Повелитель миражей (СИ)

Тело — мой инструмент (эпический):
Кто-то опасается наносить на тело усиливающие татуировки, кто-то меняет свои органы на механизмы, чтобы усилить себя. Но вы зашли дальше! Вы — первый человек, который поместил в себя симбионта, лучший инструмент для изменения тела. Никто не знает, что руководило вами в тот момент, но награду вы получаете. Ваше тело развивается гармоничнее.
Неуничтожимый (эпический):
Человек не может существовать без тела. Каждому известно, что душа, существующая вне тела, либо исчезает, либо становится призраком. Но вы доказали обратное! И пусть без тела вы просуществовали всего пару мгновений, этого оказалось достаточно, чтобы закалить вашу душу пространством и временем. Титул остается за вами, как и награда: теперь уничтожить вашу душу практически невозможно.
Один ли в поле? (редкий):
Умные люди готовятся к походам в осколки обстоятельно: облачаются в артефактную бронь, берут с собой запасы еды, воды, зелий и выступают в составе команды. Но не вы! Проявив несравненное слабоумие, вы посетили свой первый осколок с переломанным позвоночником, будучи слабее каждого существа, которые и населяли этот осколок. Отвага? Глупость? Прогрессирующее безумие? На этот вопрос нет ответа, но так как вы выбрались оттуда, да еще и с прибытком, получаете заслуженную награду. Контролировать множественных юнитов теперь выходит легче.
Бонусы:
Слабое сопротивление к ядам
Статус радовал. Рост потрясающий — набрать восемь единиц в теле и три неплохих титула меньше, чем за месяц — невероятное достижение. Так я еще и ранг повысил! Теперь у меня С-ранг, эпический, до прежнего мифа всего два шага.
Хотя, будь у меня с самого начала пара миллионов, можно было бы купить отличную алхимию и за месяц достичь легенды. Увы, деньги у меня появились только сейчас.
— Ну, показывай наших новых охранников.
Я призвал десятерых хобгоблинов, опуская резерв до половины. Юниты — рослые и широкие, будто борцы республики Дагестана, выглядели весьма внушительно. Отец одобрительно хмыкнул.
Призванные юниты почти не отличались по размеру. На столе лежали иллюзорные артефакты и комплекты мешковатой формы с высоким воротником, перчатками и кепкой с длинным широким козырьком — даже если к нашим воротам подъедет кто-то, умеющий работать через иллюзии, ничего лишнего он не увидит.
Вчера отец купил каждому члену семьи защитный артефакт — благо, с деньгами пока проблем не было. Вчера же договорился со Стефаном Даримовым, известным специалистом по защитным системам. Маг оказался свободен: приехал, прошелся по периметру усадьбы, устанавливая анализирующие артефакты, на основании показаний которых в будущем поставит купольную защиту.
— Как там репетитор, согласилась поработать с нами еще раз?
— Ей столько денег в прошлый раз отвалили, что она готова с дьяволом болтать, — поморщился отец. — Проблема не в том, чтобы обучить твоих монстров русскому языку. Просто нужно еще втолковать им, как работать с камерами, объяснить правила поведения на территории и рассказать про должностные инструкции.
Я поморщился, предвкушая головную боль от передачи информации, но все-таки ответил:
— Ну да, это сложнее. Но это я могу взять на себя.
— Что, ты еще и по работе с хобгоблинами мастер? — хмыкнул отец.
— Если десятилетиями работаешь с чужим разумом, сможешь без проблем скомпоновать знания и передать их по связи своим юнитам.
Отец злиться не стал, как не стал и отмалчиваться на такое заявление, или просить меня прекратить затянувшийся спектакль. Хороший знак.
— То есть, репетитора можно не нанимать?
Я задумался. С одной стороны, я обучу хобгоблинов русскому языку за какие-то сутки, но заплачу за это дичайшей головной болью. А с другой стороны, голова и так будет болеть чудовищно, когда я дам кенку изучить все журналы, инструкции по работе с видеосистемами и списки доверенных лиц с фотографиями. Вдобавок, кроме инструкций придется передавать монстрам еще и пакеты данных с правилами поведения в обществе, чтобы не натворили того, что они могли натворить в своих «пещерах».
 
— Могу и сам перекинуть им знания. Правда, голова будет болеть от непривычных телу нагрузок.
Отец задумался.
— Могу завтра с утра позвать своего товарища, целителя. Мишка не столь умел, чтобы убрать твой шрам, но с головной болью от перенапряжения справится. Из-за пристрастия к выпивке и азартным играм его выгнали с предыдущей работы, но сутки-другие без спиртного и казино Миша точно потерпит.
Пока мы разговаривали, монстры переоделись. Затянули ремни, закрепили липучки на одежде, подгоняя ее под фигуры. А надетые амулеты и вовсе превратили монстров в розовощеких и непримечательных амбалов. Правда, иллюзии были самыми стандартными, и теперь в лаборатории толпились десять «человек», похожих друг на друга до последней черты.
Ладно, амулеты потом можно будет новые купить. Увы, работать над артефактами иллюзий я пока не стану — слишком уж затратно и по времени, и по ресурсам. Каждую иллюзию необходимо откалибровать, на каждое выражение лица создать такое же у иллюзии. Муторно и долго.
— Кстати, я тут подумал насчет защиты членов нашей семьи.
— И чего надумал?
— Можно добыть побольше фрагментов тех же хобгоблинов или орков, вручить им хорошие иллюзорные амулеты и поставить юнитов в качестве телохранителей к каждому члену нашей семьи, для сопровождения за стенами усадьбы. Но есть нюанс — мало того, что наши к такому непривычны и скорее напрягутся, так при желании каждого телохранителя можно убить. К тому же, есть места, куда посторонних не пустят — та же Академия.
— Все еще не понимаю, что ты предлагаешь.
— Есть способ усилить регенерацию и сопротивление к ядам до полного иммунитета. Полностью останавливает старение, а иногда даже обращает его вспять.
— Вот как? Но раз ты все еще не использовал его на себе, значит есть какое-то ограничение, верно?
— Я достал его и использовал на себе, — призываю из пространственного кольца кинжал и режу лезвием ладонь. Кровь останавливается за считанные секунды. — К утру от пореза останется шрам, который исчезнет за пару дней. Если прокачать способность, можно будет не опасаться выстрела в голову, а в особых случаях даже обезглавливание тебя не убьет. Но нюансы действительно есть. Для того, чтобы получить такую регенерацию, нужно внедрить в себя наследие Древних.
Описываю ему операцию, которую нужно проводить. Смещаю акценты — вместо «инопланетная жуть, выглядящая как лохматый ремень», говорю «симбионт», «наследие Древних», «возможность стать сильнее». Объясняю, что в будущем влияние этих организмов изучали десятилетиями и не нашли подвоха.
— Ты говорил, что с нашей семьей в будущем не случилось ничего плохого, — мрачно смотрит на меня папа. Ему не нравится, куда уходит диалог.
— Да, но прежде мы не развивались так стремительно. В том варианте будущего я не владел призывом, а ты не следил за птицами в ангаре. Может, и в этом варианте все будет иначе, а может — не будет. Но я бы хотел, чтобы каждый член моей семьи был защищен.
— И как, я в будущем прошел операцию по внедрению этого твоего «симбионта»?
— До последнего отказывался. В восемьдесят шесть согласился.
— Не верю.
— Мать настояла, сразу после первого инфаркта. Ты и целителей не слишком жаловал.
— Теперь правдоподобнее. Но я все еще не уверен в безопасности этой древней штуки. Я тебе не фанатик, который себе руку готов оттяпать, если найдет в кораблях Древних навороченный протез.
— В будущем проводилась масса…
— Я не был в будущем и не читал, что там написали ученые! И если на то пошло, я до сих пор не верю в твою историю. И пока не поверю, пока не увижу, что с тобой ничего не произошло за годы, которые ты проведешь с этой штукой внутри, ни один член моей семьи себе эту штуку под кожу не засунет. Понял?