Замуж не напасть (СИ)
Чтобы немного отвлечься, я занялась перчаткой Тони. Устроена и усилена она была очень просто: магические нити проходили от кончика пальца к запястью через люверсы, а потом зажимались тонкими пластинками – по моим предположениям, серебряными.
Сама перчатка производила впечатление вещи добротной и дорогой: отлично выделанная кожа, изящная фурнитура. Тони хорошо за ней ухаживал – чистил и чем-то смазывал, чтобы кожа не растрескалась. Видимо, для мальчишки эта был самый ценный предмет в его жизни.
Вооружившись дамскими ножничками, я перенизала нити, вытянув старые, высохшие и рвущиеся при прикосновении. Свежие нити спаялись у запястья, и я прижала кончики пластиной. Медленно, но верно струны наполнились легким сиянием. Это было довольно странно, ведь нежити поблизости не наблюдалось. Я даже проверила реакцию артефакта на Гулю. Нет, это был не пес, при приближении к нему перчатка продолжала излучать ровный розоватый свет и не меняла оттенок.
Спала я ужасно, все время казалось, что кто-то стоит у окна. Утром, едва раскрыла глаза, побежала на рынок. Никто не знал, куда делся Тони, его не видели со вчерашнего дня. Но внезапно у прилавка тетушки Виллы появилась немолодая тэньяра. Она принялась возмущаться, что так называемый курьер взял у нее деньги на покупку, но заказ так и не доставил.
Я отвела женщину в сторону и подробно ее расспросила. У нее, как и у меня, была договоренность с Тони, но, получив оплату, мальчик не вернулся. Тэньяра продолжала громогласно костерить «обманщика», и я отдала ей деньги за ее заказ.
Я была уверена, что с Тони что-то случилось. Ну не мог он обмануть заказчицу! Он только-только занялся новым делом и был полон энтузиазма и желания работать!
Заболел? Попал под копыта лошадей? Был атакован нежитью? В голову лезли самые ужасные предположения.
Прошли сутки, и я собиралась с утра обратиться в местный аналог полиции – жандармерию. Идти туда вечером и раньше, чем через два дня после пропажи человека (мне это напомнило наши законы), было бесполезно, поэтому я изнывала от беспокойства. Что-то подсказывало, что жандармы не придут в восторг от моего заявления. Кому нужен беспризорник, еще и воришка?
Если бы у меня были связи! Друзья! Но ими я еще не обзавелась.
Тем временем Гулька понемногу восстанавливался. Правила совместного проживания он понял и безоговорочно принял. Выгуливал сам себя в саду, прихрамывая. Потявкивал на соседей, но без фанатизма. Раны не загноились и почти затянулись. Пес слегка округлился и выглядел довольным.
Вечером прилетела гарпия.
— Сидишь? — мрачно прокаркала она. — А там твой пацаненок у гильдейских в подвале мается.
— Где? Почему? — встрепенулась я, подскочив на ступеньках крыльца.
— В наказание, за дер-р-рзость!
— Что он натворил? — от паники задрожали ноги. О нравах и законах местных Гильдий я была наслышана.
— То и натворил. Посмел собственное дело начать, разрешения не попр-р-росивши!
— Где эти подвалы?! — рявкнула я так громко, что Гулька навострил уши.
— А кто их знает! У Гильдий много мест, р-р-разных… тайных! У каждой – свои.
Я схватила со стола перчатку и сунула под нос Гуле:
— Нюхай, след!
— Ага, нашла себе ищейку, — издевательски заперхала «ворона».
Но пес рявкнул на нее так громко (и обиженно), что гарпию снесло с ветки плотным потоком из его пасти. Как ни странно, она не обиделась, а, вернувшись на яблоню, покряхтела и с уважением пробормотала:
— Борур. Рык магический. Повезло тебе, приезжая.
Пес тщательно обнюхал перчатку и, хромая, побежал к калитке. Я на всякий случай прихватила нить и кусок веревки. Но Гуля не собирался сбегать – он шел по следу.
Что я буду делать, когда найду Тони, я понятия не имела. По обстоятельствам. Попробую выкупить мальчика, деньги – главнейший инструмент дипломатии, это я еще по моему родному миру знала.
В какой-то момент опомнилась, что улицы пусты и на заборах едва тлеют защитные струны. Посмотрела на перчатку, которую машинально прихватила с собой. Тони говорил, что она позволяет поднимать тяжести. Может, и драться поможет, если до этого дойдет.
Что-то зашуршало на обочине. Раздался топот, словно какое-то скрытое кустами существо продиралось к дороге. Гуля лениво рыкнул, не отрывая носа от следа – нежить взвизгнула и ломанулась наутек. Я приободрилась. С таким защитником опасный путь по ночному городу стал казаться обычной вечерней прогулкой.
Но потом (мы дошли до незнакомой части Фейтауна, которую я бы скорее назвала трущобами) Гулька насторожился и внезапно сам стал зарываться в кусты у обочины. Я полезла за ним, с замиранием сердца предполагая, что найду в зарослях.
— Тони! — вскрикнула я, увидев мальчика, лежащего у грязного ручья.
На мой возглас нестройно откликнулись окрестные сторожевые псы, но Гуля опять негромко рявкнул, и кабысдохи уважительно примолкли.
Я уже вытаскивала Тони из грязи. К счастью, он был жив. Почувствовав, что его двигают, малыш застонал и открыл один глаз.
— Нет, тэнья Хе..лена. Не надо. Они и вас…
— Поговори мне тут еще, — сердито буркнула я, натягивая перчатку малыша себе на руку.
С перчаткой (а она действительно работала) мальчик показался мне совсем невесомым. Он и был невесомым – таким хрупким, что прощупывалась каждая косточка.
Я несла его на закорках, поддерживая рукой в перчатке, и тихо ругалась. В адрес тех, кто в этом городе игнорировал проблемы сирот. И тех, кто заправлял гильдиями и творил что хотел ради своих интересов.
Тони бессознательно хватался за мою шею, но то и дело проваливался в забытье. Тогда его рука соскальзывала. Я не совсем понимала, что с ним. Вытащив мальчишку под фонарь, я тщательно его смотрела. На нем не оказалось ни царапин, ни порезов, ни синяков. Тем не менее кожа Тони была холодной и сухой, глаза безжизненно закатывались под веки.
Гарпия следовала за нами, перелетая от дерева к дереву. На вопрос, где мне искать лекаря, она раздраженно ответила, что лекарь уже здесь. Тони не ранен, а высосан. Кто-то скормил его какой-то нежити. Мальчишке повезло, что он жив. И что я умею отдавать вит.
— Я сбежал, — услышав наш разговор, тихо отозвался малыш. — Там у них был иглоспин... маленький еще... повезло...
Я снова выругалась и ускорила шаг. В доме я еще раз тщательно смотрела мальчика, убедившись, что все его потери – чисто энергетического характера. К счастью, нитей у меня хватало. Но они мне и не понадобились: я всю дорогу чувствовала, как мой вит перетекает в тело малыша, там, где оно касалось моего.
И это работало.
К тому моменту, как я влетела в дом, Тони дышал ровнее, а на щеках появился легкий румянец. Тогда я просто положила руки на грудь мальчику и отдалась на волю ощущений и интуиции. Тело ребенка поглощало мой вит, как сухая земля впитывает воду. Вскоре я сама пошатнулась и присела на стол рядом с кроватью. Перед глазами плыло, сердце сбивалось с ритма.
Я чуть было не отключилась, но что-то ткнулось мне в ладонь. С трудом раскрыв глаза и посмотрев вниз, я чуть было не рассмеялась: Гуля принес обглоданную кость и пытался вложить ее мне в ладонь.
— Спасибо, что поделился едой, Гуленька, — я погладила пса между ушами. — Намек понят.
Придя на кухню, я выставила всю еду на стол из холодильного шкафа. Сначала набросилась на мясо, потом на хлеб и овощи. Сладкие фрукты окончательно придали мне сил. Конечно, придется готовить заново, но у меня есть продукты, огненные камни и, главное, обновленный вит. Сон, разумеется, тоже не помешает.
Заснула на диване, едва голова коснулась подушки. Гуля остался в спальне сторожить сон Тони.
На рассвете пес пришел в гостиную и лизнул меня в руку. Я тут же подскочила и бросилась в спальню.
Тони сидел на кровати. Он выглядел гораздо лучше, просто ему захотелось в туалет. Я помогла мальчику дойти до ванной, а внутри он справился сам.
Сил у него пока было маловато, но он настоял, чтобы сообщить: