Повелитель миражей (СИ)

Ох, Морозовы-Морозовы. Я согласен, захват мирового господства, к которому вы идете из поколения в поколение, цель стоящая. Возможно, у вас бы получилось сменить власть и создать пару богов, если бы выбрали нормального человека, а не Михаила, которому сила снесла голову. Именно Миша помог уничтожить Морозовых — начал убивать других кандидатов в боги, начав со своего же клана.
Единственное, на что я не нашел ответа в документах — почему Юсуповы, клан, в который и входит наш род, ничего не делают с давлением на нас? Надо поговорить с отцом, выяснить этот момент. Пойму, если у Юсуповых связаны руки, но совершенно другое дело, если мою семью кинули те, кто должен беречь и хранить.
А еще во время чтения я уверился в мысли, что нам нужно создать собственное производство: ту же алхимию производить. А лучше — создать кузнечные мастерские. В прошлом у нас были заводы, где производили доспехи и мечи, на которые потом Алмазовы накладывали укрепление, только вот прорыв элементалей уничтожил те здания.
У меня есть навык полководца. Могу зачистить несколько осколков с разумными монстрами — теми же кобольдами, а лучше — гномами или эльфами, и набрать команду крафтеров. Если выйдет, наш род будет обеспечен деньгами и станет медленно подниматься со дна.
Итак, что мы имеем? Отец пытается заработать, но получается плохо. Он уже сократил охрану, продает имущество, постепенно вгоняет род в долги, пока еще мелкие, да и занял он у друзей, которые пока что друзья. Из сокровищницы наверняка проданы все артефакты, кроме действительно важных и сильных. Кстати, туда тоже нужно заглянуть.
Я аккуратно разложил бумаги по местам, дошел до своей комнаты и упал на кровать. Охранники меня снова не заметили.
Наша охрана — десять раздолбаев, которые не справятся даже с одним опытным боевым магом. Нужно поговорить с отцом по поводу усиления защиты особняка. Когда я начну реализовывать свои планы и пробиваться наверх, убить нас захочется многим.
Перед сном снова посетил вондер.
Кристалл стоял на подставке, абсолютно целый. Ремонтник создал себе вакуумные присоски и с их помощью выпрямлял дверцы шкафов. Бумажные листы, тетради и журналы, обгорелые и целые, он сгреб в угол — хорошо, что хоть топтаться по ним не стал.
Нужно рассортировать это все. Или создать того, кто рассортирует. Беспорядок во внутреннем мире — беспорядок в голове. Но так лень сейчас заниматься этим самому, а резерва у меня не так много, поэтому откладываю наведение порядка на потом.
Все, происходящее в вондере, определяет тебя в реальности. Что-то, происходящее в реальности, определяет твой внутренний мир. Поэтому я решил еще раз пройтись по своему вондеру, осмотреться и еще раз оценить масштаб проблем.
А проблемы были. Кроме того, что мой внутренний мир трещал по швам, в парочке мест стены моего куба заменяли крашеные стены особняка — мирка, который я впервые увидел, когда занялся иллюзиями и дорос до погружения в себя. Видимо, куски моей подростковой личности пытаются пустить корни в личность сегодняшнюю. Получается плохо — ни то, ни се. Уродство.
Исправлением этого уродства я и занялся. Под моими руками камень разрастался, поглощая стены старого дома. Не нарастая поверх, а перерабатывая, ассимилируя. Потратил на это два часа, после чего — заснул, вымотавшись вконец и изрядно сократив резерв.
* * *
Утром поговорить с отцом не удалось — на завтраке его не было.
Из комнаты, где жила Алиса, доносилось жужжание шуруповерта — слуги разбирали окно, чтобы вставить новые стекла. Мерзавка погнула кованую решетку, навела бардак, да и в целом повела себя некультурно. Но ничего — ее батя оплатит расходы.
Пятнадцать минут езды, и мы на территории Академии. Степана повезли в школу, Ника пошла в свою группу.
Академия была широким семиэтажным зданием с панорамными окнами. Огромную территорию ограждала трехметровая стена. С лицевой стороны Академии разбиты клумбы с черными розами, дорожки из гранитных плит. За зданием устроен пруд и маленький парк с лавочками.
 
Внутри здания есть медпункты с целителями, и целых три арены, причем одна в подвале — рядом с клетками, в которых сидят монстры, на которых тренируются старшие курсы. Раньше в Академиях были запрещены дуэли, да и клеток с тварями не было, но после появления осколков Империя приняла курс на рост боевой силы. В учебных заведениях появилось больше предметов, связанных с военной направленностью. В городе каждый второй носит при себе оружие, потому что в подворотнях можно встретить монстра, ускользнувшего от патрулирующих город отрядов. Так что дуэли не только не запрещались, но и негласно поощрялись — еще один способ нарастить силу.
— Чего ты тут бродишь? — презрительно процедили за спиной. — Э! Слышь!
Я не сразу понял, что это ко мне обращаются — в последние лет сорок я слышал в свой адрес заверения в дружбе, либо наполненные ненавистью проклятья, сменяемые предсмертным хрипом.
Я повернулся на голос. Меня догоняли парень и девушка. Судя по форме — второкурсники, как и я. Судя по тону — возможные враги. И догнали они меня как раз в слепой зоне, куда не направлены камеры.
Привычно оглядел подростков, отмечая отсутствие браслетов, кулонов, колец и прочих защитных артефактов. Ох уж эта молодежь, уверенная в своем бессмертии.
— Есть пять минут?
— Нет, пожалуй, — покачал я головой.
— Придется найти, — с дурацкой ухмылкой сказал парень. — Я, значит, жду тебя у главного входа, а ты все не заходишь. Чего вчера не пришел? Я ни у кого не смог списать «тактику», и по итогу получил двойку.
Точно, лицо у парня знакомое. Ммм… Сорокин? Воробьев? Канарейкин? Судя по сказанному, одногруппник, но хоть убей, имя и фамилию вспомнить не могу.
— Не помню, чтобы я за все время обучения давал кому-то списывать.
— Но вчера я был очень замотивирован, чтобы выбить из тебя согласие! — поднял палец Воробьев. — Поэтому ты мне должен.
Девушка молчала, с любопытством наблюдая за разворачивающимся конфликтом.
— Ладно, поединок так поединок, — пожал я плечами.
— И даже не будешь просить нас не бить тебя? — слегка удивленно спросил Воробьев.
— Не вижу в этом ни достоинства, ни смысла. Пошли на арену, — махнул я рукой. И едва успел увернуться от «воздушного кулака», который запустил парень! А потом — от такого же, но от девчонки.
— Че, осмелел, тля⁈ Какие арены? Такая плесень, как ты, не достойна официальной драки, поэтому мы тебя тут размажем, без шумихи. Да и вообще, как ты представляешь себе официальный поединок в формате два на одного?
От такого заявления я онемел. Но ненадолго — пока не пришлось снова уклоняться. Ну, ладно, сами напросились.
Показать парочке, насколько сильно им сегодня не повезло, я не успел — к нам спешил наставник.
— Остановите драку! Для поединков есть арена! — кричал невысокий мужчина с плешью — Старлов Георгий, преподаватель боевых искусств.
— Георгий Савельич, — понуро пробормотал Воробьев.
— Никаких Савельичей! Я тебя, Орлов, давно выловить хочу! Устроенные тобой драки у меня уже поперек горла стоят!
— Да не дрались мы.
— Вот как? Алмазов?
— Разминались перед походом на арену, — кивнул я. — Вот прямо сейчас и решили пойти.
— После пары, — попробовал поправить меня Воробьев. Девушка, пользуясь тем, что преподаватель отвлекся, испарилась.
— Нет, именно сейчас, — надавил я.
Воробьев не презрительно хмыкнул, но на поединок согласился, и вот вместо занятия мы стоим на арене. У Старлова сейчас занятий нет, потому он решил проследить, чтобы наши разногласия разрешились в круге.
— Надеюсь, ты не собираешься сдаваться? — спросил Воробьев, белозубо улыбаясь. Ну, это пока у него есть, чем улыбаться. На то, чтобы лекарь отрастил новые зубы, уйдет пара недель. Причем стоматология дорогая и у простых людей, которые лечатся у зубных врачей, и у благородных, которые ходят к целителям. Белозубо улыбаться — дорогое удовольствие, и чтобы сберечь свою улыбку, нужно знать, когда стоит показывать зубы, а когда лучше поберечь.