Святилище

— Разумеется, вероятность выпадения любой карты одинакова, — говорила Лаура, но Мередит была уверена: она высказывает то, что должна высказать, но чего не думает. — Любая комбинация карт, в том числе все четыре с любым номером или картинкой, могут выпасть наравне с любой другой комбинацией.
— И часто такое случалось раньше? — язвительно спросила Мередит. — Серьезно? Чтоб вот так выпали все четыре одинаковых? — Она окинула взглядом стол. — Да еще Башня — карта номер восемь. Не многовато ли восьмерок?
  
Лаура неохотно мотнула головой.
— Я такого не припомню.
Мередит ткнула пальцем в карту.
— Как толкуется восьмерка Мечей?
— Вмешательство. Кто-то — или что-то — помешает вам.
— Как Маг?
— Возможно, хотя… — Лаура помолчала, тщательно подбирая слова. — Здесь видятся параллельные истории. С одной стороны, явное свидетельство успешного завершения крупного предприятия, в работе или в личной жизни, а вероятно, и в том и в другом. — Она подняла взгляд. — Так?
Мередит сдвинула брови.
— Продолжайте.
— Параллельно с этим — намек на путешествие или перемену обстоятельств…
— Скажем, и это подходит, но…
— Я чувствую здесь что-то еще, — перебила Лаура. — Не вполне ясно, но я чувствую — тут что-то есть. Эта последняя карта… вам предстоит что-то открыть, раскопать.
Мередит прищурилась. С самого начала и до этой минуты она уверяла себя, что все это пустое, безобидная забава. И ничего не значит. Так почему же у нее так перевернулось сердце?
— Помните, Мередит, — настойчиво проговорила Лаура, — искусство гадания состоит просто в раскладе и истолковании карт — оно не определяет, чему быть и чему не быть. Оно исследует вероятности, открывает подсознательные желания и мотивы, и может — не всегда — определить общее направление поступков.
— Понимаю.
Просто безобидная забава.
Вот только настойчивость Лауры, напряженная сосредоточенность ее лица придавали всему смертельную серьезность.
— Чтение Таро должно увеличивать свободу воли, а не сковывать ее, — говорила Лаура, — по той простой причине, что гадание рассказывает нам о нас самих и о том, что стоит перед нами. Вы свободны выбирать, делать наилучший выбор, решать, какой дорогой идти.
Мередит кивнула:
— Я поняла.
Ей вдруг больше всего захотелось покончить с этим. Вытащить последнюю карту, выслушать объяснение Лауры и уйти.
— Покуда вы об этом не забываете…
В голосе Лауры прозвучало самое настоящее предостережение. Теперь ей захотелось вскочить со стула сию же секунду.
— Последняя карта, десятая, заканчивает расклад. Она кладется справа наверху.
На миг рука Мередит зависла над колодой Таро. Она почти увидела невидимые линии, протянувшиеся от ее пальцев к рубашкам карт с золотыми и серебряными паутинками.
Потом она взяла карту и перевернула ее.
С ее губ сорвался невнятный звук. Она была уверена, что рука Лауры на той стороне стола сжалась в кулак.
— Справедливость, — ровным голосом проговорила Мередит. — Ваша дочь сказала, что я на нее похожа, — добавила она, хотя уже говорила об этом недавно.
Лаура не встречалась с ней взглядом.
— Из камней со Справедливостью ассоциируется опал, — произнесла она, и Мередит почудилась, будто она читает вслух по книге. — Из цветов с ней ассоциируется сапфировый и цвет топаза. Также с этой картой связывается астрологический знак — Скорпион.
Мередит натужно хихикнула.
— Я — Скорпион, — сообщила она. — У меня день рождения в октябре.
Лаура ничем не показала, что услышанное ее удивило.
— В колоде Боске Справедливость — сильная карта, — продолжала она. — Если вы примете идею, что Старшие арканы воплощают путь Дурака от неведения к просветлению, то Справедливость отмечает середину пути.
— И что это значит?
— Обычно, когда она выпадает при гадании, то служит указанием сохранять равновесие во взглядах. Кверенту следует позаботиться о том, чтобы не сбиться с пути, но достичь правильного и точного понимания ситуации.
Мередит улыбнулась.
— Но карта перевернута, — сказала она, сама удивляясь тому, как спокойно звучит ее голос. — Разве это не меняет дела?
Лаура молчала.
— Разве нет? — настаивала Мередит.
— Перевернутая карта предупреждает о некой несправедливости. Скажем, о лжи и обмане или о нарушении правосудия в смысле закона. И еще она несет в себе гнев на несправедливое или ошибочное осуждение.
— И вы считаете, что эта карта изображает меня?
— Думаю, что так, — помешкав, ответила Лаура. — И не только потому, что она выпала последней… — Она запнулась. — И не только из-за очевидного сходства с вами…
Новая заминка.
Мередит уставилась на нее.
— Лаура…
— Да, я думаю, она представляет вас, но при этом я не думаю, чтобы она обозначала несправедливость, обращенную против вас. Скорее я склонна думать, что вы окажетесь призваны исправить некую несправедливость или зло. Вы — орудие справедливости. — Она подняла взгляд. — Возможно, как раз это я и уловила раньше. Что есть что-то еще — нечто большее — скрытое за простыми историями, на которые указывает расклад.
Мередит смотрела на раскинутые на столе десять карт. В голове вертелись слова Лауры:
«Исследует вероятности, открывает подсознательные желания и мотивы…»
Маг и Дьявол, оба с голубыми как льдинки глазами, разделенные двойной октавой. Все восьмерки — знак признания и достижения цели.
Мередит протянула руку, взяла четвертую карту из расклада, потом последнюю. Сила и Справедливость.
В них угадывалась какая-то общность.
— На минуту, — тихо заговорила она, обращаясь больше к себе, чем к Лауре, — мне показалось, что я поняла. Как будто в глубине все стало ясно.
— А теперь?
Мередит подняла глаза. На мгновение взгляды двух женщин столкнулись.
— Теперь это просто картинки. Просто узоры и цвета.
Слова повисли между ними. Руки Лауры вдруг метнулись вперед, сгребли карты, словно она не хотела ни минуты больше оставлять расклад на виду.
— Возьмите их с собой, — сказала она. — Разберетесь сами.
Мередит подумала, что ослышалась.
— Простите?
Но Лаура уже протягивала ей карты.
— Колода принадлежит вам.
Убедившись, что все поняла правильно, Мередит уставилась на пачку картонок.
— Но я никак не могу…
Лаура уже искала что-то под столом. Вытащила большой квадрат черного шелка и завернула в него карты.
— Вот, — сказала она, подталкивая сверток через стол. — Это тоже традиция Таро. Многие верят, что покупать карты самому не следует. Надо дождаться, пока вам подарят нужную колоду.
Мередит замотала головой.
— Лаура, я никак не могу их взять. Да я бы и не знала, что с ними делать.
Она встала и надела куртку.
Лаура тоже встала.
— Я уверена, они вам понадобятся.
На мгновение из глаза снова встретились.
— Да не нужны они мне!
«Если я их возьму, пути назад уже не будет».
— Эта ваша колода, — сказала Лаура, — и, думаю, в глубине души вы это знаете.
Мередит показалось, что комната давит на нее. Яркие стены, узорчатая скатерть на столе, звезды, полумесяцы, солнечные диски пульсировали, разрастались и сжимались, меняли форму. И что-то еще: ритм, звенящий в голове, как музыка. Как ветер в листве.
«Enfin. Наконец».
Слова прозвучали так явственно, словно она сама произнесла их. Так резко, так громко, что она обернулась, не стоит ли кто за спиной. Там никого не было.
«Прошлое смещается к настоящему».
Она вовсе не хотела брать карты, но Лаура смотрела так твердо, что ей почудилось — без этой колоды ее не выпустят из комнаты.
Она взяла карты. И, не сказав больше ни слова, повернулась и сбежала по лестнице.
    
Глава 17
 
Мередит бродила по парижским улицам, потеряв счет времени и сжимая в руках колоду. Ей чудилось, карты в любую секунду могут улететь и унести ее с собой. Оставлять их у себя не хотелось, но она уже понимала — выбросить колоду не осмелится. Только услышав колокола Сен-Жерве, она спохватилась, что опаздывает на самолет до Тулузы.