Три степени свободы (СИ)

— Дотроньтесь до его шеи, пожалуйста, — мерзкий голос принца отрезвлял, но все же, в тот момент, наверное, я еще был ему благодарен.
Был благодарен за то, что тонкие пальцы с холодными подушечками едва коснулись жилки на моей шее. Рука практически сразу исчезла, и я согнулся в попытке удержать прикосновение и сдержать нарастающую и уже явную дрожь тела.
Но это прикосновение… Эти пальцы… Это было самое нежное касание от господина, которое я даже в своих мечтах изобразить не мог. Я просто никогда не думал, что господин может коснуться меня так робко.
Сердце билось в груди уже заполошно, а я не мог открыть глаза. Я не хотел видеть принца, я хотел забыть о его присутствии напрочь, чтобы был только я и только он. Но голос не умолкал:
— Видите, мои слова не так уж и сумасбродны, как вы сказали. Зверь любит вас, и любит очень сильно и очень долго.
Я заскулил от болезненно оголенной правды. Никогда не хотел, чтобы все было так… Чтобы господин узнал об этом из чужих уст.
Надо было убить принца, а не Иссала.
Господин ничего не отвечал, хотя я очень желал услышать от него хоть одно, пусть даже самое холодное, слово. Но он молчал, наверняка находя все происходящее слишком отвратительным для слов.
— Помоги мне раздеть его.
Принц разбирался с подвязкой, а руки господина я не чувствовал. Глаза все еще были закрыты, а я ощущал страшную вину за свое чувство.
Господин помог стянуть с меня рубашку, тепло разожженного камина не давало мне покрыться мурашками, но холод, исходящий от господина, был леденящий.
Почувствовав руки, развязывающие веревки моих штанов, я наконец открыл глаза. Лицо господина было совсем близко. Его взгляд был направлен вниз, я мог даже в полутьме сосчитать все его реснички.
— Простите, пожалуйста… — прошептал я лично для него, и он поднял взгляд.
Мое сердце покрылось трещинами и разлетелось на куски за один этот взгляд. Кроме стекла и отвращения, там больше ничего не было.
— Встань, — скомандовал принц, и я поднялся.
Штаны упали, оставив меня нагим, но я не чувствовал этого. Мой мир заклинило на боли в груди. Взгляд господина врезался в сознание и никак не отпускал.
Принц убрал всю мою одежду, едва не закинув ее в огонь, и мне был приказано снова сесть на колени.
Взгляд убил все мое возбуждение, вызванное касанием к шее, поэтому принц оказался снова недоволен. Его пальцы обхватили мой вялый член, и вслед за этим последовала жалкая попытка исправить ситуацию… Неприятная попытка.
— Ну что ты как неживой, а? — зашептал принц в самое ухо. — Разве ты не рад, что твой господин здесь? Разве ты не хотел все эти годы показать ему силу своей любви? У тебя такой шанс дать ему понять, что ради него ты можешь погрузиться на дно океана.
Но ни заманчивый шепот, ни значение слов принца не возбуждали. Я маялся, калечился и резал себя чувством вины.
— Ох, пожалуйста, разбудите его, — обратился он уже к господину.
Долго я ничего не чувствовал, кроме тепла огня, все также пылающего, а потом услышал его спокойный голос:
— Тилла, сделай все, что нужно.
Я посмотрел на него, и в этот раз его взгляд не был таким ужасным. Господин повторил:
— Сделай, это мой приказ.
Чтобы возбудить меня, и ни для чего больше, он подцепил пальцами мой подбородок. Другая же рука господина прошлась по моей руке, и этого хватило, чтобы я застонал и прикрыл глаза от удовольствия.
Дело было сделано. Голый и возбужденный, я сидел там для принца, хотя тело приготовилось для господина.
Но как же глупо было рассчитывать, что господин Ореванара сделает нечто большее, чем нужно было.
— Ах! — тело выгнулось, когда члена коснулась не рука.
Рот Нелеллу всосал в себя мое желание, и никак не хотел выпускать. Было жарко и приятно, новое ощущение чужой старательности захватило с головой. Но я все еще мечтал, чтобы этот рот принадлежал господину, и мечты эти никак не отпускали… Я простонал с горечью: «Калли-и-ис», и буквально почувствовал, насколько это шокировало господина Ореванара.
Чтобы грязный слуга смел звать его по имени? Если бы мы не были в таком положении, он бы приказал Бора избить меня до смерти.
  
Но принц ублажал меня искусно ртом и языком, и господин, сидящий рядом, только и мог, что терпеть свое имя из моих уст.
Я был близок к оргазму, но принц не дал мне его получить. Пережав мой член пальцами, он отодвинулся и расплылся в отвратительной улыбке, хотя губы в тот момент у него были очень красивыми:
— Просто волшебно, но я хочу иного.
И то, что он сделал после этого, наложило на меня огромный отпечаток. Бесстыдство юноши перед другим юношей. То, о чем я никогда не думал и не мог себе вообразить.
В книге мужчина и женщина просто соприкасались телами, а тут с принцем… Такое добровольное унижение ради получения удовольствия?
Нелеллу быстро снял с себя красивую одежду, кинул в сторону и встал передо мной на колени, повернувшись спиной, а потом наклонился и грудью лег на шкуру. Ноги принца были разведены, спина прогнута… Позиция животных перед актом продления рода. Но человек? Мужчина?!
Я был шокирован и совсем не знал, что делать. Для меня открылась новая дверь, и понимание того, что все это могло быть и с господином… И господин мог бы встать также, но только если бы я был принцем… Перед мной, слугой, господин Ореванара никогда бы так не унизился.
Принц смотрел на меня из-за плеча, повернув голову. Он наслаждался моими эмоциями, но желал насладиться еще кое-чем.
— Подойди к нему, — господин пальцами обхватил мою кисть и положил безвольную руку на ягодицу принца — И сделай все быстрее, я хочу спать.
Хотелось выполнить приказ, но я не знал, как.
— Я подготовился, просто вставляй, — принц прогнулся еще сильнее и пальцами вцепился в шкуру под собой.
На коленях я придвинулся вперед, чувствуя поглаживания господина по руке. Словно он меня успокаивал и отчасти даже понимал.
— Направь туда, — шепнул господин, и я, взяв член в руку, ткнулся «туда», меж чужих ягодиц.
Принц зашипел, но отодвинуться не попытался, только жалобно как-то попросил:
— Чуть выше и толкнись…
Я понял, что делаю все правильно, когда стало приятно и мне, и принцу. А ему, судя по всему, было очень даже приятно… Я слышал это в громком стоне, видел это в том, как он от удовольствия сводил лопатки, выгибаясь.
— Хороший зверь, — господин усмехнулся и обратился к принцу. — Вы удовлетворены, ваше высочество?
Даже я, будучи возбужденным и охваченным чужой узостью, понимал, что господин нашел подходящее время для издевательства над принцем. Возможно, он тогда даже ненавидел его больше, чем меня. Ведь в конце концов это Нелеллу заставлял всех.
— Пока еще нет, — он чуть отодвинулся, и мой член почти оставил его тело, а потом он насадился вновь и издал еще один потрясающий стон. — Помогай мне!
Чтобы было удобнее, мне пришлось опустить и вторую руку на его ягодицу, и начать контролировать движения. Он то насаживался, то, наоборот, выпускал меня раз за разом, и это приносило нам двоим громадное, сладкое и запретное удовольствие.
Инстинкты вернусь ко мне, я осознал смысл происходящего, понял правила и стал играть по этим самым правилам. Толкался в него, сжимал пальцы на ягодицах, оставляя синяки, и знал, что принц совсем не против.
В комнате от огня и секса пахло удушающее грязно, я трахался и действительно ощущал, что тону для господина. Я правда ощущал себя все ближе и ближе к обещанному дну океана, но об остановке речи даже не было.
«Хороший зверь», эхом отдалось в голове, и я начал толкаться в размякшего принца только сильнее. И все же с моих губ если и срывались стоны с чужими именем, то оно было не Нелеллу, я знал.
Так же, как и знал, что господину снова приходилось это выносить.
Тело приготовилось к оргазму быстро. Узость и жар, близость господина и пробивающийся запах господина через грязь секса и огня… Я был близок и наслаждался тем, что хотя бы мой оргазм он увидит.