Охотничьи угодья (ЛП)

— Конечно. — Анна взяла его за свободную руку, и ему было приятно чувствовать ее прикосновение.
Братец волк удовлетворенно застонал и успокоился, хотя всегда был несчастлив рядом с фейри. Она не являлась членом стаи и никогда не могла им стать. Дана нравилась Чарльзу так же, как ему когда-либо нравился любой фейри. Насчет Даны он и братец волк никогда не соглашались.
На лодке имелась дверь, совсем как в настоящем доме. Анна подождала, пока Чарльз постучит. Она опустила ресницы, чтобы скрыть, как пристально наблюдает за ним. Он так хорошо себя контролировал, и она понятия не имела, что что-то не так, пока не подняла взгляд после пары сальто назад и не увидела его глаза, золотые и свирепые. И тогда она почувствовала его, всего его.
Слишком многое нужно переварить и увидеть, и она чувствовала его боль. Теперь он восстанавливал стены между ними. Она даже не знала, делал ли он это нарочно или нет.
Казалось, теперь с ним все в порядке, но она держала руку на его спине и могла чувствовать мышцы, гладкие и расслабленные под ее кончиками пальцев.
Сквозь запах морской воды, водорослей и города Анна учуяла запах скипидара, но никто не вышел их поприветствовать.
Чарльз открыл дверь и просунул голову внутрь.
— Дана? Мой отец попросил меня передать тебе подарок.
Казалось, что весь мир замер от интереса, но фейри ничего не ответила.
— Дана?
— Подарок? — послышался голос над их головами.
Анна подняла глаза и увидела, что окно на втором этаже открыто.
— Он так сказал, — подтвердил Чарльз.
По его теплому тону Анна чувствовала, что ему нравится фейри, хотя этой почести удостаивалось так мало людей. Волчица внутри нее, разбуженная тем, что произошло в доках, беспокойно зашевелилась.
— Тогда принеси его сюда, дорогой мальчик. Я в студии и не хочу, чтобы следы краски остались повсюду.
Дорогой мальчик? Анна прищурилась. Похоже, привязанность между Чарльзом и Даной была взаимной.
Чарльз рассеянно взял ее за руку. Волчица успокоилась от его прикосновения, когда Анна последовала за ним через дверь в боковой части лодки. Казалось, он знал, куда идет, или, может, просто шел на едкий запах скипидара.
Анна огляделась вокруг. По стенам гостиной развешаны картины с бабочками и мотыльками. Комнаты по обе стороны маленькие и уютные, оформленные в пурпурных, розовых и синих тонах, как будто команда аниматоров Диснея пришла и украсила их, чтобы создать идеальную сказочную обитель. В одной комнате был искусственный весело журчащий водопад. Остальную часть пространства занимала двуспальная кровать. Все место пропахло соленой водой и тем же странным запахом, который Анна чувствовала, когда они разговаривали с троллем, возможно, это запах фейри.
Гостиная переходила в уютную кухню с узкой лестницей, в огромные окна светило солнце, вокруг стояли цветущие растения в розовых, голубых и лавандовых горшках. Наверху большая комната, одна сторона которой была полностью стеклянной с видом на воду. В центре комнаты стояла фейри.
Ее бледная кожа резко контрастировала с густыми, цвета красного дерева волосами, которые ниспадали до бедер. Выражение ее лица сосредоточенное, и она выглядела милой. Она крутила кисточку в тонких длинных пальцах, забрызганных краской. Ее глаза темно-синие, как озеро в лучах яркого летнего солнца, губы — полными. И она высокая, такая же высокая, как Чарльз, а он был более шести футов ростом.
Если не считать волос, Дана оказалась совсем не такой, как ожидала Анна. В уголках ее глаз виднелись морщинки, а лицо находилось на грани от зрелости к старости. На ней серая в пятнах краски футболка и спортивные шорты, открывавшие мускулистые ноги, со свидетельствами возраста, а не подтянутые, как у молодых.
Перед ней стоял мольберт с довольно большим холстом, обращенным в другую сторону, поэтому Анна не могла видеть, что на нем изображено.
— Дана, — поприветствовал Чарльз.
Анна не хотела, чтобы женщина смотрела на ее пару. И это не имело смысла. Фейри не была красивой и даже не обращала внимания на Чарльза. Видимо, Анна все еще не пришла в себя после странного момента в доках.
 
Или, может, это было из-за «дорогого мальчика».
Анна сунула руку Чарльзу под пиджак и сжала шелковую рубашку, стараясь не зарычать или не оттащить его.
Дана Ши отвела взгляд от мольберта и лучезарно улыбнулась. В этой улыбке была вся радость матери, впервые взглянувшей на своего младенца, или триумф матери, когда ее мальчик впервые попал битой по бейсбольному мячу. Улыбка получилась теплой и невинной и направлена на Чарльза.
— Дана, — бросил он резко. — Прекрати это.
Она обижено надулась.
— Эта магия со мной не работает, — сказал он фейри, и в его голосе послышался гнев. — И не думай, что благосклонность моего отца позволит тебе вести себя со мной так свободно.
Анна закрыла глаза. Это было заклинание. Она вдохнула через нос, позволяя резкому запаху скипидара и Чарльза прочистить голову.
Она сомневалась, что это заклинание было направлено на Чарльза.
Дана знала его и понимала, что у него есть защита от магии.
И Анна поняла, что ей бросили вызов. Женщина-фейри не была оборотнем, но она доминантна на своей собственной территории. И, возможно, она считала Чарльза своей территорией. И он когда-то был ее.
Ее волчица это почувствовала. Эта женщина спала с Чарльзом.
Анна знала, что за двести с лишним лет у него был секс со многими женщинами. Но Дана не пара Чарльза.
Глубоко вдохнув, Анна прислонилась лбом к плечу Чарльза и подумала о том, какие ощущения вызывает у нее его запах, звук его смеха и рокот его голоса в их постели ночью.
Она искала не страсти, хотя ее было предостаточно, а ясности, которую он ей принес. То, что она одна могла ему дать: покой.
Его мышцы расслабились у ее лба, и он поцеловал ее в макушку. Анна открыла глаза и встретилась взглядом с фейри.
— Мой, — твердо произнесла Анна.
Фейри медленно улыбнулась ей.
— Я вижу это. — Потом она посмотрела на Чарльза. — Ты понимаешь мои порывы. Я не могла удержаться, чтобы не испытать ее. Я так много слышала о щенке, который поймал старого пса в капкан.
— Осторожно, — предупредил Чарльз. — Это опасно близко ко лжи.
Фейри оскорбленно подняла бровь.
— Ты не хочешь меня, — сказал он ей. — Не будь собакой на сене.
Дана вздернула нос и снова начала рисовать, повернувшись к ним спиной.
— Эзоп. Я пытаюсь сыграть Тристана и Изольду, Ромео и Джульетту, а ты вспоминаешь этого сухого древнего грека.
— Что ж, если Дана занята, мы можем вручить ей подарок маррока завтра, — сказал Чарльз, не делая попытки уйти.
Фейри вздохнула.
— Что мне больше всего в тебе нравится и что больше всего ненавижу, так это то, что ты никогда не знал, как правильно играть. Я брошенная пожилая женщина, чей бывший нашел женщину помоложе и покрасивее. Предполагается, что ты должен быть смущен тем, что твоя новая любовь знает о нас. — Она посмотрела на Анну. — И еще ты. Я ожидала от тебя большего. Ты его женщина и должна сердиться на него за то, что он не предупредил тебя, что мы были любовниками.
Анна холодно посмотрела на нее, вспомнив, что они пришли сюда, чтобы подружиться с той, кто поможет выполнить их задачу, и не сказала, что Дана не стоит ее гнева. Вместо этого просто произнесла:
— Теперь он мой.
Дана засмеялась.
— Я боялась, что он нашел кого-то, кто позволит ему поступать по-своему, и это было бы ужасно плохо для него. Только посмотри, что сделала с его отцом связь с этой плаксивой модницей. — Фейри подняла руку, но затем бросила на нее печальный взгляд. — Я бы пожала тебе руку, но испачкаю краской. Я известна здесь как Дана Ши, а ты, видимо, подруга Чарльза, Анна Корник, которая была Анной Лэтем из Чикаго
Анна вспомнила, что Чарльз рассказал ей об истинных именах, и немного забеспокоилась тем, насколько эта фейри точно знает ее имя.
— Я не единственная, — продолжила Дана, — кому было любопытно узнать о женщине, которой удалось приручить нашего старого волка. Так что будь готова к большому количеству грубости со стороны женщин, — в ее голосе появились серьезные предупреждающие нотки, когда она посмотрела на Чарльза, — и флирту со стороны мужчин.