умер от секса. Теперь вот еще одна с зачатием. Люди у вас от скуки с ума сходят!..
– У нас с досугом все в порядке. Но спасибо за сигнал. Так по рукам или нет? – уточняет.
– По рукам, – вздыхаю удрученно. – Только отправьте своего сотрудника трассу чистить. Поздравим – и сразу рвану в город.
Не на зачатие, конечно, но тоже важно.
– Хорошо, сейчас я оденусь, и едем.
Он поднимается и идет к шкафу, а я кошусь на барсетку. Прошлый век какой-то. Умру, но на улицу не выйду с человеком, который ТАКОЕ носит.
Мэр надевает костюм Деда Мороза голубого цвета, по оттенку практически совпадающий с моим пальто. Крепит бороду.
Пока натягивает шапку, я решаюсь.
Оп – и вуаля!
Отхожу от стола и изображаю скучающий вид, разглядывая маникюр и перекатываясь с пяток на носки.
– Поехали, – ворчит Морозко, оборачиваясь ко мне.
С подозрением на меня смотрит.
– А где моя сумка?
– Я откуда знаю? С ума сошли? – с возмущением закатываю глаза. – У меня ее нет, – развожу руки в стороны и делаю оборот.
– Странно…
Лезет в ящик стола – пусто.
Смотрит на шкафы.
На кулер.
На ведра…
Дышит тяжело в своем обмундировании и психует, кажется.
– У меня там документы и ключи…
– Ничего страшного, Константин Олегович. Можем поехать на моей, – мило улыбаюсь и, прихватив два ведра со стола, круто разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к выходу.
 
Глава 4. Гарант удовольствия, если цензурно!..
 
– Привет, – машу рукой парню-дорожнику. Открыв дверь, аккуратно ставлю одно ведро в другое и убираю на заднее сиденье. – Вот щас тебе твой Морозко все и скажет.
Победоносно смотрю, но тут же оборачиваюсь и краснею от строгого взгляда.
– Простите, Константин Олегович. Он сам вас так назвал, я тут ни при чем.
Мэр в костюме Деда Мороза и в окружении пролетающих снежинок смотрится довольно экзотично. Особенно его плечи. Будто была пандемия и дедушка перезанимался в качалке. Он из-под белых искусственных бровей, прикрепленных к шапке, без энтузиазма осматривает мою ярко-красную малышку, купленную на свои кровно заработанные деньги.
– Праворульная?.. – вздыхает недовольно.
– Ага.
– И… красная…
– Ага.
– И маленькая вдобавок.
– И легковая, если вам нужны еще какие-то прилагательные, – закатываю глаза. – У вас, кажется, выбора нет, – припоминаю.
Сама себя одергиваю. Ну и тучка же ты, Солнцева.
– И откуда ты на мою голову свалилась? – ворчит мэр, открывая заднюю дверь с другой стороны и закидывая ведра.
– Из города, Константин Олегович. Из города. Говорила же, – мягко напоминаю и киваю на парня. – Скажите ему, чтобы дорогу почистил!
Видя, как в голубых глазах вырастает протест, проверяю, застегнуто ли пальто, и продолжаю уже не так уверенно:
– Будьте так добры. Мне в город надо!..
– Сейчас договорюсь, – деловито произносит «дедуля».
Я сажусь в машину и завожу двигатель. Тут же врубаю печку на полную мощность. Ну и что, что так нельзя? Машина дана, чтобы ею пользоваться! Живем один раз!
Молча наблюдаю, как Морозко разговаривает с парнем, который затем прячется в кабине снегоуборочной машины и тут же уезжает.
– Он почистит? – спрашиваю, когда отворяется дверь, а салон снова заполняется морозным воздухом.
– Почистит… – ворчит. – И как я должен сюда втиснуться?
Не понимая проблемы, осматриваю узкое сиденье.
– А, точно…
Наклонившись, отодвигаю кресло на максимум.
– Лучше не стало, – ворчит мэр, придерживает подол костюма и падает рядом.
Ощущение, будто заполняет собой всю «Мазду».
Смешно обхватив колени, глядит на меня зло. И, вообще-то, это несправедливо! В такой позе он должен смотреться ничтожно, но я отчего-то стыдливо опускаю глаза. Как-то быстро произошло наше знакомство для такой близости.
– М-да… Попрошу, чтобы из дома престарелых вывезли инвалидную коляску по приезду.
– Чувствуйте себя как дома, Константин Олегович, – смеюсь и срываюсь с места.
– Эй, – он пытается держаться за переднюю панель, – ты куда так несешься, ненормальная?
– Я тороплюсь! У меня сегодня важное мероприятие, – отвечаю, натягивая солнечные очки для пущей важности.
– Похороны?
– Нет. Похороны уже были, – киваю.
Он снимает шапку и бурчит:
– Направо поверни…
– Сейчас.
Забыв включить поворотник, резко сворачиваю с основной дороги. Машина, двигающаяся за нами, взрывается звуком орущего клаксона.
– Поворотники тебе на что?
– Забыла, – пожимаю плечами.
– До конца улицы езжай. Никуда не сворачивай. А дворники? Когда в последний раз меняла? – тихо спрашивает, замечая разводы на лобовом стекле.
– Вообще не меняла. А что, их надо менять? – удивляюсь.
Он, удерживая ноги, поворачивается ко мне.
– Если хочешь жить, то желательно.
– Уточню этот вопрос…
В отличие от своей подруги Катьки, я не склонна доверять всем мужчинам подряд.
Они у меня проходят жесткий трехуровневый кастинг.
Сначала знакомство. Здесь вроде как все понятно. Он должен быть приятным в общении молодым человеком.
Далее этап, который я прозвала «проверкой на вшивость». Я не пишу первая и часто игнорирую его звонки. Таким образом отсеиваются нерешительные экземпляры и те, кому отношения со мной не особо нужны.
Ну и третий этап – «полюбовный». Конфетно-букетный период, по классике. Несколько встреч в кафе, поход в кино или на выставку и так далее… Не знаю, что еще, до этого этапа дожил только Слава.
Не в смысле, что все умирали.
Нет.
Статистика по выживаемости у меня хорошая. А вот по выносливости не очень. Все на втором этапе почему-то сливаются.
– Как хоть зовут тебя, Снегурка? – спрашивает Константин Олегович.
– Ника… Солнцева.
– Ну и откуда ты, Ника Солнцева?
– Из города, сказала же, – улыбаюсь лучезарно.
– Ты больше на москвичку похожа, – прищуривается.
– Скажете тоже, – смотрю на него, продолжая улыбаться.
Заезжаю на охраняемую территорию и паркуюсь в ближайшем сугробе. Услышав характерный треск переднего бампера, делаю вид, что ничего не произошло, а мэр произносит под нос что-то ругательное.
– Ведра заберу, – обращается ко мне, выходя из машины на своих двоих.
Больше жаловался.
– Я со своей стороны сама заберу, не переживайте.
Глянув на себя в зеркало, проезжаюсь пальцами под глазами, чтобы убрать осыпавшуюся тушь, и выхожу из машины.
– Бампер под замену, – доносится, когда открываю заднюю дверь.
Убрав верхнее ведро, прячу кое-что важное под водительским сиденьем.