Совсем не герой

Джоанна почувствовала, как горло перехватило от этого наполовину шутливого предложения. Даже после суток без отдыха Ник выглядел абсурдно привлекательным. Сердце затрепетало. Однако она заставила себя ответить в том же тоне:
– Приму приглашение, если ты отправишься со мной в Лондиниум. Я всегда жалела, что не могу посмотреть на него своими глазами. Всегда хотела… – Она осеклась.
  
Подобное путешествие и возвращение в нынешнее время потребовало бы восьми тысяч лет отнятых человеческих жизней на двоих.
– Договорились, – кивнул Ник с теплой улыбкой без намека на недавнюю грусть.
Джоанна снова ощутила трепет, хотя на этот раз смешанный с ужасом. Мир монстров был полон чудес, но красота шла рука об руку с жестокостью. Здесь существовала возможность выглянуть в окно и полюбоваться тюдоровской эпохой. Но медаль имела и обратную сторону: воровство бесценных мгновений человеческой жизни лишь ради отпуска в другой эре.
Джоанна уже открыла рот, чтобы ответить, когда кто-то поблизости произнес:
– …Операция в Милтон-Кейнс.
Услышанное заставило ее вздрогнуть и переглянуться с Ником.
Они стояли снаружи небольшого темного помещения, чьи окна Портелли показывали ночь. Золотистый свет ламп озарял лица сидевших по двое и по трое людей, которые играли в карты, шахматы и в какие-то деревянные кости с металлической изнанкой. Между столами несли стражу бронзовые статуи: виверны, ощетиненные змеи и мускулистые минотавры с изогнутыми рогами. Их головы блестели. Вероятно, игроки иногда терли их на удачу.
Изнутри долетали оживленные разговоры, а иногда – особо громкие обрывки фраз и взрывы нетрезвого смеха. Джоанна никак не могла определить, кто именно упомянул про Милтон-Кейнс. В помещении находилось по меньшей мере два десятка посетителей.
Послышался тот же голос:
– …Гвардейцы везде.
И в этот раз она заметила, кто говорил: рыжеволосая женщина в дальнем конце, беседовавшая с мужчиной. Они как раз наклонились друг к другу ближе и перешли на шепот – слишком тихий, чтобы расслышать снаружи.
Джоанна снова обменялась взглядами с Ником. Им следовало спуститься в номер и там дожидаться прибытия бабушки. Следовало залечь на дно. Но и подслушать явно относившийся к ним разговор тоже хотелось. Аарон наверняка назвал бы эту затею безрассудной и плохо продуманной. Он всегда уравновешивал порывистый характер спутницы. А вот Ник смотрел на нее с тем же нетерпением и любопытством.
Они вошли в помещение и устроились возле окна, притворяясь, что наслаждаются видом. В воздухе висел сигаретный дым. Джоанна ощущала в горле его вкус с древесными и цветочными нотками.
Рядом рыжеволосая женщина с компаньоном играли во что-то похожее на шахматы фигурами, которыми пользовались и в другой гостинице монстров. Незнакомка передвинула слона по диагонали и протянула:
– Готов признать поражение?
– Я еще могу выиграть, – низким голосом с веселыми интонациями отозвался мужчина. Он покатал между большим и указательным пальцами одну из бумажно-тонких золотых монеток, которыми торговали на рынке. Странно. Продавец фруктов дал сдачу совсем другими деньгами: серебряными и многоугольными. Тогда для чего предназначались эти? Напарник женщины по игре сделал ставку, положив монетку на доску, и передвинул фигуру корабля. – А сама-то не хочешь сдаться?
Джоанна хотела вернуть игроков к интересующему ее обсуждению, поэтому громко сказала Нику:
– Что ты думаешь о происходящем в Милтон-Кейнс?
– Такое ощущение, что все только об этом и говорят, – даже не моргнув глазом, подхватил Ник, ответив так быстро, словно они продолжали недавно прерванную беседу.
Рыжеволосая добавила еще одну золотую пластинку и передвинула пешку. Джоанна уже открыла рот, чтобы снова попытаться направить разговор соседей в нужное русло, когда мужчина внезапно сказал:
– До твоей семьи доходили те же слухи, что и до нашей?
– Зависит от того, о чем речь, – осторожно отозвалась собеседница.
– Что при дворе отмечают значительные отклонения в хронологической линии, – понизив голос, проговорил он.
Джоанна задержала дыхание. Корвин Арджент тоже упоминал о подобном явлении. Вот только что именно оно означало?
Рядом с ней Ник, смотревший в окно, выдохнул каким-то странным тоном:
– Ого.
Она тоже покосилась туда, но не сумела ничего различить в ночной мгле: вид открывался на док Куинхит в гораздо более позднее время суток, чем на рынке. Единственным источником света на берегу служило мерцание пламени факелов.
Рыжеволосая тоже заговорила тише:
– Но это же не может быть правдой, так?
– Не может, – согласился напарник.
От сигаретного дыма становилось сложно дышать, он будто забивался в горло. Ник по-прежнему наблюдал за чем-то из окна. Внезапно Джоанне показалось ужасно глупым и безответственным собственное решение привести его сюда. И о чем она только думала? Все попытки оправдать идею теперь выглядели неубедительными. Следовало оставить ни о чем не подозревающего парня где-нибудь подальше. В каком-нибудь безопасном месте – человеческой гостинице. Оставить его там и больше никогда не возвращаться. Мир монстров представлял для Ника угрозу. Джоанна представляла для него угрозу.
В это время он как раз прошептал все тем же напряженным голосом:
– Смотри!
Смотреть? Но куда? Джоанна сощурилась, пытаясь разглядеть то, что заметил спутник, но смогла различить в ночной темноте лишь реку внизу: док Куинхита, освещенный факелами. Отражение пламени покачивалось в мутной воде. Вдалеке виднелись ветхие одноэтажные лачуги из дерева.
Стоп. Что-то двигалось по поверхности Темзы. Джоанна плотнее прижалась к стеклу. Современный док зарос илом и не использовался. Лодкам пришлось бы обогнуть его, чтобы пристать к берегу. Однако за окном вода выглядела куда глубже, и в неверном свете виднелись едва заметные очертания чего-то длинного. Длинного и узкого судна. Его нос закруглялся на конце, точно хвост животного.
– Столько людей, – прошептал Ник.
И тут Джоанна все же рассмотрела фигуры в темноте: некоторые бежали к Лондону, другие – к реке. Недооцененный раньше масштаб общей картины изменился. Огни вокруг дока были не факелами. Это горели здания вдоль берега. И жители уносили ноги, спасая жизни.
А то судно… Дыхание перехватило.
– Корабль викингов, – онемевшими губами выговорила Джоанна, осознав наконец, что именно видит. – Их вторжение в Англию.
Ник положил на стекло руку с побелевшими от напряжения костяшками.
– А что думаешь о слухах про беглую преступницу? – спросила рыжеволосая у партнера по игре. – Говорят, она обладает запретным даром.
Джоанна снова повернулась, чувствуя, как колотится сердце. Пропитанный навязчиво-сладким сигаретным дымом воздух казался удушающим. Она попыталась наполнить легкие и едва не закашлялась.
– Мы тоже слышали нечто подобное. – Мужчина уронил еще одну монету в груду на доске и добавил: – Повышаю до пяти сотен.
«Пяти сотен чего?» – всплыла мысль. Джоанна посмотрела на золотую горку. Почему эти пластинки продавали на рынке? И что они собой представляли, если не валюту монстров?
Что ценилось в этом мире превыше всего? При новой ставке монета блеснула в свете ламп, вызвав озарение. Джоанна внезапно поняла, на что играла та пара. Просто знала.
В пластинках заключались годы человеческой жизни. Мужчина только что поставил на кон пятьсот лет. По спине пробежал холодок, а сердце замерло от ужаса.
За окном люди бежали, спасаясь от огня, а их смерти служили развлечением для тех, кто даже не смотрел на происходящее. Здесь же, в помещении, посетители ставили на кон монеты, содержащие человеческие жизни. Победитель заберет их и потратит… на что? На туризм? На посещение вечеринки? На новые игры?
  
Джоанна потянулась назад, желая коснуться холодного стекла и остудить гнев, вспыхивавший при взгляде на груды монет на столах. Сколько украденных человеческих жизней сейчас находится в таком виде в этом зале? Сколько народу погибло раньше отведенного срока, потому что монстры вырвали драгоценные мгновения и поместили их в игровые фишки? Если так подумать, вокруг лежали горы трупов.