Святилище
Буря накрыла предгорья вскоре после восьми вечера, как раз когда поезд, увозивший на юг Леони, Анатоля и Изольду, подходил к станции Лиму.
Гром, затем раздвоенная пика молнии разорвала темно-лиловое небо. Изольда вскрикнула. Анатоль мгновенно оказался рядом с ней.
— Я рядом с тобой, — утешал он.
Новый удар грома вспорол воздух, заставив Леони подскочить на сиденье, и тут же новая молния — гроза накатывала к ним по равнине. Приморские сосны, платаны и буки сгибались и распрямлялись под дикими порывами ветра. Даже плотные ряды виноградных лоз содрогались под яростью непогоды.
Леони протерла запотевшее стекло и с ужасом, к которому примешивался восторг, наблюдала за разгулом стихий. Поезд медленно и упрямо продвигался по путям. Несколько раз пришлось останавливаться между станциями, чтобы убрать с рельсов упавшие сучья и даже молодые деревца, выросшие на откосах и подмытые дождем.
На каждой станции в поезд набивалось все больше народу, на каждое освободившееся место приходили по двое новых пассажиров. Все низко надвинули на глаза шляпы и подняли воротники, защищаясь от ливня, стучавшего в окна вагона. На каждой станции задерживались все дольше, принимая беженцев, спасавшихся от грозы.
Через несколько часов поезд прибыл в Куизу. Здесь, в долине, буря не так свирепствовала, зато найти извозчика не удалось, а почтовая карета давно отбыла. Анатолю пришлось постучаться в окно одной лавки и попросить послать мальчика на муле в Домейн-де-ла-Кад, чтобы Паскаль приехал за ними на пролетке.
Они коротали время в жалком привокзальном ресторанчике. Час был слишком поздний для ужина, даже в хорошую погоду, но при виде бледной как привидение Изольды и измученного тревогой Анатоля жена хозяина сжалилась над промокшей компанией и принесла им по чашке бульона из бычьих хвостов и по куску черствого черного хлеба, с бутылкой крепкого тарасконского вина.
Еще двое присоединились к ним, тоже скрываясь от грозы. Они принесли известие, что река Од в Каркассоне вот-вот прорвет дамбу. Квартал Триваль и Барбакан уже частично залило.
Леони побледнела, представив, как черная вода подступает к ступеням церкви Сен-Жимер. Как легко она могла оказаться в ловушке! Если верить рассказчикам, улицы, которыми она проходила, уже скрылись под водой. И еще одна мысль вспыхнула у нее в голове: не грозит ли опасность Виктору Константу?
Она терзалась, представляя его в опасности, всю дорогу до Домейн-де-ла-Кад и не заметила ни холода пути, ни усилий, с которыми усталые лошади втаскивали пролетку по скользкой и ненадежной теперь дороге, ведущей к дому. К тому времени как пролетка свернула на гравийную дорожку, в которой вязли колеса, Изольда была почти без чувств. Веки ее трепетали, она силилась сохранить сознание. Руки были ледяными.
Анатоль ворвался в дом, выкрикивая приказы. Мариету послал смешать для хозяйки лекарство, которое поможет ей уснуть, другую служанку отправил за грелкой, чтобы согреть для Изольды постель, третью — разжечь поярче уже горевший в камине огонь. Потом, видя, что Изольда не держится на ногах, Анатоль подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице. Пряди ее светлых волос шелком струились по его черному рукаву.
Леони ошеломленно смотрела им вслед. Пока она собиралась с мыслями, все разбежались, и ей оставалось самой о себе позаботиться.
Промерзшая до костей и измученная передрягами девушка прошла в свою комнату на первом этаже. Она разделась и забралась в постель. Одеяло отсырело. В камине у нее не горел огонь. Комната казалась безрадостной и негостеприимной.
Она постаралась заснуть, но вскоре услышала в коридоре шаги Анатоля. Потом тяжелые башмаки заскрипели по плиткам холла, словно часовой ходил там взад-вперед, неся ночную вахту. Потом открылась парадная дверь.
И все затихло.
Леони наконец впала в тревожную полудрему, и снился ей Виктор Констант.
Часть VIII
ОТЕЛЬ «ДОМЕЙН-ДЕ-ЛА-КАД»
Октябрь 2007
Глава 63
Вторник, 30 октября 2007
Мередит заметила Хола раньше, чем он ее. Заметила, и сердце у нее подскочило. Он утопал в одном из трех низких кресел, стоявших вокруг столика, все в тех же синих джинсах и белой футболке, только голубой свитер сменил на светло-коричневый. Пока она наблюдала за ним, Хол поднял руку и откинул со лба непослушные волосы.
Мередит улыбнулась ставшему знакомым жесту. Оставив дверь захлопываться за спиной самостоятельно, она пошла к нему через комнату.
Он встал ей навстречу.
— Привет, — сказала она, положив руку ему на плечо. — Трудный денек выдался?
— Бывало лучше, — ответил он, целуя ее в щеку, и отвернулся, чтобы подозвать официанта. — Что тебе взять?
— Вино, которое ты мне вчера посоветовал, вполне подойдет.
Хол распорядился:
— Une bouteille du Domain Begude, s'il vous plait, Georges. Et trois verres. [29]
— Три бокала? — переспросила Мередит.
Он помрачнел.
— Я на входе столкнулся с дядюшкой. Он, кажется, считает, что ты не против. Сказал, вы уже с ним разговаривали. Когда я сказал, что мы договорились выпить вместе, он напросился на приглашение.
— Ничего такого, — возразила Мередит, которой очень хотелось развеять сложившееся у Хола впечатление. — Он спрашивал, не знаю ли я, куда ты девался после того, как высадил меня здесь. Я ответила, что точно не знаю. Вот и все.
— Понятно.
— Это даже разговором не назовешь, — добавила она, чтобы он хорошенько понял. — А что было днем?
Теперь она склонилась вперед, опершись локтями о колени.
Хол оглянулся на дверь и снова перевел взгляд на нее.
— Вот что я тебе скажу: почему бы мне не заказать нам столик для ужина? Неохота мне начинать рассказывать, когда вот-вот явится дядюшка и придется замолчать. А так у нас будет естественный предлог уйти. Как насчет этого?
Мередит усмехнулась.
— Ужин — это прекрасно. Обед я пропустила и теперь умираю с голоду.
Хол с довольным видом встал.
— Я мигом.
Мередит смотрела, как он проходит через комнату к двери. Ей нравилось видеть, как его широкие плечи заполняют пространство. Она заметила, как он замедлил шаг и вдруг обернулся, словно почувствовав спиной ее взгляд. Их взгляды на мгновение столкнулись, потом Хол медленно, слабо улыбнулся и скрылся в коридоре.
Теперь уже Мередит пришлось откидывать черные непослушные пряди со лба. Она почувствовала, что ее накрывает горячая волна, ладони вспотели, и покачала головой: прямо как школьница!
Жорж принес бутылку и ведерко со льдом на подносике и налил вино в большой бокал, похожий на тюльпан. Мередит сразу отхлебнула несколько глотков, будто газировку, и принялась обмахиваться списком коктейлей, лежавшим на столике.
Она обводила глазами бар, рассматривая поднимавшиеся под потолок стеллажи и гадая, знает ли Хол, какие из книг пережили пожар и входили в первоначальную библиотеку. Ей чудилась связь между семействами Ласкомбов и Верньеров, и печатные труды фирмы Боске ее тоже подтверждали. А может быть, все книги здесь с распродажи.
Она посмотрела в темное окно. На дальнем конце лужайки угадывались тени деревьев, качающихся под ветром, словно войско призраков. Она ощутила на себе мимолетный взгляд, будто кто-то, проходя мимо окна, заглянул внутрь. Мередит прищурилась, но никого не увидела.
Тогда она поняла, что на самом деле кто-то стоит у нее за спиной. Потом услышала шаги. Волнующее предчувствие прошло мурашками по позвоночнику. Она улыбнулась и обернулась, блестя глазами.
Но перед глазами у нее оказался не Хол, а его дядя, Джулиан Лоуренс. Смутившись, она приняла более подобающее выражение лица и сделала движение, собираясь встать.
— Мисс Мартин. — Он легко придержал ее за плечо. — Прошу вас, не вставайте.
Джулиан расположился в кресле по правую руку от Мередит, склонился вперед, налил себе вина и снова откинулся, прежде чем она успела предупредить его, что он занял место Хола.