Святилище

— Ничуть. Хол, конечно, сказал вам, что вчера для всех нас был трудный день. Я понимаю, что это не оправдание, и все же…
Он оставил фразу висеть в воздухе.
Мередит заметила, что у него такая же привычка, как у Хола, — смотреть человеку прямо в глаза открытым взглядом, заставляющим забыть обо всем вокруг. И хотя дядя был заметно старше племянника, он обладал такой же харизмой и так же наполнял собой пространство. Она задумалась, был ли похож на них и отец Хола.
  
— Конечно, — сказала она, — я сочувствую вашей потере, мистер Лоуренс.
— Джулиан, с вашего позволения. И благодарю вас. Да, это был удар. — Он помолчал. — Кстати о моем племяннике, мисс Мартин, вы не знаете, куда он запропастился? У меня создалось впечатление, что вы с утра собирались в Ренн-ле-Шато, но что во второй половине дня он будет здесь. Я надеялся поговорить с ним.
— Мы и ездили, но потом позвонили из полиции, так что ему пришлось завезти меня и уехать по делам. Кажется, он сказал, в Куизу.
Она ощутила его острый интерес, хотя лицо собеседника не изменилось. И Мередит сразу пожалела, что сказала лишнее.
— Что за дела? — спросил он.
— Вообще-то он не говорил, — наобум выпалила Мередит.
— Жаль. Я надеялся на разговор. — Он пожал плечами. — Впрочем, это подождет. — Он опять улыбнулся, но на этот раз улыбка не затронула его глаз. — Надеюсь, вам у нас нравится? У вас есть все, что нужно?
— Все замечательно.
Она посмотрела на лестницу.
— Простите, — спохватился он, — я вас задерживаю…
— Мне нужно кое-что сделать…
Джулиан кивнул:
— Да, Хол упоминал, что вы писательница. Работаете по договору?
Мередит показалось, что ее пригвоздили к месту. Поймали в ловушку.
— В общем-то нет, — сказала она. — Просто небольшое исследование.
— Вот как? — Он протянул руку. — Тогда не стану вас больше задерживать.
Из вежливости Мередит приняла его руку. На этот раз прикосновение показалось неприятным. Слишком интимным.
— Если увидитесь с моим племянником раньше, чем я его поймаю, — сказал он, слишком сильно пожимая ей пальцы, — пожалуйста, передайте, что я его искал, хорошо?
Мередит кивнула:
— Конечно.
После этого он ее выпустил. Развернулся и, не оборачиваясь, вышел из вестибюля.
Весь его вид выражал уверенность в себе и самообладание.
Мередит протяжно, с присвистом выдохнула, гадая, что, собственно, произошло. Она так и стояла, уставившись на пустое место, где только что был Джулиан. Потом, разозлившись на себя, что опять позволила ему выбить себя из колеи, она подтянулась и собралась.
«Выбрось его из головы!»
Мередит огляделась. Портье занималась запросами и не смотрела в ее сторону. По шуму, доносившемуся из ресторана, Мередит догадалась, что большинство постояльцев уже собрались там на обед. Самое подходящее время для того, что она задумала.
Быстро прошагав по черно-красным клеточкам пола, она протиснулась за рояль и сняла со стены снимок Леони и Анатоля Верньер с Изольдой Ласкомб. Сунула его под куртку, вернулась обратно и через две ступеньки взбежала по лестнице.
Только вернувшись в свою комнату и надежно заперев за собой дверь, она перевела дыхание. Помедлила немного и прищуренным взглядом обвела комнату.
Что-то в ее атмосфере переменилось. Чужой запах, очень слабый, но все же ощутимый. Она обхватила себя за плечи, вспоминая ночной кошмар. И тут же тряхнула головой. «Брось это! Горничная заходила убрать постель, только и всего». К тому же, подумала она, это совсем не похоже на то, что было ночью.
«Что снилось ночью!» — тут же поправила она себя.
Просто сон.
Тогда у нее было определенное чувство, что в комнате есть кто-то кроме нее. Присутствие, холодок в воздухе. А теперь…
Мередит передернула плечами. Полировка или моющее средство, только и всего. Пахнет не так уж сильно. Почти не пахнет. Хотя она все же не удержалась и сморщила нос. Как запах гнили, выброшенной морем на берег.
  
Глава 50
 
Мередит подошла прямо к шкафу и, достав колоду Таро, развернула углы шелка так, словно карты внутри были стеклянные.
Верхней лежала тревожная картинка с Башней, мрачные серо-зеленые тона фона и деревья, более яркие на фоне здешнего облачного неба, чем они казались в Париже. Она промедлила немного: ей вдруг показалось, что когда Лаура совала ей колоду, сверху лежала Справедливость. Потом она пожала плечами: очевидно, ошиблась.
Она расчистила место на бюро и положила карты, а рядом блокнот из сумочки, пожалев, что прошлым вечером не потрудилась перенести каракули записей о гадании в ноутбук. Мередит минуту просидела в задумчивости: может быть, если она разложит десять карт, выпавших вчера, то сейчас, когда мысли спокойны, увидит в них что-нибудь? Ее не столько интересовало гадание, сколько исторические данные, скапливавшиеся вокруг колоды Боске, и отношение карт к истории Домейн-де-ла-Кад, Верньеров и Ласкомбов.
Мередит отыскала в колоде все двадцать две карты Старших арканов. Отложив остальные в сторону, она разложила их в три ряда друг над другом, поместив Дурака отдельно наверху, как делала Лаура. Карты показались на ощупь другими. Вчера она нервничала, беря их в руки, как если бы одно прикосновение принуждало ее к чему-то. Сегодня они — она понимала, что это глупое чувство — казались доброжелательными.
Она вытянула из-под куртки фотографию в рамке и положила перед собой, изучая черно-белые фигуры, застывшие во времени. Потом опустила глаза на красочные картинки карт.
На мгновение ее внимание остановилось на Маге с его голубыми-голубыми глазами и густыми черными волосами, собравшем вокруг себя все символы Таро. Привлекательный образ, но можно ли доверять такому человеку?
Потом снова защекотало в затылке, холодок прошел по спине при новой мысли. Возможно ли? Она отложила Мага в сторону. Взяла карту Дурак и приложила к фотографии. Теперь, когда они оказались рядом, не осталось сомнений, что на карте — мсье Верньер собственной персоной. Та же доброжелательная любезность на лице, стройная фигура, черные усики.
Следующая карта, II, Жрица. Эфирные, бледные, отчужденные черты мадам Ласкомб, только в вечернем платье с широким округлым вырезом, а не в повседневном платье с фотографии. Мередит перевела взгляд на нижний ряд, на фигуры Любовников, прикованных у ног Дьявола.
И наконец карта VIII, Сила: мадемуазель Леони Верньер. Мередит поймала себя на том, что улыбается. К этой карте ее притягивало сильнее всего, можно было подумать, что девушка на ней — ее знакомая. Она догадывалась, что отчасти дело было в том, что примерно так Мередит представляла себе Лилли Дебюсси. Леони была моложе, но в широко раскрытых глазах та же невинность и такие же густые медные волосы, хотя на карте они свободно рассыпались по спине, а не стянуты в строгую прическу. И главное, тот же прямой взгляд прямо в объектив камеры.
Проблеск понимания скользнул по поверхности ее сознания, но исчез прежде, чем Мередит успела ухватить мелькнувшую мысль.
Она занялась теперь другими картами Старших арканов, проявившимися в течение дня. Дьявол, Башня, Отшельник, Император… Она рассматривала каждую по очереди, но при этом все сильнее чувствовала, что они уводят ее дальше от цели, а не приближают к ней.
«Что-то я упустила?»
Она позволила мыслям вернуться к сцене гадания. Пусть слова Лауры свободно звучат в мыслях, без особого порядка, располагаясь по-своему.
«Октавы. Все восемь».
Восемь — число полноты, успешного завершения. Но были и отчетливые указания на помехи, препятствия и конфликт. И Сила, и Справедливость в более старых колодах имели номер восемь. И Маг, и Сила отмечены символом бесконечности — лежащей на боку восьмеркой.
  
Музыка связывает все воедино. Прошлое ее семьи, Таро Боске, Верньеров, гадание в Париже, листок с нотами. Она потянулась за блокнотом, снова перелистала назад странички, пока не нашла имя: американского картоманта, который связывал Таро с музыкой. Она включила ноутбук, нетерпеливо постукивала пальцами, ожидая подключения. Наконец на экране вспыхнула поисковая страничка. Мередит набрала: Пол Фостер Кейз. Почти сразу загорелся список сайтов.