Тропа ауберианского траппера (СИ)
— Я знаю, в чём ваша боль, — говорила Валькирия. — Я не такая как вы, но именно благодаря этому могу посмотреть на вашу боль со стороны. И излечить её! Вы полны сил, и эти силы разрывают вас изнутри. Я научу вас, куда направить эти силы. Вы излечитесь сами, а затем будете учить других — таких же неприкаянных, какими были сами.
Эбрайлы смотрели и слушали, чуть ли не затаив дыханье. «Ну да, здесь она попала в точку, заинтриговала», — подумал Факел.
— Что может преобразовать вашу энергию и силу в радость? Какой мир бесконечен и по разнообразию и по объему? Что никогда не наскучит, не подведет тебя, всегда отзовется как часть твоего тела? И наполнит тебя радостью, гордостью за твои деяния? — Валькирия сделала паузу, пристально всматриваясь в глаза своих воинов. — Я говорю о творчестве. Знаете ли вы, что такое быть творцом по жизни? Каково это — постоянно создавать что-то, чего еще не было, и стремиться довести свои творения до совершенства? Это постоянный самоотверженный поиск и попытки сделать лучше. И в этих попытках расти, становиться сильнее! Сам процесс созидания, сначала в сердце, в мозгу, затем в реальном мире, делает тебя хозяином жизни. Теперь ты двигаешься в реке жизни, а не её воды несут тебя как безвольную щепку. А когда ты получаешь результат — в этот миг ты испытываешь счастье… Этот миг докажет, что ты достоин жить и избрал верный путь.
Глаза Валькирии полыхали, голос звенел, оголенные руки, разведенные в стороны, застыли в приглашающем жесте.
— Хочу вам кое-что показать. Мастер Дженга.
Верный помощник, стоявший у сцены на земле, достал из-за спины ножны с торчащей из них рукоятью, подкинул воительнице. Девушка ловко поймала предмет, протянула перед собой, держа обеими руками.
— Любой, кто имеет дело с холодным оружием, сразу поймет, что это не просто меч, — она плавно вытянула клинок из ножен, взмахнула им. — У него есть имя: Луч звезды. Он идеально сбалансирован, прочен, им можно рубить или колоть. Одинаково удобно, форма рукояти совершенна для хватательной кисти, будь у тебя хоть четыре, хоть восемь пальцев. Наконец, просто взгляните на него! — девушка подняла меч над головой, закатное солнце отразилось на лезвии раскаленным золотом. — Он прекрасен. Луч звезды создал один мой знакомый кузнец. Много месяцев он сотворял этот шедевр в уединении в глухих горных лесах, куда ходят лишь Низшие. Многие вожди отдали бы за Луч состояние. Но мне он достался даром. Кузнец вложил в свое детище часть своей души и гордился результатом. Оставалось только вдохнуть в него жизнь, дать мечу возможность быть примененным. Создатель Луча подарил его мне, а затем вернулся к своей работе — создавать новое произведение. По сути, я неправильно назвала его кузнецом. Он художник, а не ремесленник. И находит новую радость в каждом своём изделии.
Факел смотрел на Валькирию и пощипывал бородку. Вроде хорошо она сказала, но поняла ли её публика? Луч, меж тем, пошел по рукам, вайкинги примерялись к нему, одобрительно кивали и ухали друг другу. Даже кишикуа подержали меч в руках и выказали восхищение.
— Я хочу, вайкинги мои, — продолжала Валькирия, — чтобы вы прислушались к себе; посмотрели вокруг на своих соратников. И нашли, что вас вдохновляет. Я помогу вам в этом!
Толпа грянула приветственными восклицаниями и долго не могла угомониться.
К ужину Факела снова пригласили в штабную палатку. Валька была в ударе: подшучивала над Факелом, над Дженгой, над вайкингами, над собой. Она не скрывала, что довольна эффектом от сегодняшнего выступления.
— Ну, скажи, дорогой Факелочек, — настаивала Валька, — задело всех: и моих балбесов, и твоих оборванцев и, кажется, даже Дженгу, хотя он и не слушал.
— Да слушал я, — возразил Дженга.
— Ай, помолчи, — отмахнулась Валька. — Как по-твоему, Игорь?
— Ну, пожалуй, как-то задела, — ответил Факел.
Ему не нравилась эта её приподнятость, хотя он пока не мог себе ответить почему. Может, просто завидовал? А ещё хотелось поговорить с Валькой наедине по душам, как в старые времена. Хотя, о чем именно поговорить, Факел бы сейчас не ответил.
Но Валькирия будто уловила его желание. А может быть, сама нуждалась в разговоре с ним. Так или иначе, а хозяйка лагеря повелела Дженге:
— Так, ладно. Милый, а пойди-ка ты к нашим упырям, они сейчас после ужина наверняка балаболят. Послушай, попробуй разузнать, зацепило ли, какие вообще настроения в связи с выступлением моим. С тобой они будут раскованней, чем со мной.
— Сейчас?
— Конечно, сейчас. Потом спать завалятся, а я хочу понимать ближайшие эмоции, — Валька мило и просяще улыбнулась ему.
Дженга вздохнул, поднялся, на пороге обернулся, но, ничего не сказав, вышел.
— Ну вот, — Валька беззаботно откусила кусочек печенья. — Он ушёл. Дальше что?
Факел пожал плечами:
— А что?
— Я ведь вижу, что ты хочешь что-то сказать. М? Может, в чем-то меня упрекнуть? Или даже обвинить?
— Я?? Нееет.
— Ну как нет? Я же от тебя сбежала, кинула тебя.
— Да, это ты, конечно, мерзавка.
— Во-во.
— Но ничего, я смирился. Мало ли чего хорошего есть в мире помимо тебя.
— Аа, вот как даже. Тогда чего сидишь как сыч? Не понравилась речь моя?
— О, что ты, речь зашибись. Только всё же я не могу ее толком оценить, наверно. Я же почти ничего не знаю про твой этот Асгард.
— Эусгард. От Эу, понимаешь? Траппер, блин.
— Да-да… — Факел отстраненно поглядел в сторону. — Скажи, Валь, зачем тебе всё это? Я помню, тебя интересовала политика. Но… Ты правда веришь, что можно сварить кашу с эбрайлами? И не увязнуть в Планете как в болоте?
— Тебя удивляет, что у человека может быть дело жизни?
Усмешка в её голосе кольнула Факела, смутно напомнила о его давних раздумьях о причинах их разрыва. Захотелось сменить тему.
— Расскажи о своём деле, — попросил он. Каким ты видишь Эусгард?
Взгляд Валентины стал внимателен и твёрд. Она небрежно бросила печеньку на стол, откинулась на спинку.
— Ты серьёзно?
Факел кивнул.
— Мне показалось, ты обо мне… — она запнулась, видимо, передумав продолжать.
— Валя, — сказал Факел. — Я тебя знаю с разных сторон. И поверь, не только за… твоё тело… тебя любил… Я траппер, давно живу на Планете. Мне интересны эбрайлы.
— Вау, прекрасно. Ну хорошо. Давай попробуем.
Она поднялась, подошла к экрану на стене палатки, достала из кармана наладонник. Экран залился темно-серым.
— Я твёрдо убеждена, что общество эбрайлов можно починить. Собственно, у них нет общества в нашем понимании. Я хочу его построить. Сначала в виде маленького Эусгарда, а потом… Как пойдет. Прежде всего, что нужно эбрайлу? Протейские ученые копали эту тему, но особо не старались. А я вот вывела несколько групп потребностей. Очевидно, при изучении эбрайла можно забыть напрочь классическую пирамиду. Но кое-какие аналогии с человеком провести можно, всё же они, как и мы, существа из плоти и крови. Поэтому потребности-то есть, но их приоритетность неопределённа.
Валькирия стала писать на экране пальцем.
— Найти своё место в жизни. То есть, занятие, которое поглощало бы его. Времени и сил у них гораздо больше, чем у людей, в вот с мотивацией беда. Не знаю, почему такой перекос. Вероятно, когда-то, когда они были сверхразвитой какой-то расой, ресурс каждого члена общества был востребован. Потому что, были сложные задачи. Кто-то, значит, их ставил. Сейчас такого нет и эбрайлы мучительно выгорают изнутри. Поэтому место в жизни.
Далее — легко менять это место. Эбрайл быстро овладевает ремеслом, осваивает ипостась и через некоторое время, очевидно, ему эта ниша наскучивает. Держаться за неё у него нет причин. Поэтому ему нужна возможность постоянно обучаться, выходить на новый уровень творчества, познания, сознания. Или хотя бы горизонтально перемещаться в совершенно другую нишу.
Самовыражаться, — девушка записала следующий пункт. — Это связано с местом в жизни, но я выделила в отдельный пункт, чтобы подчеркнуть: эбрайлу нужно не просто выплёскивать энергию, но насладиться результатом своего труда. Увидеть в нём продолжение себя.