Попала замуж! За дракона?! Развод! (СИ)

Лишь запоздало я вспомнил легенду. Дочери богини смерти всегда носят на руке особое украшение. Змея даёт яд. Кому-то он станет желанным лекарством, другого погубит.
По двери стой стороны прошлась мохнатая лапа. Отчётливо слышно, как когти пронзили камни стены. Неужели чупокабр явился? Надо бы скорей открыть зверю, чтоб не потревожил хозяйку. Впрочем, госпожа моего сердца спит безмятежно и сладко.
Ступил ногами в мягкую луговую траву. Непривычный ковер для девичьей спальни. Лишь чуточку приоткрыл дверь в коридор.
— Еле донес! — произнес зверь совершенно ясно, — Фсе испоганили! Ни на минуту оставить нельзя! Где мое гнездо? Откуда взялась трава? Вам ее что, в саду мало? Ковер верните, ударенные головой!
— Как пожелает хозяйка, так и будет.
— Ты что, меня понимаешь? Неси тогда миску!
— Поднос подойдёт? — самому мне не верится, что разговариваю с животным. Ведь раньше я фамильяра не понимал, так почему теперь понимаю каждое его слово?
— Фполне! Штавь на траву. Нет, ну не гадство? Лишить меня последнего теплого ковра?! Изверги.
Я подставил животному пустой поднос. И из зубастой пасти на него посыпались мелкие мыши. Штук тридцать.
— Ничего себе!
— Пусть объедается моя ведьма. Молока принеси и сливок погуще. Молоко хозяйке в чашечке. И смотри, чтоб парное. Сливки мне. Лучше в тазике, на крайний случай подойдёт и корытце.
— Я не слуга.
— Ты любим ведьмой, а значит, должен заботиться о нас всех. Обо мне в первую очередь!
  
Глава 34
 
Ева
Проснуться укутанной в объятия любимого мужчины — это ли не настоящее счастье? Быть может. Если б только на нашей крепостной стере не драли нещадно свои легкие трубачи. Замок готовится отразить внезапную атаку врагов. Значит, и я должна быть готова. Бояться нет смысла, отбоялась свое. Перечеркнуто прошлое черной гуашью. Перечеркнуто и забыто. Я теперь великая ведьма, а значит, любого, кто посмеет посягнуть на мое, разорву в клочья!
Гул стоит такой, что дрожат волшебные стены. И замок ликует в такт биениям моего сердца. Рад, что он имеет дело не с куклой, а с живой, настоящей, полной сил и решимости женщиной.
— Кого черти принесли? Убью гадов! Ни кофе, ни булочки к завтраку! В атаку идём. Прямо так, в ночной рубашке! Не могли заранее известить? Письмом или голубем? Что там, в почте, согласно временному интервалу... — тут я осеклась. На столике рядом с кроватью возвышался кремовый торт, благоухала булочка с корицей, и даже чай был заварен. Малток. Он единственный, кто позаботился обо мне. Искренне, без ложной ширмы. Просто принес то, что я на самом деле люблю. Не здоровую пищу, а вредную и от того особо роскошную в это летнее утро. Врагов я просто испепелю. Посмели нарушить хрусталь такого сладостного утра, разбить его звуками горнов. Даже жаль их не будет.
— Я вас спасу, — чуть замялся мужчина и почти сразу добавил, — любимая ведьма.
— Нет. Я справлюсь сама, — и откуда только взялась уверенность в своих силах? Поистине любовь пьянит хуже самого крепкого спиртного напитка. Кровь кипит в жилах и разгорается неведомым огнем в сердце.
Соскочила с постели и только теперь позволила себе присмотреться. Всюду цветы, ковер превратился в лужайку, потолок на месте, уже, можно сказать, повезло. Мягко ступая по ковру разнотравья, почти подкралась к своему шкафу. Платья, корсажи, корсеты, юбки и кринолины. Все не то. Малток спешит облачиться в доспех. Чупокабр мирно спит на столе.
— Как закончишь, повелевай, чтоб принесли новый таз сливок. Этот я не распробовал.
— Лопнешь.
— Вот и проверим. Я коренной, бочковой, что мне с того тазика будет? Ещё курочку можно приказать, чтоб принесли. И сметанки.
Продела руки в рукава самого простого платья. Чёрное, сверкающее серебристым отливом. К нему туфельки без каблука, незатейливая заколка для волос. Пожалуй, я готова принять любой бой. Не страшно совсем, пусть даже сам король явится.
В двери спальни кулаками стучит моя стража.
— Сиятельная! Эльфы под стенами замка!
  
— Чтоб им. Передай, что я ещё не прибрала волосы.
— Там сам эльфийский король... — и тут-то мое сердце сорвалось в бешеную скачку. Дрогнули чарованные стены. От глаз пошли яркие блики. Магия вскипает на кончиках пальцев. Дочка моя! Не за ней ли пожаловал властитель Великого леса? Буся. И вновь сердце оборвалось. Любимая няня. Что с ней могли сделать? К черту все!
Герцог продолжает путаться в череде ремешков, доспех никак не хочет ладно сесть по своему владельцу.
— Жди меня!
— К черту! — сверкнул я глазами, и зеркало стекло в своей раме.
— Я. Тебя. Не боюсь. Жди. Дай мне первому принять бой хоть с самим чёртом.
— Ну-ну! — подобрала я длинный подол и вихрем слетела по лестнице. Ворота распахнуты настежь. На замковой площади прижимает мою малышку Еванделина.
— Береги ее!
— Сторонитесь сена, от вас искры летят. Как бы замок не подпалить.
— Не бойся. Все хорошо будет.
Серые камни дрожат под моими шагами. Я уверенно взбираюсь на стену по крутой лестнице. Ветер путается в волосах, холодит тело, играет с подолом. Последние шаги до бойниц. Или выйти туда, где стена обвалилась от пушечного ядра? Там мне будет лучше видно всех. Им меня, впрочем, тоже. Да и бес с ними. Не страшно. Пусть лучше эльфы сами меня боятся. Женщина, спасая ребенка способна на многое. А ведьма во сто крат больше!
Вышла на то место стены, где нет ограждения. Внизу свора Великого леса. Безмолвные, прекрасные в своем величии эльфы. Спины их коней украшают слезы мира — драгоценные камни. Каждый приторочен золотой нитью к бархату зелёной попоны, отчего лошади становятся похожими друг на друга как близнецы. Седоков тоже различить невозможно, на всех зелёные плащи, волосы цвета солнца, искристые диадемы, мечи.
— Дочь Морриган! — выкрикнул первый всадник и скинул со своих плеч плащ, оставшись в одном только камзоле.
— Я!
— Та, что была рождена богиней Смерти от смертного человека, стала твоей прародительницей.
— Возможно! — кричу со стены во все горло так, что лёгким становится больно от сильного ветра.
— Я пришел поклониться тебе! – гром, конечно, не грянул, но, кажется я сама остолбенела. Неужели Буся довела самого эльфийского короля до такого? Статный мужчина отвёл руку за седло своей лошади и низко, насколько позволила шея коня, наклонился. За моей спиной раздался вздох Малтока.
— Придет время, я ещё докажу свою смелость вам.
— Не надейся, — шепчу я в ответ, — То, что дорого, я берегу особо.
— Я дорог вам? — нет времени, чтобы ответить. Эльфийский король распрямил свою спину и смотрит мне прямо в глаза. Душу мою обращает в пепел. Верина. Ни за что ее не отдам! Никому.
— Позвольте взглянуть на нее! — словно читает он мои мысли.
— Только взглянуть.
— О большем я не прошу. Мой народ станет верно беречь ваш замок. Враг никогда не ступит в обитель дорогой моему сердцу девицы.
— Убью! — кричит Малток, — Светлейшая Глория – моя женщина во веки веков.
— Отворяйте ворота, — отдаю я приказ страже. Герцог грохочет мечом, норовит сбежать первым по лестнице.
— Стой! — успеваю схватиться пальцами за край нарукавника. Жёсткая сталь царапает руку.
— Я предупреждал. Вы теперь только моя! — истинная ярость плещет в зелёных глазах полукровки, — Или погибну.
— Верина его дочь.
— Тем более!
— Но не мной она рождена.
— Срежу остроухую голову как колосок травы в поле... Что?
— Иди следом за мной. Верина моя дочь. Но родила ее эльфийская королева.
— Так не может быть.
— Может. Все возможно. Даже то, чего никогда не бывает. Просто иди следом за мной. Мир с эльфами, разве не о нем все мечтали?
— Я нянчил принцессу Великого леса?
— Ты нянчил мою дочь, Малток.
Хрустит под ногами крошка серых камней. Ступень за ступенью я спускаюсь к замковой площади. Герцог сопит за спиной, через шаг приподнимает меч в ножнах, тот приветливо лязгает в ответ хозяину.